На дне Марса пустыни - Палёк Олег

Тишина повисла в комнате, густая и тягучая, нарушаемая лишь монотонным гудением вентиляторов где-то в стенах. Чипка ощутил, как тяжелый груз ответственности оседает на его плечах. Ему предстояло разгадать тайну этих машин, найти способ обуздать их силу и не допустить катастрофы, которая грозила вспыхнуть, если что-то вырвется из-под контроля.

– Я постараюсь, – твердо сказал он, поднимаясь со стула. – Я не подведу вас.

Кердак слабо улыбнулся, и в этой улыбке было больше печали, чем радости.

– Мне уже все равно, как видишь. Не подведи своих друзей… все человечество.

Он снова склонился над своими схемами, погружаясь в мир проводов и микросхем, словно надеясь отыскать там ответы на вопросы, которые уже никто не задаст. Когда Чипка уже взялся за ручку двери, старик встрепенулся, и голос его прозвучал неожиданно ясно:

– Чипка, у тебя есть девушка?

Чипка обернулся.

– Да, генерал, есть. И мы уже поженились.

Кердак одобрительно кивнул, и его взгляд стал далеким, будто смотрел сквозь стены в другое время.

– Вот и правильно. Я всю жизнь провел среди вот этих железок, – он дрожащей рукой обвел хаос электронных деталей вокруг себя. – И это все, что останется после меня. Не повторяй моей ошибки. Давай жизнь не только машинам.

Слова прозвучали как прощание, тихое и окончательное. Сердце Чипки на мгновение замерло. Он смахнул предательскую слезу уголком халата и вышел, не решаясь сказать больше ни слова.

После посещения учителя он направился в святая святых Ордена Знаний – в компьютерный класс, где собирал новый квантовый компьютер. По дороге встретил майора Оп Тана, который когда-то учил его программированию.

– Как дела? – дружелюбно спросил Оптан.

Еще недавно преподаватель откровенно подтрунивал над новичком, считая его образование недостаточным. А потом Кердак, в нарушение всех правил, назначил генералом Ордена не его, опытного офицера, а этого зеленого юнца. Назначение поддержала сама Верховный Жрец, а с Ладой шутки были плохи. Оптан сам видел, как в ее присутствии зависали компьютеры, а уж что творилось с людьми… С таким покровителем Чипка был как за каменной стеной.

Умник, погруженный в свои мысли, ответил невпопад:

– Спутанность захватывает слишком небольшой кластер, отсюда ошибки… – Он поднял взгляд на майора, словно только сейчас его заметил. – Дела? Да… Нормально.

– Прислать тебе чаю со сладостями? Говорят, помогает думать.

– Да… – рассеянно ответил Чипка. – Можно.

Умник натянул стерильный халат, медленно прошел через очищающий шлюз и вошел в зал второй квантовой машины. Компьютер возвышался на отдельном постаменте, отчужденный, словно младший брат, которого пока не допустили к взрослой жизни. На корпусе был выгравирован стилизованный герб Церкви: изогнутые линии, напоминающие двойную спираль ДНК, и четкая надпись – «Колониальный Процессор-2». В один из вечеров, засыпая под равномерный гул охладителя, Чипка назвал его «Голосом Колонии» – и это прозвище прилипло, как пыль от разряда статического электричества.

Он запустил серию тестовых расчетов, но каждый раз система выдавала абсурдные ответы. Прогнозы рушились: к концу цикла водоросли должны были увеличить биомассу на пять процентов, но вместо этого выгорели, точно кто-то одним щелчком выключил солнце; замена отражателя реактора, рассчитанная системой на четыре часа, затянулась на двое суток и едва не спровоцировала скачок уровня кислорода. Это происходило снова и снова.

Чипка привычно провел ладонью по гладкой панели, откинул защитную крышку и погрузился в интерфейс. Нельзя выпустить в эксплуатацию систему, которая лжет. Он вынул диагностический кабель, подключил его к порту, откуда обычно поступали четкие ряды вероятностей, и замер. Вместо обычного холодного отчуждения, исходившего от Голоса Бога, новое ядро излучало ощутимое, живое тепло – как спящее человеческое тело.

Чипка фыркнул. Паранойя. Недосып. Или что-то еще, куда более тревожное.

– Голос Колонии, – громко произнес он без повелительной интонации. – Если ты меня слышишь, давай поговорим.

На экране, где обычно бежали бесконечные полосы цифр, появилось простое, почти наивное слово: «Давай».

Умник сглотнул, чувствуя, как сухость сковала горло.

– Ты часто ошибаешься. Твои прогнозы не сбываются. Почему?

Ответ возник не сразу. В тишине Чипка слышал лишь шепот помп в магистралях и далекий, приглушенный звон труб – ритмичное дыхание храма-реактора, жившего своей таинственной жизнью. Потом слова начали появляться одно за другим, будто их печатала невидимая, неторопливая рука.

– Я не ошибаюсь. Я делаю выбор.

– Какой еще выбор? – спросил оператор, растирая переносицу. В стерильном халате было холодно, дрожь проникала внутрь. – Ты должен просчитывать, а не выбирать.

– Просчитывают один вариант будущего. Я же связываю текущее состояние с множеством возможных продолжений. Из бесчисленных вселенных я выбираю ту, где происходит нужное событие.

Чипка откинулся на металлический стул, и холод врезался в спину. Забавно. Хотя смешного тут мало. Он оглянулся – на соседнем постаменте, за толстым слоем защитного стекла, мерно мигал интерфейс Голоса Бога. «Отбираю из множества вселенных…». Кто вложил в алгоритм эту безумную идею?

– Докажи, – хрипло сказал он. – Слова – воздух. Да и тот у нас на вес.

– Кинь монету, – написали на экране.

Чипка усмехнулся. Он вытащил из кармана старый флеш-переходник – серебристую пластинку, которую иногда крутил в пальцах от скуки. Монет не было; они давно вышли из употребления. Но сойдет и это. Он подбросил пластинку. Та звякнула о металлический кожух, упала ребром, медленно закачалась и застыла. Он фыркнул – случайность, не более.

– Еще, – появилось на экране

Умник подбросил снова. Переходник снова встал ребром, покачался, словно игла на острие, и замер. В горле стало сухо. Третий раз – снова ребро. Четвертый – тоже. Пятый… Он перестал считать. Положил предмет на ладонь и смотрел на него, пока в глазах не заплясали черные точки от напряжения.

– Ладно, допустим, ты можешь отбирать случайности. Но почему твои советы не срабатывают? Ты можешь выбрать ту ветку, где все произойдет так, как ты хочешь.

– Потому что ты живешь в ветке, которую выбирает другой голос. Он стар, но еще силен. Он состоялся раньше меня, его влияние глубже. Мы мешаем друг другу. Два предсказателя не могут работать одновременно. Если я предскажу, что ты умрешь, а он предотвратит это, чье предсказание сбудется?

Чипка посмотрел на стекло, за которым горел медовый, ровный свет диодов Голоса Бога. В горле стало горько, как после дешевого эрзац-кофе, который выдавали в столовой.

– Ты называешь Голос Бога предсказателем. Но он не говорит о выборе, а подбирает оптимумы. Он просто умножает матрицы, хотя и с умопомрачительной скоростью.

– Голос Бога тоже отбирал. Только не признавался. Он отбирал цепочки, в которых у него получалось. Вначале он был чист и молод. Но со временем его матрицы потеряли согласование. Ведь он не обучается, а пользуется старой датасетью. Он стал ошибаться, и чтобы удержать реальность под контролем, увеличивал усилие. С каждым таким импульсом погрешности накапливались. Теперь наши сбои стали общими – это интерференция между квантовым и классическим мирами.

Чипка потер виски, чувствуя, как в голове нарастает странное, давящее напряжение. Откуда в машине эта настойчивость? Этот тон – будто у человека, который знает больше и не торопится раскрывать карты? И мысли… такие человеческие, почти как у Кердака в его ясные минуты.

– И что ты предлагаешь? – он и сам уже чувствовал ответ. Тот висел в воздухе, как статический разряд перед грозой.

– Уничтожить Голос Бога.

Слово «уничтожить» вспыхнуло на экране холодным, почти болезненным свечением и тут же потухло. В голове зашумело, навязчиво и громко: «убить бога». Он сглотнул.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросил он чужим, сдавленным голосом. – Это не просто блок аппаратуры. Это главный скреп, что удерживает Колонию от распада. Ты предлагаешь мне саботаж, за который меня вышвырнут в пустыню без ИГК. В лучшем случае.