– Товарищ Ольшанская, прекратите! – рявкнул со своего места Федор Васильевич. – Что вы себе позволяете?!
– Все нормально, – остановил его Ит. – Роберта Михайловна, вам не о чем волноваться. Деятельность Официальной Службы строго регламентирована, и вы можете не сомневаться в том, что никто не собирается посягать ни на свободу мира, ни на свободу России в частности. Скорее всего вам будет недостаточно моего честного слова, но я готов предоставить вам любые гарантии, в том числе – дать полный свод законов, в соответствии с которыми мы действуем.
– Дайте, – произнесла женщина.
– Хорошо. Как вас найти?
– У Томанова спросите, – неприязненно ответила она. – Он в курсе.
– Спасибо. Что ж, продолжим? Или перерыв? – Скрипач посмотрел в зал.
– Рыжий, перерыв давай, курить охота, сил нет! – закричали с галерки.
– Ну, перерыв так перерыв, – пожал плечами Скрипач. – Только давайте-ка я сразу поясню, о чем будет вторая часть. Она, увы, более скучная. Речь пойдет об экономии топлива на длинных маршрутах и о присадках к этому самому топливу. Также есть ряд вопросов по оружию, которое используется в колоннах. И – у нас есть новые сведения по гостям. Так что вторая часть будет интересна представителям Военной промышленности, Ространса, Минздрава и БВФЖ. По крайней мере, на этом этапе. Кому не охота слушать мутотень, которую мы тут собираемся развести, может нас покинуть – возражать не будем. Ага?
– Ага! – заорали с галерки. – Ребята, молодцы!.. Спасибо! И за Ваньку тоже спасибо!..
Рыжий помахал галерке рукой, Ит усмехнулся.
– Всегда пожалуйста! – крикнул он в ответ. – Ленин, мы к вам потом заскочим, попозже! Ты рефлектор вроде обещал…
– Принес, под кроватью моей стоит! – проорал сверху тот. – Если меня не застанешь, сам забери!..
Ит кивнул, повернулся к столу, взял стакан и залпом допил воду. Народ потихоньку выходил из зала, оживленно переговариваясь.
– А я думал, вы после доклада ко мне зайдете, – удивился Федор Васильевич.
– Зайдем, – кивнул Скрипач. – Только сначала заберем рефлектор. Ит задрал уже своей простудой, у нас дубак в комнате просто адский, она ж летняя…
* * *
После доклада, который затянулся в результате чуть ли не до десяти вечера, их отловил Федор Васильевич и буквально силой затащил в свой кабинет. Время было позднее, время было зимнее, на улице шел проливной дождь, и оба в конце концов все-таки соблазнились горячим чаем с бутербродами.
Пока шли, выяснилось, что Ит, оказывается, уже несколько дней носится по городу с температурой под тридцать восемь и бронхитом. Федор Васильевич обругал его последними словами, но Ит в ответ только махнул рукой – дел оказалось невпроворот, сейчас, после выступления, предстояло еще где-то с месяц заниматься инструктажем и проверкой производства, а потом…
– Так. В ближайшую неделю вы будете заниматься своим здоровьем, – отрезал Федор Васильевич. Говорил он строго, в голосе его звучало явственное раздражение. – Что у вас за комната такая?
– Нормальная комната, – ответил Ит. – Маленькая, рядом с каналом номер шесть. На первом этаже. Просто в ней сейчас холодно, вот и все.
– Гм. – Федор Васильевич задумался. – Давайте поступим следующим образом. Сегодня переночуете у меня, ну, в кабинете, на диване, а завтра подыщу вам какое-нибудь жилье. После того, что вы рассказали о гостях… Думается, дальше нам предстоит работать вместе, поэтому я хотел бы иметь возможность видеть вас постоянно, да и…
– И за Итом надо приглядывать, согласен, – продолжил Скрипач его мысль. – Знаете, что он сделал? Почему заболел? Молчи, урод!.. Он свитер подарил. И несколько дней подряд таскался под дождем в рубашке и тонкой куртке. А мне ничего не сказал.
– Да, подарил, – огрызнулся Ит. – Потому что там этот свитер нужнее…
Он закашлялся и виновато посмотрел на Скрипача.
– Дохай, дохай, – покивал тот. – Альтруист фигов. Взял бы ремень и выдрал бы тебя! Пряжкой по спине!.. Чтобы потом думал, прежде чем свои вещи черт-те кому отдавать.
Федор Васильевич осуждающе покачал головой.
– Давайте по чаю, и ложитесь, – приказал он. – Но доклад ваш… Да, вы всех порвали. И как только успели за два месяца все это провернуть? Уму непостижимо.
– Да ничего особенного, – ответил Ит. – Побегать, конечно, пришлось. И почитать. Но знаете, когда мозги чем-то заняты, жить легче. Некогда заостряться на том… на чем иногда лучше не заостряться.
– Может быть, вы отчасти и правы, но с бронхитом шутить не стоит, особенно после того, что с вами было. – Федор Васильевич включил электрический чайник, вытащил из ящика хлеб и сыр и взялся за изготовление бутербродов.
– Как ваша жена поживает? – поинтересовался Скрипач.
– Замечательно, благодарю… – рассеянно ответил Федор Васильевич. – Ругает меня порой за то, что задерживаюсь, но это, думаю, в порядке вещей. Я и сам волнуюсь, когда она куда-то пропадает.
Жена Федора Васильевича, Галина, работала в другом районе города, на Пресне. Она руководила большой научной библиотекой и тоже иногда непозволительно задерживалась – непозволительно с точки зрения мужа, конечно. Эти задержки, собственно, являлись единственным источником конфликтов в семье. В другое время супруги практически не ссорились.
– Я совсем забыл. Привез для нее три книги, надо бы передать. – Скрипач, не дожидаясь приглашения, подцепил один из бутербродов и откусил изрядный кусок. – Моамжет бы… за…тра?
– Не говори с набитым ртом, – упрекнул его Ит. – Завтра, конечно, не сегодня же. Если сегодня, то час пробегаем.
– А ты вообще сиди! – проворчал Скрипач. – Федор Васильевич, так что за жилье-то? О чем вы говорили?
– Освободилась одна из аспирантских квартир, – пояснил тот. – Маленькая, конечно, но зато в ней, во-первых, не холодно, во-вторых, есть свой санузел, совмещенный, правда, и, в-третьих, она отлично расположена – в западном крыле. Для вас было бы идеально… но я не уверен, что вам ее удастся получить.
– Здесь? – обрадованно переспросил Ит. Тоже взял бутерброд, положил на краешек стола. – Да, это и впрямь было бы хорошо.
– Так и я про что говорю, – покачал головой Федор Васильевич. – В этом же крыле, шестой этаж…
Он не договорил, осекся, с опаской посмотрел на Ита. Тот ответил недоуменным взглядом.
– Что с вами? – спросил Федор Васильевич.
– А что со мной? – недоуменно спросил Ит.
– У вас губы синие. Дайте руку, – приказал Федор Васильевич. – Так… ногти тоже. Слушайте, а вы уверены, что это бронхит?
– Понятия не имею, – ответил Ит честно. Взял бутерброд, откусил.
– Вот что. С бегами пока что заканчиваем. Сейчас попьем чаю и съездим в Боткинскую, у меня там друг работает, нас примут. Только я позвоню сначала, а то не в его смену ночью лучше туда не соваться.
– Сегодня? – с тоской спросил Ит. Скрипач посмотрел на него с упреком, Федор Васильевич – с недоумением. – Зачем?..
– Затем, что ты – идиот, – емко ответил Скрипач. – Я тебе что говорил? А ты мне что ответил?!
– Что само пройдет. Оно и пройдет. – Ит откусил еще кусок от бутерброда. – И нечего разводить панику. Вообще-то я обещал Ольшанской, что подойду к ней завтра. Не ставьте меня в неловкое положение, пожалуйста.
– Ну и вот как с ним вообще можно нормально разговаривать? – Скрипач с тоской посмотрел на Федора Васильевича.
– Не знаю, – честно сказал тот. – Но вам явно не позавидуешь.
– Это точно. Весь день носится как угорелый, вечером сидит, читает, а ночью спать не дает – то у него приступ, то полночи кашляет так, что заснуть невозможно, – пожаловался Скрипач. – Ит, ну перестань! Не смешно уже это все, понимаешь?!
– Хорошо! – раздраженно ответил Ит. – Чай допить дадите?
– Дадим.
– Ну хоть это, слава тебе, Господи… – пробормотал он. – Из-за ерунды…
– Ит, это не ерунда. – Федор Васильевич укоризненно покачал головой. – Эта «ерунда», как вы выразились, запросто может оказаться воспалением легких. Судя по тому, что описывает Скрипач, это оно и есть.
