Да-а-а-а, как же я их понимаю-то!
Тогда, в левяностые, в свое первое землетрясение мне повезло быть во дворе, а не на своем четвертом этаже, но…
Это было страшно даже на земле!
- Кай, пожалуйста! Там помощь нужнее! – Фил снова схватил меня за руку и потащил за собой. – Там помощь нужна!
Чтобы отвязаться – Фил точно из тех людей, о которых женщины говорят, что проще дать, чем объяснить, что не хочешь! – пробежал за поворот и замер.
Здоровенная ель лежала на капоте «Уазика», расплющив его в утиный клювик, из-под которого торчали печально сдувшиеся колесики.
Второй «Уазон» влетел первому в жопу, складывая его в гармошку, точнее – попытавшись сложить в гармошку, но, скорости не хватило.
Вот только вылетевшей в лобовое стекло Насте хватило и ее…
- Где остальные? – Я обошел тело Насти и увидел торчащую из разбитого «козлика» мужскую руку. – Какого…
Уперевшись ногой, повернул ручку и рванул дверь на себя.
Ручка отломилась.
Пришлось идти другим путем.
- Я не смог, не смог, не смог открыть дверь! – Фил бегал вокруг меня, а подоспевшие парни и девчата, вдруг, в кои-то веки, мгновенно принялись помогать!
Может, я не сильно был прав в их отношении?!
Да, хватало и впавших в транс-ступор при виде крови, но большинство, как ни крути, занялось делом.
Парней с полсотни, горячо матерясь, сдвинули ель и оттащили к обочине, кто-то ринулся помогать мне вытаскивать застрявших, кто-то скидывал свои курточки, чтобы было куда уложить раненых.
Передавались по рукам бутылки с водой.
- Я… !
- Фил! – Я встряхнул серого негра так, что у него лязгнули зубы. – Где остальные? Где генерал, где Маришка?!
- Мама сказала, что поедет вперед и привезет помощь. А папа… Папа – там! – Фил махнул рукой на «уазик», из которого как раз вытаскивали Толяна. – А Маришка с мамой, с мамой, ее тут нет, Кай… Она поехала вперед, за помощью! Ель тяжелая, мы не смогли ее столкнуть…
Явно я что-то не понимал, но…
Вытерев окровавленные руки, подошел к Толику, уже вполне себе подающему признаки здравого смысла.
- Вы…
И тут нас снова тряхнуло!
Хорошо так, баллов на семь, тряхнуло!
- Кай! Автобусы застряли, оползень! – Генерал шмыгнул носом и попытался сесть. – Юлианна помчалась вперед, чтобы…
- Толян, пофиг… - Я отмахнулся, но «зарубочку» себе на память сделал…
- Кай… Кто?! – Толик, покачиваясь выпрямился и разглядел три тела, накрытых с головой.
- Пахомова, Сиев, Квочка… - Я назвал фамилии и вздохнул, как ни крути, как бы я не был зол на Настю, зла я ей точно не желал, а что же насчет остальных, так я их и вовсе кроме как «привет-привет, пока-пока», я о них и сказать ничего не могу, абсолютно средние люди, на которых держится весь мир и которых, к сожалению, начинает нехватать только тогда, когда их нет рядом.
- А ведь ты страшный человек, Кай… - Толян со скрипом и скрежетом принялся разминать затекшие суставы. – Все, кто тебя искрене ненавидел, все на том свете!
Я только рукой махнул – плевать мне на тех, кто меня ненавидит, они сами себе могилы копают, я даже подножки им не поставлю, чтобы они в эти могилки скатились!
Народ, отлежавшись, вновь занялся муравейными делами – оттащили в сторону оба «козлика», соорудили носилки для тех, кто ходить некоторое время не сможет, а некоторые девчонки – вот ведь умнички! – сейчас складывают оставшийся мусор по мешкам, что нашлись в одном из «УаЗиков»!
- Я сам пойду! – Толик отбивался от одной из Наталок, которая, точно это знаю, давно к нему неровно дышала. – У меня ушиб локтя, а не всего меня!
Народ, крутящийся вокруг, переглядывался и прятал улыбки, настолько эта парочка выглядела матерыми супругами!
- Огонь! Огонь! – Откуда-то позади раздался истеричный вопль и весь народ кинулся по дороге, прочь от настигшего, таки, нас, пламени!
Люди орали, толкались, мгновенно забыв, что есть раненые и что есть правила – паника убивает…
Переглянувшись с Толяном, пошли возглавлять весь этот идиотский забег.
Через полчаса, порядком выдохшийся народец начал сбавлять обороты и глядеть по сторонам и себе под ноги.
Да и правильно – в этом месте как раз дорогу повело землетрясением и…
Я представил стадо мамонтов, выбегающее на участок оползня и набрал полную грудь воздуха.
Не успел.
Снова тряхнуло и народ повалился-покатился, как кегли, по которым вмазали изо всех сил тяжелым шаром.
Но хуже всего то, что часть дороги заскользила куда-то вниз, прихватив с собой несколько человек!
Выдохнув, кинулся помогать тем, кто исхитрился зацепиться.
Двое, трое…
- Не отпускай меня, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – Пронзительный девчачий голос, слева от меня, умолял держать ее крепче.
«Ну, держи ее!» - Взмолился молчком и я, торопясь помочь.
Не успел.
Фил, державший девчонку за обе руки, просто их разжал, как только понял, что его стаскивают в мешанину оползя.
При виде меня, это…
Существо!
Сделало вид, оно само в шоке, снова начав заламывать руки и нести чушь по типу: «ах, оно само»!
Не крутись рядом с ним его папочки, Филлипок уже летел бы следом за девчушкой…
Глава 27
… - И, что было дальше?! – Народ вокруг меня сидел тихонько, как мышки, ожидая конца истории. – Ты его…?
Я скривился.
Нет, я его «не»…
Хотя и хотелось, честно говоря, безмерно.
Но, после того, как к нам пробились автобусы в окружении трех пожарных авто, после того, как мы выбрались в безопасное место почти в самом центре маленького сибирского городка, я при всех обозвал Фильку убийцей.
Толян поппытался встрять, потом примчалась Юлианна, но к этому времени, с Филом не разговаривала даже сестра.
Была пара дармоедов, что встала на сторону губошлепа, но их в расчет никто и не брал – хоть я и не люблю нонешний молодняк, но иногда у них что-то просыпается и…
-… Юлианна получила пять лет, отсидела три и вышла по амнистии. – Я вспомнил полученную открытку с видом Лазурного берега, с подписью, мол, гений никогда не был признан в своем отечестве. – Маришка работала со мной над пожарными дронами, до самого моего исчезновения. Толян… Толян поймал инсульт и Наталка его выхаживала почти год…
- А Фил? Что с ним? – Тот самый пилот, который «все мои действия касаются космоса», сидел сейчас прямо напротив меня, пожирая глазами, словно примадонну оперного театра, свалившуюся ему на голову!
- Комиссия признала Фила виновным в гибели по неосторожности, но экспертиза признала губощлепа невменяемым… - Я улыбнулся. – Чуть позже, обвинитель на этом и сыграл, усадив Юлианну на пять лет, за то, что та посадила за руль психически больного, не отвечающего за свои действия, человека. Самого Филипка заставили год отлежать в «дурке». Еще два года за ним присматривали по просьбе отца – Толяна, ну а после выхода, мамочка забрала долбодятла с собой, за бугор.
- Интересно… А они еще живы? – Одна из женщин техников протяжно выдохнула.
- Нет. – Я развел руками. – Толян оказался совершенно прав – меня нельзя ненавидеть. Чем сильнее ты меня ненавидишь, тем меньше проживешь. Эти двое ненавидели меня так, что… Не прожили долго!
