Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Это была наша ферма. Наша алхимическая лаборатория. За последние полтора месяца мы превратили этот процесс из угадайки в рутину. Требующую очности, но — рутину.

Мы больше не охотились за удачей. Мы её майнили.

— Снимаю кожух, — голос Кейла звучал глухо из-за надетого респиратора. — Следи за датчиками. Если стрелка уйдет в красную зону, перекрывай магистраль вручную. Плевать на цикл, спасем оборудование.

Я смотрела на его спину, склонившуюся над механизмом. Он работал быстро, без суеты. Его руки двигались с той же самой нечеловеческой точностью, которая когда-то меня пугала. Теперь она меня успокаивала.

«Мы заплатили целым морем», — сказала я ему там, наверху.

И это была правда. Мы отдали Арракису всё, что у нас было: свои прошлые жизни, свои надежды, свою человеческую природу. Взамен он дал нам синие глаза, убежище и этот подвал, полный возобновляемых сокровищ, которые нельзя потратить.

Я посмотрела на экран монитора. Внутри бронированной камеры, под толщей песка, зрела «Партия № 5». Двести пятьдесят песчаных форелей, сбившейся в плотный ком, умирающей и перерождающейся, чтобы дать нам очередные полкилограмма спайса.

Это было жестоко? Нет. Это было необходимо? Абсолютно.

Спайс изменил нас. Не только глаза. Я чувствовала это сейчас, стоя у пульта. Я знала, что делает Кейл, не глядя на него. Я чувствовала вибрацию насоса, словно это было моё собственное сердце. Я предвидела скачок давления за долю секунды до того, как датчик пискнул.

— Скачок! — крикнула я, но моя рука уже повернула вентиль.

— Вижу, — отозвался Кейл. — Прокладка клапана. Ерунда. Сейчас заменю.

Мы работали в полной синхронии. Без лишних слов, без команд. Две части единого организма.

Я вспомнила свои мысли о "свободе", которые высказала ему у двери каюты. Понял ли он меня? Действительно ли гхола может осознать концепцию свободы, или для него это просто смена одного протокола («Служение Дому») на другой («Автономный режим»)?

Он ведь даже не знает, каково это — выбирать самому, без оглядки на логику выживания.

— Готово, — Кейл выпрямился. Гул насоса выровнялся, став монотонным, убаюкивающим. — Давление в норме.

Он повернулся ко мне. В тусклом свете индикаторов его синие глаза светились почти так же ярко, как и мои.

— Элара, — сказал он вдруг, и тон его голоса заставил меня напрячься. Это был не тон подчиненного и не тон напарника. Это был тон… исследователя? — Ты сказала про свободу. Про партнерство.

— Да.

— А ты сама свободна?

— К чему ты клонишь, Кейл?

— К тому, что свобода — это иллюзия, — он усмехнулся, и в этой улыбке было что-то пугающе человеческое, горькое. — Но выбор цели — это единственное, что отличает нас от той биомассы за стеклом. Ты выбрала месть и возрождение Дома. Я выбираю… помочь тебе в этом. Пока этого достаточно. Это и есть мой выбор.

Я смотрела на него и понимала: он прав. Мы не свободны. Мы заложники собственной амбиции и, теперь, биологии. Не мы выбрали эту тюрьму но сами строим из неё замок.

— Дом Варос всегда платит долги, — сказала я твердо. — И своим врагам, и своим друзьям. Запомни это, Кейл. Когда мы поднимемся на поверхность, когда этот бункер станет фундаментом новой башни… ты получишь своё. Даже если сейчас ты в это не веришь.

Он промолчал. Просто кивнул и вернулся к мониторам.

Я оставила его там, внизу, следить за рождением спайса, и направилась обратно наверх.

Поднимаясь по бесконечным виткам Спирали, проходя мимо складов, забитых материалами, мимо оранжерей, где под искусственным солнцем зрела наша еда, я чувствовала, как внутри меня затвердевает стержень.

Я больше не была девочкой, которая боялась монстров в темноте. Я сама стала монстром. Я стала той самой "ведьмой", которой пугали детей. Женщиной с синими глазами, живущей в недрах земли, повелевающей машинами и мертвецами.

И у меня была цель.

Черный ящик на полке в моей каюте ждал. Они думали, что они победили. Они думают, что пустыня поглотила нас. Они ошибались. Пустыня не поглотила нас. Она нас приняла. Она нас воспитала. И когда мы выйдем…

Я сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

Когда мы выйдем, они узнают, что такое настоящий гнев камня.

— Работаем, — прошептала я сама себе, входя в жилой отсек. — У нас еще половина горы впереди.

Глава 12. Сто метров до неба

D-Zero + 1 год, 8 месяцев.

Список мертвецов на экране терминала был длинным. Это была сухая, безэмоциональная колонка имен, должностей и табельных номеров, подсвеченная янтарным светом. За каждой строчкой стояла чья-то жизнь, прерванная ударом о скалы и переработанная нами в воду, которая теперь текла в жилах «Гефеста» и оранжереи. Мы сидели в кают-компании. Элара, ссутулившись в кресле напротив, барабанила пальцами по сенсорной панели. Свет выхватывал глубокую синеву ее глаз.

— Слишком высокий, — отсеяла она очередного кандидата, смахнув строку влево. — Лейтенант охраны Корс. У него была семья, двое детей.

— Согласен, — кивнул я. — Нам нужен призрак. Кто-то одинокий. Кто-то, кто затерялся бы в толпе даже при жизни. Мой палец завис над строкой «Груз 73-А». Это был я. Официально — дорогое, но бездушное имущество, списанное в утиль. Если мы выйдем к людям с документами на «Гхолу», это вызовет массу вопросов. Тлейлаксу не любят, когда их игрушки гуляют сами по себе. К тому же, гхола не имеет гражданских прав. Его можно конфисковать, разобрать на запчасти или перепродать.

— Мне нужно имя, Элара, — сказал я, отрывая взгляд от экрана. — Настоящее, имперское имя с налоговым номером и биометрией в базе Гильдии. «Кейл» — это просто кличка, которую я взял с потолка в первый день.

Элара потерла переносицу. Она выглядела уставшей, но в этой усталости чувствовалась сталь.

— Мы не можем просто придумать человека, — сказала она. — Любая проверка на таможне или в космопорте выявит подделку. У тебя нет истории. Нет записей о рождении, нет школьных аттестатов, нет медицинских карт. Создать «легенду» с нуля задним числом невозможно даже с кодами отца — глобальные базы данных синхронизируются через Гильдию, мы не дотянемся до их архивов.

Она вздохнула и вернулась к списку.

— Хорошо. Критерии: мужчина, 25–35 лет, рост около 185, телосложение атлетическое или среднее. Техническая специальность — это объяснит твои навыки. Отсутствие близких родственников.

Список сократился до пяти имен.

— Вот этот, — я ткнул в экран. — Кейн Вэл. Техник 3-го класса, отвечал за обслуживание гидравлики шасси.

Элара развернула его досье. С голографической фотографии на нас смотрел парень с простым, немного грубоватым лицом. Широкие скулы, короткая стрижка. Не красавец, но и не урод. Типичное лицо из толпы.

— Рост подходит, — пробормотала она. — Возраст — тридцать два стандартных года. Родился на окраинной планете системы Эридан. Родителипогибли при аварии на шахте десять лет назад. Брат… умер в детстве. Он былодин. Подписал контракт с Домом Варос, чтобы закрыть долги за обучение.

— Идеально, — оценил я. — Никто не будет плакать по Кейну Вэлу. И никто не прилетит на Арракис искать его могилу.

— Но внешность… — Элара увеличила фото. — У него был шрам на подбородке. И нос другой формы.

— Полтора года в пустыне меняют людей, — парировал я. — Мы скажем, что я получил травмы при падении. Переломы лицевых костей, зажившиебез медицинской помощи. Ожоги. Плюс спайс. Синие глаза скроют разницу в цвете радужки лучше любой линзы. А шрам… — я провел пальцем по своему подбородку. — Если надо, я его сделаю.

Элара поморщилась.

— Не нужно. Мы сделаем проще.

Она положила руки на клавиатуру терминала. Это был не взлом. Это была бюрократия — самое мощное оружие Империи, если уметь им пользоваться.

— Я, Элара Варос, исполняющая обязанности Главы Дома, — произнесла она официальным тоном, глядя в камеру биометрического сканера.