Тайны затерянных звезд. Том 8 (СИ) - Кун Антон

— Мы уже практически знаем, что «потерянные братья» обладают технологией Н-двигателя, — начала Вики. — То есть, способны переходить в спейс и выходить из него. А что, если пойти дальше и предположить, что они способны это делать без спейсеров?

— То есть, как⁈ — ахнул Магнус. — Что значит «без спейсеров»? А где они берут энергию, которая переводит их в спейс⁈ А как они встают на вектор движения в нужную сторону без спейсера⁈

— Предположим, что как-то эти проблемы они решили, — Вики не стала отвечать на вопросы здоровяка напрямую. — Я пока что не могу ответить на эти вопросы, но предположим, что у них есть и прорва энергии на перевод корабля в спейс, и методы сверхточной навигации в спейс-состоянии.

— Ладно, предположим! — с вызовом произнёс Магнус. — Это звучит дико, потому что я не представляю, как они могли поставить на каждый из своих кораблей по Н-двигателю, но пусть! Предположим! И что тогда⁈

— Тогда это означает, что их корабли способны входить в спейс без использования каких-либо сторонних структур, — терпеливо объясняла Вики. — И переходить в режим движения на скоростях спейса по своему желанию, в любой момент времени.

— Ну и⁈ — продолжал наседать Магнус. — Ну переходят, и дальше что⁈ Оружие-то тут при чём⁈ Когда они переходят в спейс, они исчезают из нашего мира, если можно так выразиться! Полностью!

— А что, если не полностью? — вкрадчиво спросила Вики.

Магнус открыл было рот, чтобы что-то ответить, но так и застыл. Глаза его медленно расширялись по мере того, как до него доходило, что Вики только что сказала.

— Стоп-стоп, ничего не поняла! — вмешалась Пиявка. — Как это «не полностью»⁈

— А вот так, — легко ответила Вики. — Представьте, что «потерянные братья» нашли способ переводить корабль в спейс не полностью. Они оставляют в метрическом пространстве буквально считанные граммы материала, скажем, пять или десять граммов металла обшивки. Но движутся эти граммы с той же скоростью, с которой движется сам корабль — со скоростью спейса. И в цель они врезают тоже со скоростью спейса. С такой скоростью, которая позволяет за секунды пересекать обжитой космос от края до края. Сколько это? Несколько сотен скоростей света? Тысяч?

— Никто не знает… — пробормотал Кайто.

— Да, никто не знает, — легко согласилась Вики. — Потому что время никогда не совпадало, отличаясь порой на целые секунды, что делало невозможным подсчёты. Но точно известно, что это никак не меньше сотни световых. А десять граммов материи, врезавшиеся в другую материю на таких скоростях, это… Даже не знаю, как описать.

Лично мне и не нужно было описывать. В силу своего прошлого я имел некоторое представление о различных типах боеприпасов, в том числе кинетических, в том числе бронебойных. Видел, как «ломы», как их называли в простонародье, шьют навылет небронированные цели так же легко, как шили бы воздух на их месте. Не то что не замедляясь, а даже не теряя импульса вращения. А ведь там скорости смешные, если сравнивать — две-три скорости звука, никак не больше.

Тот же «лом», ударивший в обшивку эсминца на сотне световых, прошьёт её также легко, как иглы «Аспида» прошьют марлю из лазарета Пиявки. И броневую сталь, и керамику, и слом напряжённого углеродистого композита, и вообще всё, что встретится на пути. Переборки, двери, трубы, короба — всё будет прошито насквозь бешеным кусочком материи, летящим на такой скорости, на какой материи вообще летать не позволено законами физики. И каждое столкновение будет сопровождаться высвобождением колоссальной энергии. И так будет длиться до тех пор, пока кусочек не доберётся до противоположного борта эсминца, изрядно истратив по пути энергию и оставив от силы сотую часть.

Но и этой половины вполне хватит на то, чтобы спровоцировать взрыв на зависть любой антиматерии. Взрыв, который мы и видели самым первым.

Однако мы видели лишь то, что творилось снаружи корабля. А самое главное происходило в это время у него внутри. Начинаясь как крошечная дырочка, буквально булавочный укол, «раневой канал» протянулся через весь эсминец, прошивая всё, что попадалось на пути, и неуклонно расширяясь, превращаясь в длинный тонкий конус, заканчивающийся лишь на противоположном борту.

И всё, что было на пути этого растущего конуса — перестало существовать.

Кажется, всем остальным в голову пришли примерно те же мысли, что и мне. По крайней мере, все переглянулись и мрачно замолчали.

А Вики тем временем, истолковав молчание по-своему, свернула изображение корабля «потеряшек» и снова вывела на лобовик картинку с камер, развёрнутых на космическое побоище.

«Побоище». Капитан ошибся, когда сказал, что слова лучше, чем «казнь» не придумать. Придумать. Это слово — «побоище». «Казнь» — это когда одна из сторон не делает вообще ничего, потому что и не может ничего делать… А флот «Кракена» всё же пытался отбиваться. Почти что безуспешно, но всё же — пытался.

На наших глазах один из кораблей, на котором уже загорелся ярко-голубой огонёк, прямо в него и поймал заряд плазмы. Яркая вспышка — и протянувшаяся до корабля «Кракена» трасса стала не голубой, а огненно-красной… Словно жидким пламенем начерченной. И взрыв произошёл не с другого борта, а прямо тут же, будто корабль «Кракена» тоже поймал в борт ракету, а не движущийся на спейсовых скоростях кусочек металла…

В другой точке пространства корабль «потеряшек» словил ракету в борт в задней его части, и энергия взрыва слегка повернула корабль, сбивая его с первоначального курса. В итоге голубая линия протянулась не поперёк фрегата, а вдоль него, по касательной, едва-едва задевая обшивку.

Но даже этого крошечного мгновения контакта было достаточно для того, чтобы нанести кораблю невероятные повреждения. По борту словно бы рубанули циклопическим плазменным мечом, разогретым до температуры взрыва сверхновой звезды, причём рубанули с такой скоростью, какую не способен развить ни один человек или даже робот.

На борту фрегата просто в один момент вспыхнула ярко-алая, толстая, никак не меньше двадцати метров шириной, борозда, светящаяся раскалённым металлом. Ворох обломков, сорванных с кронштейнов приборов внешнего размещения, внутреннего интерьера корабля, вскрытого, как консервная банка — всё это полетело вперёд, увлекаемое бешеной энергией плазмы, горячей настолько, насколько вообще может быть горячим физическое тело…

А самое главное — фрегат, огромный, по сравнению с горошинками кораблей «потеряшек», после атаки стал заметно крениться и поворачиваться. Будто это не настоящий грозный боевой корабль, а действительно — масштабная игрушка, которую только что пнули в бок.

Однако эти редкие моменты крошечного успеха «Кракена» не могли повлиять на общую картину боя… то есть, побоища. Корабли «потеряшек» просто не давали корпоратам ни единого шанса, да и где бы его взять, этот шанс? Быстрые юркие истребители, в которые ещё поди попади, пилотируемые людьми, что не боятся умереть и готовы отдать жизнь в любой момент времени — как с таким бороться? Да ещё и при условии, что эти истребители способны покрывать световые минуты за один короткий прыжок, а в качестве оружия используют сами себя?

Нет ничего удивительного, что корпораты запаниковали и попытались отступить — без всякого строя, без боевого порядка, вообще без плана. Просто развернули свои корабли и на полную дали тяги на маршевые, пытаясь успеть до спейсера раньше, чем непрекращающиеся удары «потеряшек», их булавочные уколы, моментально разрастающиеся до ядерного взрыва, сделают движение корабля невозможным…

Но они не успевали. Уже один фрегат и один эсминец висели в космосе горой разорванного металла, один корвет просто исчез с радаров, как будто его испарили до состояния отдельных атомов, а от оставшихся кораблей каждые тридцать секунд отлетали куски. И с каждым разом эти куски становились всё больше и больше, а ход кораблей — всё медленнее и медленнее.

Целый корпоративный флот бесславно гиб в полузабытой звёздной системе из-за всего лишь одной неосторожно брошенной, и достигшей не тех ушей, фразы.