Муассанитовая вдова - Катрин Селина

Пилик.

Гоночный кар приветливо моргнул диодами по периметру и поднял дверь-крыло. Опасаясь погони, я нырнула, мгновенно завела двигатель и рванула штурвал, поднимая флаер в воздух. Уже отлетая со стоянки Центрального Муниципального Дворца, в боковом окне я заметила крупные блеснувшие чёрные рога, подозрительно похожие на рога Юдеса. «Не догонишь», – бросила про себя и утопила педаль газа в пол.

В голове всё ещё пульсировала раскалённая нить, но скорость всегда приносила мне облегчение. С каким же удовольствием я садилась в водительское кресло! Ночной Цварг под днищем кара проносился яркими вспышками. Габаритные огни транспортных средств, неоновые подсветки многочисленных жилых и офисных заданий, длинные светящиеся гусеницы улиц и пешеходных переходов, тёмные пятна мини-парков и садов в жилых кварталах – всё слилось в разноцветные люминесцентные росчерки. Тьма и вспышки, вспышки и тьма. Картина, нарисованная безумным художником-абстракционистом.

Альтиметр показывал всего пару километров над уровнем земли, но я чувствовала себя птицей, впервые выпущенной на волю. Слёзы текли по щекам, но при этом хотелось смеяться. Придерживающие руль пальцы крупно дрожали. Вселенная, а если бы Юдес меня продавил? Если бы я не распознала его ментальное воздействие и не начала сопротивляться? Если бы мой второй брак повторил первый?!

Щелчком тумблера я подняла флаер ещё немного выше. Подниматься так высоко днём я бы не стала, потому что свет, отражённый от пиков муассанитовых гор, на этой высоте уже болезненно слепил глаза, но ночной Цварг был завораживающе прекрасен.

Научиться водить флаер самостоятельно – было первым желанием после смерти Мартина. И мне было всё равно, что подумают окружающие, будто женщина за рулём – это неправильно…

Я всмотрелась в мерцающий пейзаж и мягко направила флаер туда, где зияла чернота. Моё любимое место. Ясное море – так называли это чудо планеты, которое было настолько чистым, что в нём не водился даже планктон. Опустила флаер прямо на берег, скинула туфли и с наслаждением погрузила ноги в мокрый прохладный песок.

Вслушалась в тихий шепот волн. Как же здесь хорошо! Я с детства любила это место больше всего на планете и считала курортом. Родители меня не брали на другие планеты, потому что из-за удручающей ситуации с рождением девочек оформить визу на вылет с Цварга любой представительнице женского пола было очень сложно. Мама гладила успокаивающе по голове и говорила, что будущий супруг обязательно свозит. Отец согласно кивал. А по факту Мартин ни разу никуда меня не вывозил, ссылаясь на высокую занятость на работе, но зато он купил особняк недалеко от пляжа.

Море игриво брызнуло пушистой пеной и мелкими солёными капельками воды, возвращая в реальность. Где-то вдалеке, где чернично-кобальтовое небо в алмазную крошку сливалось с бескрайним морем, закричали чайки. В следующую секунду щиколотки щекотно лизнула мягкая волна, одновременно смывая глубокие следы на песке. Раскалённое жало из шеи уже вынули, и теперь боль утихала, как укладывается спать старый недовольный ведьмедь 1, взбивающий по несколько раз свою подстилку на зиму.

«Ты станешь моей женой?» – прозвучал в голове недавний вопрос Юдеса.

Панический страх наконец отступил. Я села на берег прямо в платье, подтянула колени к подбородку, обхватила себя руками и облегчённо выдохнула морю:

– Ни за что на свете. Ни за Юдеса, ни за любого другого цварга… ни вообще за какого-либо мужчину. Не заставите. В конце концов, я вдова.

Всё-таки существовала вещь, за которую я была безмерно благодарна супругу. И это была не фамилия древнего рода, не деньги на многочисленных счетах, не недвижимость… Это был статус вдовы, который, по сути, являлся синонимом неприкосновенности на Цварге.

Глава 3. Новый закон Цварга

Цварг. Два года назад

Меня разбудил входящий звонок на коммуникаторе. После длинной прогулки по морскому побережью я вернулась домой лишь к рассвету. По ощущениям, получилось поспать часа три, от силы – четыре. Ох, кому я нужна с утра пораньше? Не разлепляя век, нащупала на прикроватной тумбочке устройство связи и нажала кнопку аудиозвонка.

– Это просто возмутительно! Госпожа, как это понимать?! Скандальное видео со вчерашнего вечера уже на федеральном голоканале, а вы… а вы… до сих пор не явились домой! – буквально завизжал голос Лоренцо.

Поморщилась. У меня всегда складывалось впечатление, что супруг нашёл дворецкого себе под стать, но это уже ни в какие шлюзы не лезло. Я шумно прочистила горло.

– Лоренцо, во-первых, вас не касается, где я провела эту ночь.

– Но это же какой удар по репутации! Вы ушли из Дворца и так и не вернулись! Я спать не мог, так волновался, где вы и что вы…

«Ага, так я и поверила… за зарплату ты свою волновался и за рабочее место, ведь с таким характером тебя больше никуда не возьмут…»

– Я не вернулась в особняк, потому что приехала в столичный пентхаус. У меня всё в порядке. Если вы действительно так сильно переживали, то могли бы отправить сообщение или позвонить. Но у меня нет пропущенных. Почему?

В ответ раздалось лишь возмущённое сопение. Мы оба прекрасно знали, что Лоренцо преотлично спал этой ночью, завалившись раньше положенного, ведь госпожи точно не будет дома, а с утра, видимо, услышал что-то в новостях – и понеслось…

– Но почему не в особняк? Почему вы постоянно остаётесь в этой крошечной квартирке, когда можно жить с видом на море? – последовал очередной вопрос-упрёк.

«Потому что море я люблю и приезжаю на пляж специально. А вот тратить нервы на тебя и постоянно мозолящую глаза прислугу и контролировать эмоции нет ни сил, ни желания…».

– Лоренцо, вы прекрасно знаете, что я живу не в крошечной квартирке. Это классический двухэтажный пентхаус с тремя спальнями. Мне здесь весьма комфортно. Особняк чересчур большой.

– Но, может быть, тогда мне бы стоило приехать в город… – начал было дворецкий, но я его перебила.

– Всё в порядке, с уборкой справляются роботы, а на доставку еды здесь есть курьеры и квадрокоптеры. В черте города доставка осуществляется менее чем через четверть часа. Не переживайте, у меня всё хорошо.

– А-а-а…

– А перечисление зарплаты на твой счёт, садовника и повара я сделала автоматическим, – заверила поскорее, пока мне не закатили очередную истерику. – И ежегодная премия тоже, и расходы на хозяйство.

Мартин любил своего дворецкого и завещал мне баснословное состояние. Увольнять пожилого цварга мне не давала совесть. В конце концов, что-то светлое в нашем браке с Гю-Элем тоже было, ведь дарил же он мне подарки и хотел понравиться. Просто, видимо, я оказалась не той, кто ему нужен.

– Спасибо, госпожа Селеста. – После того, как речь зашла о кредитах, визгливый голос внезапно стал степенным и предельно вежливым. – Вы бесконечно щедры. Могу ли поинтересоваться, когда вы планируете посетить свой особняк?

Вопрос был дежурным, и ответ у меня на него тоже был давным-давно одним и тем же:

– Я точно не знаю, Лоренцо. Может, и заеду на неделе, но готовить ради меня специально не надо. Я не очень хорошо себя там чувствую, вы же понимаете, что вся обстановка напоминает мне о супруге.

– Да, конечно, госпожа Гю-Эль. Приезжайте в любое удобное время, дом всегда готов. Хорошего дня.

Со вздохом облегчения я завершила аудиозвонок и с силой потёрла лицо. Спать, конечно, хотелось, но после разговора с дворецким вряд ли усну… На несколько секунд задумалась, как проведу день. Пальцы зачесались найти пульт и включить головизор, чтобы узнать, что так сильно возмутило старину Лоренцо, но усилием воли я отогнала эти мысли.

«Какая тебе разница, Селеста, что зубоскалят в обществе о твоей вчерашней выходке? Да, получилось вульгарно, но терпеть уже сил не оставалось. Пускай теперь подавятся своими ядовитыми сплетнями. Что могут тебе сделать все эти цварги? Правильно – ничего. Даже у хитреца Юдеса, попытавшегося обманом тебя заставить выйти замуж, ничего не получилось. Ты сильнее этого…»