Падать пришлось долго…
Может минуту. Может две. А может и дольше. С расчетами в такие моменты немного тяжеловато. Но каждую секунду глючит, что вот оно — дно. Начинаешь орать, сраться, но удара не следует. Летишь дальше…
На третью минуту я начал переживать за физику мира. А не слишком ли глубоко? Там же внизу всякие магмы, плиты-хуиты. Так, как там глубину измерить? Ускорение свободного падения на время падения тела и…
БАМ!!!
С веселым «чпок» и «пу-у-ум» меня разорвало о гранитное дно разлома. Я буквально стал… какашкой в виде морской звезды. Глаза лопнули. Кости раздробило в кашу, радуга из кишков растеклась по камушкам. Череп разбился бабушкиным сервизом из древнего шкафа.
Хоть я до предела галантный молодой человек и выражаю свою мысли исключительно литературным языком, в лопнувшей голове пронеслось лишь одно слово. Ах-ри-неть!
А почему?
Да потому, что я еще жив! Я могу мыслить, словно эту серую кляксу на камне можно назвать мозгами!
Глава 1. Все в сборе
Я был разбросан по дну разлома. Расплющенные потроха разлетелись во все стороны. От костей осталась одна мука. И все это жило своей жизнью. Булькало, трепыхалось, попёрдывало. Пробегающая сколопендра сожрала селезенку и, как ни в чем не бывало, побежала дальше. С-с-сука. Занести в книгу мести!
Голова соображала плохо. Наверное, потому что ее не было. Я вздохнул. Легкие тоже. Погрустив немного, решил действовать.
Мозговая клякса спросила у собравшихся:
— Итак, господа. Кто хочет высказаться первым?!
Печень подняла отросток.
— Нет, печень. Не думаю, что сейчас дело в тебе. Может лет через пять-десять. А пока ты еще терпишь. Кто еще? Сердце, может ты? Эй, сердце?!
Сердце не ответило. Сдохло. Ах, крыса!
— Оке-е-ей. Легкие, хотите что-то сказать?
Насаженные на сталагмит легкие запульсировали:
— Мы стали вампиром. Че тупишь, дебил?
— Воу, легкие, вы там обкуренные что ли?! Не грубите старшим! Кто еще скажет?!
Кишки:
— Мы согласны с легкими. Итерна превратила нас в вампира.
Поджелудочная пропищала:
— Протестую! Она могла превратить нас в упыря! Обычного зомби, раба.
Размазня из глазного яблока закивала зрачком:
— Поддерживаю поджелудочную железу. Миллион раз в кино такое видела. Но давайте лучше вновь станем единым целым.
Браво! Грац! И как же мы раньше не догадались?!
Все вокруг забулькали, зачавкали, зашевелились, зааплодировали! Это гениально! Члены мясного собрания дружно повставали с мест. Овации левому глазному яблоку не стихали еще пару минут.
Хы.
Эльфом я не стал. И даже похожим на него. Теперь я чавкающий мясной слизняк. Это про меня снимают фильмы о раскопках в Антарктиде и на астероидах. Именно меня нельзя доставлять на Землю и выкапывать изо льда. Ну, кла-а-а-ас, чо! Жалко только, думать тяжело. Мозгов-то мало. Так, серая клякса, ставшая вожаком мясной орды.
Стыковка модулей завершена…
Устанавливаю связь…
Диагностика…
Тревога! Отсутствует важнейшая часть системы!
— Почему нет сцепления с половым органом? — возмутился я.
Ягодица стала бунтовать:
— Чтобы я сама в себя свой же хер вставляла?!
— Отставить комплексы! Выполнять вставлять!
Мы запульсировали, двинулись вперед, в неизведанную подземную экосистему. Только какую-то ебанутую. Повсюду светился наркоманский мох всеми цветами радуги. Росли огромные грибы, с которых свисали лианы. То, что казалось сталактитом, было барнаклом из Half-Life. Прилип к потолку, свесив язык приманкой, и ловит всякую живность. Мы сами чуть не попались — просто оказались слишком жирной добычей. Мимо постоянно что-то пробегало с двумя ногами, тремя копытами, скользило на пузе, перебирало лапами. Звуки блеяния сменялись мычанием, рычанием и скрежетанием. Одна вонища накладывалась на другую. То пахнуло дерьмом, то корицей, то цветами. Один раз я вообще почувствовал запах кофе. Я постоянно клялся сам себе, что не являюсь наркоманом. Несмотря на влияние Аши.
Мы почувствовали себя слишком беззащитными в этом мире. Пришлось перетечь на нижний уровень, где попрохладнее, поспокойнее и дохрена живности попроще: тараканы, многоножки, мокрицы, слизни.
Мимо пробежал паук размером с Блюма, и кишки свело. Желудок согласился, подал голос:
— Надеюсь, не только я заметил жгучее желание… хм…
— СОСАТЬ!!! — заорали все клетки моего инопланетного организма.
Мы стали бросались на всё, что движется. Пока получалось лакомиться медлительными слизнями и мокрицами. Вся остальная живность убегала. О, да! Мне даже не противно! Моя душа помнит гоблинские деликатесы из дождевых червей!
Впереди показался очередной слизень. Мы неспешно подползли к камушку, впитали его в себя. Потом поймали мокрицу. Тело стало формироваться быстрее.
— Бьем мокриц! — приказал я мясной орде.
* * *
Не знаю, сколько прошло времени. Наверное, целый день. Или неделя.
Но мясная орда эволюционировала. Сначала мы текли, как желе. Потом стали тверже и катились колобком. Смогли поймать несколько ядовитых сколопендр. От такой жратвы мы почернели, стали разлагаться. Я думал, что все — приплыли. Но потом как-то выкарабкались. А желудок получил навык «ядовитая желудочная кислота». Он спелся с анусом, научившимся плеваться этой струей во врагов.
Мы стали охотиться на более высокоуровневую еду. Например, на летучего члена. Мерзкая сарделька с чешуйчатыми крыльями. Три раза мы пуляли кислотой в воздух, но мазали. Задница уже подгорала, но четвёртый выстрел оказался удачным. Крылочлен упал, стал пищать. Но мы безжалостно его всосали. М-м-м, сколько белков.
Отлично! А жизнь-то налаживается!
На следующем этапе эволюции мы отрастили конечность, похожую на ногу. Ею можно отталкиваться и неожиданно падать на головы еде. Очень удобно. Теперь мы быстрые и неожиданные. А пауки стали более доступной пищей.
На белковой пище конечности отрастали одна за другой. И через пару дней я перестал быть куском дерьма. Теперь я почти двуногое, но все еще бескожее существо. По типу «колоссального титана» в миниатюре из «Атаки на титанов».
Тяжелее всего было восстановить мозги — они оказались сложными. Но проголосовав ордой, мы решили все силы бросить на них. Печень была против. Не знаю, почему. Когда серое вещество немного сформировалось, я стал мыслить по-другому. Вспоминать, анализировать, думать и…
…охеревать. Нет. Находиться в крайней степени шокированности!
Еби меня цыганским табором! Чё происходит-то?! Как?! Что?! Почему?! Откуда?! Как я оказался в такой глубокой и темной жопе?! Бизнес! Астария! Итерна! Голодающий Серп, мать вашу! Куча незавершенных дел!
Подскочил на ноги, стал озираться по сторонам! Снова сел, спрятался за камушком. До этого было всё как в багровом тумане. Как я в мясном дерьме мог вообще думать, непонятно. Мозгов-то почти не было. О, кстати, органы затихли — больше не переговариваются. Печень перестала нудить о тлене своего существования, а оборзевшие лёгкие не трахают серое вещество. Блин, теперь стало еще и одиноко. А без шуток почек о камнях вообще грусть.
Облокотившись на камень, поймал извивающуюся многоножку, откусил.
Я в огромной пещере. По центру водоем, в нем светятся водоросли, плавают рыбы с человеческим лицом. В пруду что-то постоянно булькает, словно дождь моросит. Посмотрел наверх. Ясно-понятно. Летучие мышки кекеют…
Так, стоп. Нихера это не мышки. Твою… это же пикси! Наши первородные враги!
— К…рипота к…какая, — прошептал я несформировавшимися голосовыми связками и захрустел сколопендрой.
Доев, я кинул голову со жвалами в сторону. Такая жратва меня уже не эволюционирует. Надо что-то другое.
Я подполз на четвереньках к водоему, присмотрелся.
Долго ждать не пришлось. Рыбки сами мной заинтересовались. За что и поплатились. Рука рванулась в воду, сжала дергающуюся добычу. Скорость впечатляет. А ведь еще не все мышцы созрели. Хорошо хоть пикси на плеск воды не реагируют.
