Застегнул поверх скафандра силовой пояс, и его генератор ответил довольным мурлыканьем, вибрацией, которую я почувствовал всем телом. Силовое поле развернулось вокруг меня невидимым защитным коконом, лёгким покалыванием на коже. Индикатор на поясе светился ровным зелёным цветом. Полная мощность. Это поле могло выдержать несколько прямых попаданий из плазменного оружия, прежде чем исчезнуть.
Клинки легли на спину, в привычные магнитные держатели у лопаток. Щелчок и фиксация. Приятная тяжесть, знакомая и успокаивающая. Нож пристегнулся к предплечью правой руки. В винтовку я загнал полную обойму игл и закрепил винтовку на магнитном креплении сбоку.
Напоследок я извлёк из самого дна тайника, два заряда. Небольшие цилиндры, выглядели они самодельными, какими и являлись, но за невзрачной внешностью в них скрывалась мощная разрушительная сила. Я давно научился изготавливать небольшие компактные заряды, приличной мощности. На борту были ещё нужные запчасти для изготовления ещё нескольких зарядов, но я понимал, что времени на изготовление у меня нет.
Я готовил их когда-то для корабля «приятелей» Дарса. Думал устроить им сюрприз, но тогда Дарс вмешался и попросил не трогать их. Сказал, что у него свои планы на них, что ему нужны они живыми. Хотя я прекрасно понимал, что он их просто пожалел, но тогда я не стал настаивать, и эти два заряда остались.
Теперь же эти заряды могли пригодиться мне самому. Странная ирония судьбы.
Закончив с этим, направился в рубку корабля.
К сожалению, искин корабля отсутствовал. Без него автоматические системы были недоступны, и мне пришлось делать всё вручную. Ползать по техническим панелям, вручную активируя генераторы силовых полей корабля.
Поля запустились, окутывая корабль защитным коконом, хотя и не на полную мощность — всего около шестидесяти процентов от максимума, и я не мог ими управлять. Без искина большего было сложно добиться. Но и это было лучше, чем ничего. По крайней мере, теперь корабль мог выдержать несколько хороших попаданий, прежде чем его силовая защита рухнет.
После этого я принялся запускать оборонительные турели, две установки на кормовой обшивке корпуса. Одна находилась на крыше корабля, вторая под днищем, обе вооружены спаренными плазменными пушками среднего калибра. Сейчас мне приходилось также настраивать их вручную, через центральный пульт управления кораблём.
И тут меня ждало разочарование — неприятное, но вполне ожидаемое.
Одна турель, верхняя, оказалась мертва. Совершенно и безнадёжно мертва. Двигатель турели не отзывался ни на какие мои команды, стволы не поворачивались. Системы наведения молчали, словно их и не было. Диагностика показывала критический отказ силового привода и полное разрушение стабилизаторов наведения.
Впрочем, это не стало для меня открытием. Об этом я знал и раньше. Выяснил, когда покупал корабль. Судя по записям, турель была выведена из строя ещё во время пиратского абордажа несколько месяцев назад, когда пираты захватили корабль. Но исправлять тогда я ничего не стал, понимая, что от корабля придётся избавляться. Сейчас же сильно пожалел об этом.
Вторая турель, нижняя кормовая, хотя бы подавала признаки жизни, и это уже радовало. Моторы вращения работали, пусть и со скрипом и подозрительным металлическим лязгом, говорящим о повреждениях. Но стволы реагировали на команды, поворачивались, хотя и медленнее, чем должны. Энергосистемы у пушек были в порядке.
Вот только система наведения была сбита настолько капитально, что говорить о какой-либо точности стрельбы не приходилось. Перекрестие прицела дёргалось по экрану хаотично, отказываясь фиксироваться на цели. Автоматическое сопровождение не работало вообще. Дальномер показывал бредовые значения. Одним словом, пушка требовала капитального ремонта. Который я не мог ей обеспечить. У меня отсутствовали и нужные запчасти, и, судя по всему, время.
Впрочем, я мог крутить её вручную, управляя джойстиком на пилотском пульте, и то примерно наугад, без помощи искина в прицеливании. Но это было лучше, чем ничего — хотя бы какая-то огневая поддержка, хотя бы есть возможность ответить на огонь.
Едва я закончил возиться с турелями, проверив последние настройки и убедившись, что вторая турель хоть как-то может стрелять, в дверь ангара раздался настойчивый стук. Мерный, требовательный, методичный. Бум. Бум. Бум. Словно кто-то колотил кувалдой по воротам. Хотя я понимал, что скорей всего, вместо кувалды стучат прикладом оружия.
Проверяют, есть кто в ангаре или нет — мелькнула мысль.
Сразу переключился на камеру наружного наблюдения искина ангара. Она работала. После чего перекинул видеопоток с камеры на пилотскую панель передо мной и, откинувшись на спинку пилотского кресла, с интересом, стал наблюдать. И то, что я увидел, мне совсем не понравилось.
Быстрее, чем я ожидал — подумалось мне.
Группа разумных в тяжёлых бронескафандрах, все девять моих преследователей, толпились у ворот ангара. На скафандрах можно было хорошо рассмотреть эмблемы службы безопасности станции, но что-то в их виде говорило о том, что это необычные сбшники.
Десятый, видимо, так и остался в вентиляции — либо застрял там, либо получил приказ продолжать патрулирование воздуховодов. Интересно, как долго он там просидит, прежде сумеет оттуда вылезти? Задом ползти по воздуховоду та ещё задачка.
Каким образом они умудрились отыскать меня здесь, в этом конкретном ангаре, оставалось для меня полной загадкой. Ведь таких ангаров здесь хватало, сотни две, если не больше только на этом уровне, и они находились по обе стороны коридора, тянувшегося вокруг всего периметра станции. Случайность? Или у них есть способ отслеживать меня?
Тревожная мысль кольнула сознание. А что, если на мне жучок? Или подкожный маячок, который я мог получить, будучи без сознания? Или в мундире жучок?
Впрочем, долго ломать голову над этой загадкой времени не было.
Тот самый громила — со здоровой пушкой, разбежался и плечом попытался вынести калитку у ворот. Тупая сила против инженерной мысли. Победила инженерная мысль. Он почти сразу сделал три попытки вынести плечом дверь. Но у него ничего не получилось.
Четвёртая попытка. Ворота даже не дрогнули, только легонько среагировали. Калитка оставалась на месте, словно насмехаясь над его усилиями.
Пятая попытка. И снова ничего. Может, небольшая вибрация в металле, не больше.
Шестая попытка. Я почти слышал, как он рычит от злости внутри своего скафандра.
Интересно, когда ему надоест?
Он сделал шесть попыток вынести плечом дверь — наверное, надеялся, что, если приложить достаточно грубой силы, законы физики как-нибудь уступят. Но у него ничего не получилось. Сталь ворот не поддавалась даже его бронированному натиску.
Когда он в очередной раз отошёл от ворот, направившись к противоположной стороне коридора — видимо, чтобы взять разгон подлиннее, — как я подумал и что это, наверное, самый тупой из всех преследователей. Настоящий образец упрямства и недостатка воображения.
Если, конечно, не считать того идиота, что до сих пор сидел в вентиляции и, наверное, уже сходил там с ума от клаустрофобии.
Но громила, как будто меня услышал и прочитал мои мысли. В очередной раз он разбегаться не стал. Вместо этого он остановился, замер на мгновение — я почти видел, как в его голове медленно, словно ржавые шестерёнки, проворачивалась мысль.
Потом он поднял своё оружие — массивный гранатомёт, который обычный разумный с трудом бы сумел поднять с земли, — и направил его на дверь. Ствол нацелился прямо на центр калитки, туда, где находился главный замковый механизм.
Он немного подождал, давая команду остальным жестом. Увидел, как другие поспешно стали отходить от ворот, прижимаясь к стенам коридора. Они уже, как и я, понимали, что именно сейчас произойдёт.
Когда все отошли на безопасное расстояние, он засадил несколько гранат в дверь. Три гранаты, один за другим, с интервалом в секунду. Видел, как огненные вспышки осветили ангар, как дверь в ангар содрогнулась и задымилась.
