СлоноПанк - Коллектив авторов

Какой отбор? Куда отбор? Паша вглядывался в лица, останавливал всех, хоть отдаленно похожих на Олю. А Ира всё тянула его к очереди.

– Ну же. Не тормози. Надо нагнать их.

…Как телок на привязи. Паша позволил подвести себя к стойке. Ему ни до чего было, он верил, что Оля где-то здесь, в зале ожидающих. И не услышал вопрос. Проверяющий скучающе его повторил, Ира Пашу потормошила.

– Что? – Он сфокусировал взгляд на Ире: руки её дрожали, взгляд бегал – видимо, за брата сильно переживала.

Ира выхватила из рук Паши анкету и протянула. Проверяющий бегло её посмотрел и взял штамп, но, прежде чем поставить его, уставился на Пашу.

– Ваше самостоятельное решение?

Паша краем глаза посмотрел на Иру, она закивала.

– Да, – Паша доверился, видимо, так надо, чтобы дальше пройти и мелких найти.

– Последствия понимаете?

Ира сжала руку Паши, он снова кивнул.

Проверяющий чуть ли не с зевком надел Паше браслет.

– Проходите на сегрегацию.

Паша сделал шаг за черту, обернулся в ожидании Иры, но она не последовала за ним. Она тоже отдала анкету проверяющему, но тот не дал ей браслет.

Что за…

– Кандидат засчитан, ждите начисления на утильсчет в течение недели.

Осознание происходящего схватило сердце в тиски.

– Ваня привел сюда Олю?

Ира попятилась и помотала головой.

Стыдилась? Или… Да какая в утиль разница? Всё! Как муха попал в паутину… И ведь сам виноват.

Если бы его не увели, если бы не отсекли стеклянной преградой, он бы эту Иру порвал, он бы вытряхнул из нее правду. Он бы заставил гниль жрать, а потом…

Паша стиснул зубы до боли, он ругал себя, как только мог, если бы не теплилась надежда всё же найти сестру, уже бы начал тут всё крушить. Он утонул в своих мыслях и на автомате проходил процедуры: их раздели, обмыли под сильной струей, осмотрели под лупой, в серые робы одели. А Пашка только и делал, что всматривался в походки, в волосы, в лица и надеялся, что встретит Олю.

Он должен её встретить! Обязан!

В очередном перевалочном пункте – безликом ангаре – Паша снова вглядывался в людей. Безликих, потерянных, уставших.

– Шапунь…

Показалось? Паша замер, вслушался в гул голосов, в шорох шагов.

– Шапунечка.

Он с закрытыми глазами пробирался сквозь толпу, он должен её найти и, когда почувствовал, что кто-то прыгнул на шею – не поверил в чудо.

– Ты? Это ты? – Паша осмотрел сестру, встряхнул.

Побледневшая моль. Испуганная. Потерянная. Но живая!

– Шапунь…

– Оль! Ну какого ты…

– Прости, прости меня глупую. Я же хотела, как лучше. Я же обуза. Для родителей лишний рот без дела слоняющийся. Тебя нагрузила проблемами. А ты на билет свой копишь.

– Оль!

– Ну что, Паш?

Она совсем по-взрослому на него посмотрела.

– Ты знаешь, сколько дают…

– Дурында моя, неужели ты думаешь, мне нужен таким способом этот, в помойку, билет?

Оля всхлипнула, прижалась к брату.

– Кто надоумил-то?

– Ну…

– Ваня твой?

Оля покачала головой.

– А кто?

– Когда ты ушел в то первое утро, в палатку пришла какая-то тетушка, говорила, что есть возможность получить дополнительные проходные баллы для экзамена, повысить свои шансы и в дополнение много утильзнаков за участие в небольшом обследовании. Ну, что это для общего блага…

– Ага, общего. А что Ваня твой?

– Ну он начал вопросы разные задавать. Провокационные.

– Это что ж, не поверил сестре? Плану мешал? – хмыкнул Паша, сжав кулак, представляя, что сжимает руку на шее этой промывательнице подростковых мозгов.

Оля замолчала. Паша посмотрел на нее и кивнул.

– Ага, давай, давай, что еще эта умница-разумница вещала?

– Паш, какая сестра? Ты о чем?

– Але. Тетушка эта. Ира? Сестра ж Ванина?

– Паш. У него нет сестры.

– Ну-ну, всё-то ты знаешь.

– Паш, – Оля ладонями повернула лицо брата к себе. – Мы анкеты с ним заполняли вместе, он еще удивился, как это нас семеро, он рос один. Один! Представляешь, как это скучно?

– А может, он соврал?

– Ну ты чего? Там же написано внизу мелким шрифтом – все анкетные данные проверяют. А если ложь будет обнаружена, то никакого тебе поступления.

То есть эта Ира… Вот же смрадовы потроха…

– Ладно, а где же твой Ванечка?

Оля потупила взор, закусила губу. Паша её тряхнул.

– Мы поругались.

– И? – Паша склонил голову и буквально впился своими глазами в глаза сестры.

– Ну что и? Я психанула. Он начал меня отговаривать, а я решила, что он хочет помешать мне поступить. Мест же не так много. Вот… – Оля насупилась, руки на груди скрестила.

– И?

– Ну что и? Я… я сбежала от него, в толпе затерялась, анкету отдала и…

– Теперь ты здесь, а он там.

– Ну… наверное…

– И поняла, что здесь не обследование, и никак на поступление это не повлияет?

По щекам Оли побежали слезы, она их смахивала пальцами, зубы стискивала – крепилась.

– Ладно, – Паша обнял сестру, волосы поворошил – длинные, густые, красивые, у нее ведь еще вся жизнь впереди… – Прорвемся.

В голове завертелись шестеренки, Паша зажал уши руками, начал просчитывать, проверять, взвешивать и решать. Оля молчала. Оля ждала. Оля верила, что брат найдет выход.

Он схватил её за руку и повел к двери. Но передумал – взгляд охранника был красноречив. Паша попятился. Осмотрелся. Присел у стены, голову упер в колени, зарычал. Оля села рядом, голову на плечо положила.

Что, если…

– Сиди здесь! Слышишь?

У Оли расширились глаза. Паша прижал её к себе.

– Пожалуйста, ну хоть раз сделай ровно так, как я тебя прошу.

Она закивала. Кажется, искренне. Пашка вытянул её руки, которые она спрятала за спину – пальцы не скрестила. Уже хорошо.

Дверь в ангар открылась, Пашка собрался встать и пойти к сопровождающему, но Оля до боли сжала его руки и… спасла. Какая-то женщина заголосила, что-то возмущаться стала, говорить, что ошиблась, что передумала, что её заманили и обманули. Паша скрипнул зубами: сколько же людей здесь не по своей воле?

Похоже, план рухнул, нужно искать другой.

– Сидим тихо.

Оля кивнула. Оба прислушивались, присматривались.

Появились люди в белых халатах.

– Стоп.

Паша заметил, что тех, кто кучкуется – разделяют, и отодвинулся от сестры, помотал головой, губами пояснив, что они не знакомы. Успели. Мимо прошел человек в черном костюме и забрал парочку. Куда? На следующий этап отбора, а возможно ли с него вернуться, неясно. Лучше задержаться здесь. Пока.

В голове у Паши множились развилки «если, то». Он просчитывал один вариант за другим. И чуть не пропустил, когда Олю повели к столу, дали бумагу. Очередная анкета? Он прогулочным шагом, как бы между прочим, к ней подошел, бумагу забрал и, стараясь не привлекать внимание, почитал, взял с другого стола карандаш, сам заполнил, вернул Оле.

– Убери сразу в конверт. Не смотри им в глаза, затеряйся в толпе.

Оля кивнула.

– А ты?

– А я как раз внимание привлеку, чтобы мне анкету дали побыстрее, чтобы нас вместе с тобой рассмотрели.

– Вместе? – у Оли задрожала губа.

– Молечка, не трепыхай крыльями зря.

Она всхлипнула и уткнулась ему в грудь. Но Пашка быстро увернулся, взглядом показал, что не стоит выдавать их связь, она вытерла нос рукавом и, понурившись, ушла.

Анкету он выпросил, заполнил и посматривал на часы. Ждал. Вызовут или не вызовут. Вместе или не вместе.

На табло высветились цифры – их с Олей номера. Но Пашка рванул первый и поменял конверты местами. Проверяющему посмотрел на анкету сестры, на Пашу, снова на анкету.

– Она хотела вас обмануть, – прошептал Паша. – У нее врожденный недуг.

У проверяющего брови сдвинулись, морщинки на лбу нарисовались.

– А вы кто такой?

– Вы не знали? Профессия сейчас появилась новая, упреждать такие вот диверсии. Выявлять обманщиков. Они вон как просачиваются. Попадет сейчас эта бракованная на переработку, материал попортит, убытки, знаете, какие сейчас насчитывают?