Последняя битва-2 - Сугралинов Данияр

Я видел, как метались по полю боя «зверушки» Нге Н’куллина и как он беззвучно заплакал после смерти последней: Белый змей Апоп свернулся кольцами, защищаясь от невидимого врага, и растворился в воздухе. А недалеко от него почти сразу же полегла вся «Йоруба» вместе со своим лидером Йеми.

С бессмертными легатами Чумного мора враги поначалу обошлись иначе: какая-то кристаллическая субстанция обволокла их, заточив, как мошек в смолу. Большого По тоже накрыло янтарем вместе со всеми легатами, но, когда я подумал, что на него у Бездны другие планы или их невозможно убить, их стерли так же просто, как и остальных. Неуязвимость Чумного мора не помогла. Уведомление об уничтожении фракции «Чумной мор» затерялось среди сотен других.

Все мои друзья и союзники исчезали один за другим. Они просто переставали существовать. Эманации бездны стирали их без следа, без обломков, без пыли.

Одной из последних ушла Фортуна. Богиня удачи стояла на вершине бархана в золотистом сиянии, и ее нити судьбы бились, как птицы в клетке, пытаясь отвести неизбежное.

Тщетно.

Фортуна подняла голову и нашла меня взглядом.

«Скиф, — услышал я в голове ее слабый голос. — Не жалей. Это еще не конец».

Эманации бездны сомкнулись над ней, и Фортуна исчезла.

Что-то внутри меня сломалось в этот момент. Что-то, что не измерялось ни уровнями, ни рангами, ни деньгами.

Дальше я смотрел как сквозь мутное стекло.

Все «пробужденные» — моя семья — бились где-то внизу. Я видел особенные «ржавые» вспышки магии увядания Краулера, взмахи двуручного меча Бомбовоза, яростно дующего в горн Инфекта, тень Гироса, мелькающую среди врагов, Тиссу, отчаянно пытавшуюся хилить всех и каждого, Утеса в окружении бета-тестеров, Патрика и Кусаларикс, Энико, Мэнни и Дьюлу, Грог’хыра, Рыг’хара, Моварака…

С ними рядом разъяренными фуриями атаковали врагов Макс и Ирита. Девушки прикрывали друг друга, пока одна не упала, а вторая не бросилась к ней.

Ирита нашла меня взглядом — через все это месиво, кровавый туман и миллионы летающих маунтов в небе, через километры хаоса. Ее губы шевельнулись за миг до того, как Эманация бездны стерла и ее, и Макс, и всех остальных «пробужденных».

Везде, где только что было что-то живое и теплое, оставалась пустота и жадно собирающие лут неумирающие, для которых все происходившее было просто игрой.

И Спящие так и не явились.

Осознав потерю — друзей и любимую было не вернуть, смерть для нас окончательна! — я закричал.

Закричал и сам себя не услышал. Голос отказывал.

Все отказывало.

Когда бойня закончилась, а радостные крики хорошо поживившихся игроков и обожравшихся божественной плотью демониаков стихли, над Лахарийской пустыней повисла тишина.

Сто миллионов последователей Бездны задрали головы, предвкушая, что будет дальше.

И тогда над полем боя вознеслась Лекса. Истинный Враг. Сатана.

Маленькая фигурка девочки казалась крошечной на фоне бесконечного моря разумных и монстров, но, когда она заговорила, ее детский голосок заполнил весь мир:

— Преклоните колени.

Все, включая демониаков и тварей Пекла, повиновались одновременно. Пустыня содрогнулась от удара.

— Славьте Бездну. — Звонкий голос прозвучал как музыка.

— Слава Бездне! — отозвалась пустыня.

Они раскачивались в унисон, двигались в едином порыве, их руки поднимались и опускались в общем ритме, а голоса сливались в нечто большее, чем хор, — в голос самой веры, в молитву, которая наделяла силой.

— СЛАВА БЕЗДНЕ!

Земля дрожала в такт их словам, небо темнело, а солнце, минуту назад сиявшее над пустыней, заволокло мглой, сгустившейся во что-то материальное.

— СЛАВА БЕЗДНЕ! СЛАВА БЕЗДНЕ! СЛАВА БЕЗДНЕ!

Рев фанатиков нарастал. Для многих из них, кто застревал в бета-режиме, Бездна стала не просто игровой богиней, а кем-то действительно могущественным, кто мог по-настоящему отнять жизнь или наделить силой и богатством.

Но в этом действе таилось что-то иное. Совсем не превознесение божества или игровая активность.

Песок поднимался в воздух и вихрился вокруг коленопреклоненных, образуя спирали. Кровь — реки крови, пролитой сегодня, — текла к центру поля, собираясь в узоры, в руны, в символы, которые жгли глаза.

— СЛАВА БЕЗДНЕ! СЛАВА ЕДИНОЙ И ИСТИННОЙ БОГИНЕ ВСЕГО СУЩЕГО!

Небо разверзлось.

Оно треснуло, как яичная скорлупа, и изнутри хлынул свет — цвета старой кости, цвета выцветших саванов, на которых распускались кляксы мрака.

И в этом мрачном сиянии проявилась Бездна.

^ Бездна, единая и истинная богиня всего сущего???-го уровня

Джун Кертис, она же Девятка. Девушка, которая, как и Максин О’Хара-Аберкромби, Пять-четыре, прожила десять тысяч лет в бета-мире, но стала богиней.

Богиней настолько могущественной, что даже я не мог определить ее уровень развития.

— Наконец-то все закончилось, — проговорила она тихо и спокойно, но все услышали.

Она поманила к себе Лексу, и та подлетела, а мое тело просто оказалось рядом с ними — потому что так захотела богиня.

Бездна посмотрела на меня и одними губами улыбнулась.

Лекса парила рядом. Сатана смотрел на меня ее глазами и сиял улыбкой ребенка.

— Ты понимаешь, почему еще жив, Скиф? — спросила Бездна мягко.

— Вам нужно мое тело. — Я качнул головой на Лексу. — Зачем? Он сейчас не слабее меня.

— Это заемная энергия, — объяснила Бездна.

— И твое тело все же сильнее, братик, — добавила Лекса. — В нем можно вершить великие дела.

— Это я как раз могу понять, — усмехнулся я, глядя на Бездну. — Враг привык получать то, на что положил глаз. Но зачем это тебе, Джун?

Та пожала плечами.

— Таков уговор между ним и мной. Древний хочет именно твое тело.

— Зачем оно тебе, Враг? — спросил я.

Лицо Лексы поплыло, тело запузырилось, надуваясь и трансформируясь, но тут же вернуло облик девочки, и та улыбнулась, хихикнув:

— Эта оболочка искусственная, она нестабильна. Бездна создала ее как временное вместилище для сознания и души твоей нерожденной сестры. И в этом проблема.

— Раз так, ты мог выбрать любое другое тело, — сказал я. — Сегодня пало множество могущественных сущностей.

— Мне нужно твое, — отрезала Лекса. Она подлетела ближе, и ее лицо заполнило все поле зрения — невинные черты ребенка с голодными, алчными глазами. — Но проблема в том, что ты защищен. Спящие вложили в тебя слишком много. Если я просто сотру твое сознание и вырву душу, она разрушится вместе с телом. А мне нужно тело целым.

— Поэтому ты сам откажешься от них, — сказала Бездна. — Добровольно.

— Да что ты говоришь… — хмыкнул я. — И с чего бы это?

Проигнорировав мои слова, Бездна холодно озвучила:

— Отрекись от Спящих. Преклони колено передо мной. Тогда я отпущу твою сестру и пощажу родителей. Если откажешься, их уничтожат в том мире.

— С чего бы мне тебе верить, Джун? — спросил я, хотя был уверен, что она не лжет.

Бездна посмотрела на Лексу, а та, скинув маску маленькой девочки, прошелестела:

— Самаэль… Мое любимое воплощение… Да, Исмаэль Кальдерон умер, но семья все еще скорбит по нему. Как думаешь, долго ли Майк Хаген будет защищать твою семью, чавал? А терпение моего Картеля бесконечно, как и долги бессрочны. Рано или поздно…

— Оба мира давно слились, Скиф, — сказала Бездна. — И корпорация готова на все. Лишь бы сохранить хотя бы иллюзию контроля над Дисгардиумом. Так что не считай мои угрозы блефом. Это не блеф.

— Знаю… — Подумав, я спросил: — Я правильно понимаю, что умру при любом раскладе? Отдам вам персонажа или нет, жизнь вы отберете?

— Увы, — безэмоционально ответила Бездна. — Оставлять тебя в живых глупо и опасно при любом исходе. И хотя без твоего тела Древнему придется самому укреплять свое последнее воплощение…

Она осеклась, потому что Лекса бросила на нее взгляд, полный ярости, но длилось это лишь мгновение. Показалось? Точно показалось, потому что сестренка смотрела на Бездну глазами, полными любви и уважения.