"Фантастика 2024-54".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Багнюк Ольга Юрьевна

Вообще-то нежелание императора Эолы воевать можно было понять уже по присланному нам вестнику. Ведь, если подумать, уважаемые лорды могли бы сообразить, что захоти убийцепоклонники — они бы проигнорировали всяческие приличия вроде «трех дней» и вломились к нам без предупреждения темной ночью. И пикнуть бы никто не успел — народ-то у нас мирный.

Но на этой детали я внимания акцентировать не стал, чтобы никто не расслаблялся. А то еще решат, что нас ждет увеселительная прогулка, на которую всего-то надо захватить пару мешков с мелкими камешками, чтобы покидать во врага.

В конце концов вымотали мы друг друга до невозможности. В горле першило из-за того, что все время приходилось доказывать что-то на повышенных тонах, в голове звенело от боли. Но все-таки мы пришли к решению, более-менее удовлетворяющему желания всех присутствующих: Эриам убежал собирать магов, Ливий похромал в орден — испокон веков было принято, что о самых плохих новостях людям сообщали именно священнослужители Алив. Почему-то считалось, что святой отец обладает искусством так сказать человеку о его скорой смерти, что бедолага будет благодарить священника. Заодно надо было известить эльфов, орков, иномирные общины, пригласить на «веселье» драконьих наездников… и все это сделать в кратчайшие сроки.

В общем, дел у всех оказалось выше крыши.

Однако моя роль на сегодня была сыграна. Как временный император я мог с чистой совестью отправиться спать, уверенный, что все приказания исполнятся быстро и точно. Естественно, этого делать не стал; возникшую было мысль взять на конюшне смирную лошадку и немного растрясти свои мысли, устроив прогулку, пришлось с сожалением отмести. Вместо этого я быстрым шагом направился через парк к себе домой, где меня и ожидали Василий, Альга и Маришка. В стенах родного особняка я мог быть абсолютно уверен, что ни одно важное слово не достигнет чужих ушей.

Дворецкий Вик уже встречал меня на крыльце, нервно обрывая отливающие багрянцем листья дикого винограда: за этот год растение сильно разрослось, укрыв крыльцо с козырьком легким пологом. Спрашивать ни о чем Вик не стал, молча поклонившись и пропустив в дом, после чего закрыл дверь на ключ. На всякий случай.

Друзья нашлись в гостиной: Василий дул на горячий отвар, примериваясь к большому блюду с румяной выпечкой, Маришка сидела к нему близко-близко, то и дело пытаясь схватиться за руку иномирца, выглядела девушка очень испуганной; Альга, лежа на диване, внимательно разглядывала надкушенный пирожок, словно надеялась отыскать вместо мясной начинки целый клад.

— Ну как? — спросил Василий, отставляя чашку на низкий столик.

— Тяжело, — вздохнул я, — по крайней мере, не считая этого дня, у нас в запасе еще двое суток. Думаю, уложимся, а дальше — как карты лягут.

— А нельзя подложить противнику крапленые, а? — усмехнулась воровка, откладывая пирожок и принимая сидячее положение, чтобы я мог расположиться рядом с ней. — Налить отвара? Он ягодный — вку-усный.

— Да, спасибо… — я сделал большой глоток, — как бы нам с вами, господа, что-нибудь дурнопахнущее не подложили.

— Посмотрим, — махнул рукой Василий. — Маришка, ты чего дрожишь? Не боись, прогоним эту нечисть, еще полтысячелетия не сунутся.

Я смутно припомнил, что предыдущий крупный конфликт между Лирией и Эолой состоялся именно пятьсот лет назад. Мелкие стычки можно было не считать — они-то как раз происходили регулярно. Забавно получается: иномирец, находящийся у нас чуть-чуть больше года, успел выучить историю империи и ее окрестностей лучше многих коренных жителей. Василий обожал исследовать все попадающиеся ему библиотеки и часто ходил по дому, уткнувшись носом в книгу, сбивая все попадающиеся на пути предметы. Да… нашим бы военным да такую тягу к знаниям и печатному слову.

Эх… но что мечтать о недостижимом?

— Ты узнал, что с Юлей? — Альга все-таки вгрызлась в уже остывший пирожок. Разом заглотив больше половины мучного изделия, несколько секунд мучительно пережевывала, явно коря себя за жадность, потом с трудом проглотила и сыто зажмурилась.

— И что с Крисом — тоже выяснил, но не знаю, с чего начать, все слишком нереально… — мрачно ответил я, с такой силой сжимая чашку, что она треснула пополам, и обжигающий напиток пролился мне на колени.

Теперь мы подошли к самой главной проблеме, которая была намного важнее предстоящей войны.

Юля металась по светлой комнате как по тюремной камере: подбегала к окну, выглядывая в сад, отступала к двери, падала на кровать, в ярости разбрасывая подушки, выкидывала из просторного гардероба платья.

Куда она попала? Что происходит? Почему служанка назвала ее княжной Лареллин? Ведь Юльтиниэль приняли за ту, похожую на нее девушку… Нет-нет-нет… Разум уже нашел ответ, но сознание отказывалось принимать его. Это просто какая-то досадная ошибка, глупость. Может, ту эльфийку всего лишь назвали в честь ее матери — лучезарной княжны Лареллин. Но эта похожесть… И то, что те яблони, которые она помнила высокими деревьями, оказались тонкими саженцами… Нет, такого просто не могло быть. Это нереально, нереально… Этого нет.

— Стоп! — строго сказала себе Юльтиниэль, замирая посередине разгромленной комнаты. — Спокойно. — Говорить вслух было удобнее, собственный голос почему-то вселял в девушку какую-то уверенность в то, что она со всем справится. — Надо переодеться и спуститься к Крису, вдвоем думать будет проще. Да, просто переодеться и ждать служанку.

Юльтиниэль постаралась унять дрожь в руках, да и внутри все предательски тряслось, скручивая внутренности в тугой узел. Девушка с сомнением посмотрела на огромную кучу тряпок, которые она выкинула из гардероба. Потом еще раз огляделась по сторонам и направилась в небольшую ванную комнатку, примыкающую к покоям, извините за каламбур, покойной княжны.

Умывшись и приведя себя в порядок, Юля отметила, что мысли в голове кое-как улеглись, от странной паники не осталось и следа, и теперь полуэльфийка была готова разгадать предложенную загадку. Отражение в зеркале ей категорически не понравилось: жемчужные вьющиеся волосы придавали ей вид домашней девочки, которая и не думала помышлять о каких-либо пакостях. Эдакая невинная послушница какого-нибудь монастыря. Не хватало только бесформенной рясы и глупо-смиренного взгляда. Гадость… Девушка остро пожалела, что не прихватила с собой пузырек с фиолетовой краской. Без привычной ядовитой яркости ее внешность утратила изюминку. Казалось, что даже красота, привлекающая к себе мужские взгляды, поблекла.

Юльтиниэль надула губы и скривила недовольную рожицу, после чего отвернулась от зеркала, поспешив обратно в комнату. В предложенных к использованию платьях она копалась долго — все они были украшены непомерным количеством рюш, оборок и кокетливых бантиков, а в цветовой гамме преобладали самые нелюбимые оттенки девушки — желтый, розовый и темно-красный.

— Алив, а я-то всегда думала, что у эльфов превосходный вкус! — воскликнула Юля, обрывая с единственного более-менее приличного наряда оборки и большой цветок на поясе. Она убрала волосы в пучок, чтобы больше никто не заметил, что у княжны появилась неровная стрижка, после чего спрятала под кровать вещевой мешок, на который в хвальной комнате предусмотрительно сплела заклинание невидимости. Основное было сделано, осталось только прибраться.

Юльтиниэль раскинула руки в стороны, осторожно выпуская силу. Только в академии она обратила внимание на то, что, в отличие от других студентов, ей совсем не обязательно было каждый раз пользоваться дополнительными словами или фигурами магии, чтобы стабилизировать энергию и направить ее. Иногда магия подчинялась простым мысленным приказам, сама формируя нужные цепочки. Правда, это не работало в тонком колдовстве, когда нужное заклинание напоминало кружевную паутинку, — тут приходилось учить формулы и думать головой, но в остальном она просто представляла, что нужно, и сила сама все делала. Преподаватели ломали головы, но ничего понять не могли.