Муассанитовая вдова - Катрин Селина

– Селеста, умоляю, прости меня, умоляю!

Я вздрогнула, глядя, как мужчина практически обливается слезами. Припухшие веки, подрагивающая нижняя губа, покрасневшие белки глаз, но точно не от ярости или негодования. Когда мужчины злятся, то весь белок наливается и буквально светится алым, а тут просто воспалившиеся носослёзные каналы и более заметные капилляры. Что могло произойти, что довело его до такого состояния?

– Кристоф, всё в порядке, встань. Ты пачкаешь штаны… Что бы ни случилось, ты здесь, а это самое главное…

– Нет, Селеста, ты не понимаешь! Я действительно хотел, очень хотел жениться на тебе!

«Хотел». Слух сразу вычленил это слово, а в груди что-то заныло. Заболело.

– Что-то изменилось? Ты передумал? – Голос опустился до хрипловатого контральто.

Я ещё ничего не знала, но боль почему-то медленно начала распространяться по телу. Кололо не только слева, но отдавало в спину, тянуло чуть правее… Неосознанно опёрлась на столик, где лежали документы, заботливо подготовленные Мишелем.

– Понимаешь, после твоего звонка я чувствовал себя самым счастливым цваргом на свете! Не всем так везёт в жизни, а уж в таком возрасте, как мне…

– Кристоф, что изменилось?! – не удержалась и почти закричала на заливающегося слезами молодого человека.

Стало резко противно, что вот он ползает передо мной на коленях и пытается поймать кисть для поцелуя. Разве так ведут себя настоящие мужчины?

– Я… я ехал к тебе, чтобы подписать брачный договор! Честное слово! – воскликнул Кристоф, нервно кусая пухлые фиолетовые губы. – Просто… прямо в дороге мне позвонили… с неизвестного номера… кто-то перехватил управление флаером, кар начал разгоняться и разгоняться… Селеста, я так испугался, что умру!

– Но ты сейчас передо мной целый и невредимый, – сухо констатировала факт. Ни единой царапины не было на лице Кристофа. Если бы он с порога не упал мне в ноги, то я бы сказала, что даже костюм на нём сидел идеально и нигде не помялся.

Мой-будущий-уже-не-муж судорожно кивнул.

– Да. Всё так. Когда флаер потерял управление, через бортовой компьютер со мной связался чей-то изменённый голос. Неизвестный сказал, что у меня два варианта. Или я настаиваю на браке с тобой, и тогда кар во что-нибудь непременно врежется, или же отказываюсь от тебя.

– И ты отказался?

Бесконечно глупый вопрос. Ответ и так очевиден.

Цварг уставился на меня виноватым взглядом огромных тёмных глаз. Обида, злость, раздражение, чувство предательства… всё смешалось в мощный остро-терпкий вяжущий коктейль чувств. Боль, которая растекалась чёрной лужей под сердцем после слова «хотел», внезапно трансформировалась в отраву и принялась стремительно выжигать внутренности. Я стояла, придерживаясь за круглую столешницу, так как понимала, что если отпущу – то упаду. Голова кружилась от осознания.

Не надо было быть гением дедукции, чтобы понять, что Юдесу передали мой разговор с медицинским центром, и он решил сыграть на опережение. Сволочь рогатая… Или это я последняя дура, что дёрнула цварга за хвост? Шварх, надо было молча схватить Мишеля и приехать к Кристофу на дом, подписать этот треклятый брачный контракт. Лацосте, судя по всему, напугал парня до потери пульса этим финтом с перехватом управления флаером… Как ему только удалось? Хотя, если это был прокатный планетарный кар, то у него были все шансы. Он же работает в Аппарате Управления.

Кристоф продолжал смотреть на меня, не моргая. На дне тёмных глаз, обрамлённых длинными пушистыми ресницами, плескалось столько сожаления и раскаяния, что на интуитивном уровне закралось сомнение: мне не договаривают. Почему он чувствует себя настолько виноватым? В конце концов, с его точки зрения, у меня-то всё хорошо. Не выйду за него – выйду за другого. Да и время ещё есть…

– Это всё? – уточнила устало.

Даже если действительно что-то не договаривают – какая разница что? С признанием цварга, что он отказывается на мне жениться, внутри с тихим «пыщ» лопнула последняя струна надежды.

– Ну… – на этот раз Кристоф смутился и уставился в пол, всё так же продолжая стоять на коленях. – Этот голос сказал, что если я откажу тебе, то меня сразу же повысят… Я не поверил, но согласился. И… в общем… пока я летел к тебе, почти сразу же перезвонил директор фирмы и сообщил, что…

Кристоф бросил на меня косой взгляд исподлобья. Не знаю, что он увидел на моём лице, но бывший жених шумно сглотнул слюну.

– Селеста, слушай, ну ты же понимаешь, что жена – это здорово, но за двадцать лет брака у тебя с Мартином так и не появилось детей, а наш с тобой процент совместимости даже ниже… Женитьба на тебе, в общем-то, ничего не гарантирует, да и мне всего пятьдесят пять, я ещё минимум сотню лет могу отправлять заявки на проверку совместимости с понравившимися мне цваргинями…

«Как же это унизительно…»

– Хорошо, я поняла, – перебила жалкий лепет мужчины, за которого чуть не вышла замуж. – Кристоф, я всё поняла. Спасибо, что пришёл лично и всё объяснил. Можешь идти.

– Что?

На секунду он уставился на меня настолько поражённым взглядом, а мне впервые в жизни было плевать, что там учует собеседник на уровне бета-колебаний. Я даже не пыталась взять себя в руки или представить ледяные пики гор, чтобы успокоиться. Просто произнесла:

– Кристоф, для тебя на данном этапе карьера важнее, я всё поняла. Спасибо, что разъяснил. Уходи, пожалуйста.

– Селеста, но ведь он угрожал мне!

Боль разъедала похлеще серной кислоты. Почему я? Почему вся эта куча дифрена происходит именно со мной?! Наружу просились ругательные выражения, самым приличным из которых было: «Да плевать я хотела! Если бы важна была тебе хотя бы на грамм, то ты бы рискнул. В конце концов, даже у ларков нет такой регенерации, какой природа одарила цваргов! Подумаешь, флаер разогнался…». Но всё это было низко и недостойно леди, как сказал бы мой покойный муж.

Промолчала, взглядом указав на выход. Кристоф, удивительное дело, оказался очень понятливым. Он подскочил с колен, потянулся с благодарным поцелуем к моей руке, но дёрнулся, когда я послала волну омерзения от его действий. Испуганно вжал голову в плечи и метнулся к выходу.

Стоять было тяжело. Дышать тоже. Но ещё хуже мне стало, когда сзади послышался жёсткий голос моего личного юриста.

– Вот же трус и лицемер!

В носу предательски защипало. Я попыталась повернуться к Мишелю, но проклятые пальцы, вцепившиеся в столешницу, не хотели слушаться. Раздался громкий звук падающего на паркет декоративного столика, брачные договоры разлетелись в стороны, а я начала падать… Полуцварг успел поймать меня перед тем, как я осела на пол. Плюя на законы приличия, когда мужчина должен спросить разрешения, прежде чем прикоснуться к даме, он подхватил меня за талию и усадил на диванчик. Последний был предусмотрительно установлен тут же, в прихожей, чтобы можно было с комфортом надеть обувь.

Слёзы брызнули из глаз. Я просто плакала. Мне было безумно стыдно, что Мишель стал свидетелем такого срыва, но я ничего не могла с собой поделать. Мартин никогда не разрешал мне проявлять свои чувства ярко, жалуясь, что они отдают кислятиной, и долгие годы колоссальным усилием воли я держала себя в ежовых рукавицах, а тут… тщательно выстроенная плотина безразличия прорвалась, и починить её уже было невозможно.

В первую секунду полуцварг растерялся. Ещё бы! Наверное, нечасто он видит рыдающих девушек. Но буквально спустя полминуты он принёс из спальни плед, накинул мне на плечи, затем крепко обнял.

– Тише, Селеста, тише, мы что-нибудь придумаем…

Я всхлипнула.

– Может быть, ты на мне женишься?

Мысль показалась очень соблазнительной. Пожалуй, из всех цваргов только Мишелю я и доверяла… и его несформировавшиеся рога были не последней тому причиной. Романтических отношений между нами не было никогда, ведь с глубокого детства было ясно, что Планетарная Лаборатория не разрешит ему даже ходить на свидания с чистокровными цваргинями, не то что что-то большее. Но лёгкая симпатия между нами витала всегда. После замужества мне пришлось практически прекратить общение с другом детства, так как Мартин внезапно заявил, что у приличной замужней леди не может быть приятелей-мужчин, но, тем не менее, Мишеля я знала долгие годы.