А это точно боярка? Часть 2 (СИ) - Дэвлин Джейд

«Какие еще последствия⁈ — совсем запаниковала я. — Эта чокнутая теперь будет за мной до старости бегать и лизаться⁈ Не хочу! Уберите ее кто-нибудь!»

«А я говорил: добивай сразу, и никаких отложенных последствий!» — радовался сорок второй, наблюдая за тем, как я уворачиваюсь от чужих рук и, чтоб его, языка.

— Барышня, да врет он. Если б вы могли одним желанием сводить людей с ума до такой степени, я был бы первый, кто перерезал вам горло. Во избежание.

— Вот спасибо, утешил. Ты уберешь от меня эту психическую или мне все же сходить за шваброй⁈

— Не беспокойтесь, барышня. — Илья довольно ловко за локти поднял пребывающую в прострации Елену Хмелеву с коврика. — Я провожу гостью. Думаю, она придет в себя уже за воротами и спокойно уберется восвояси. Оно и к лучшему. Сошлемся на уникальное действие защиты рода. В любом случае у нас есть запись того, как эта особа первая на вас напала. Вы проявили редкостное милосердие, не убив и даже не покалечив нахалку!

«А я о чем! Добивай, имеешь полное право! Любой местный суд оправдает, особенно после становления законной главой рода», — буквально канючил сорок второй. Видимо, придется поискать ему монстров. А то врагов не напасешься, если всех космическому ужасу скармливать.

— Надежда? — Только я отдышалась и чуть пришла в себя после того, как Илья депортировал на фиг отсюда чокнутую тетку, как здрасьте, я ваша дедушка! С чего-то раньше времени проснулся и спустился со второго этажа Емельян Федорович собственной персоной.

Когда Илья успел его разбаррикадировать⁈ И зачем?

— Что здесь за шум? Подайте мне завтрак, и побыстрее, меня сегодня ждут в клубе…

— Подождут! — Я была слишком сердита для вежливости. — Вы мне, дедушка, сначала расскажите о госпоже Хмелевой. Кто такая, откуда взялась, почему претендует на место бабушки?

— А это она была⁈ — Мне показалось или дед реально слегка испугался? Даже хотел подняться обратно как минимум на одну ступеньку, но совладал с собой. — И ушла? Просто так? Внуча, что ты ей сказала⁈

Именно этот момент выбрал Илья, чтобы вернуться, поклониться мне чуть ли не в пояс и выдать:

— Госпожа Хмелева просила передать, что очень извиняется за беспокойство и отныне не посмеет так бесцеремонно отвлекать вашу светлость.

— А, ну-у… кхм… Ленка-то? Да ни в жисть. Не верю, — выдал дед. — Притворяется, видимо.

— Госпожа Хмелева также нижайше просит главу рода допустить ее до светлейшего присутствия в любое удобное время.

— Кхм… — Дед сначала приосанился, а потом вдруг вспомнил, что у нас тут вчера как минимум случилась «Свадьба в Малиновке», первый акт. То бишь власть сменилась. — А от тебя ей чего надо⁈ Ты знаешь, внучка, гони ее лучше в шею. Баба она, конечно, видная, но больно уж громкая да до власти жадная. Лучше уж с ровесниками общайся.

— Мою коленку ей надо, судя по всему, — сердито огрызнулась я, вставая с дивана. — Вот спасибо, дедушка, нашел кого подцепить! Эта ненормальная на всех подряд кидается с какими-то неопределенно-неприличными намерениями. Идемте завтракать… или уже обедать? — Я невольно покосилась на большие часы. Между прочим, с кукушкой. Только странно, что я эту кукушку еще ни разу не слышала. — Без разницы. Нам с вами, дорогой дедушка, все равно предстоит неаппетитно обсудить ваш будущий режим дня, лечебные процедуры и прочую грустную жизнь!

— Ау-у! — поддержал мое воинственно-оголодавшее настроение невидимый волк. Его влажный язык преданно лизнул мне пальцы в такт сердитому шипению Систа с потолка.

Видимо, дедушке этот вой окончательно напомнил о грустных обстоятельствах. У него даже аппетит пропал, потому что Емельян Федорович сделал попытку откосить не отходя от лестницы:

— Что-то я не очень хорошо себя чувствую, внуча… Вернусь к себе, пожалуй. Только скажи своему оглоеду, пусть наливочки мне принесет с закусью. Изверг. Это ж надо, главу рода, пусть и бывшего, на ночь в спальне запирать. Совсем распоясался, нечисть эдакая.

— Стоять! Ко мне! Сидеть! — А вот не надо, не надо выводить добрых, нежных и вежливых специалистов из терпения! Они могут вспомнить не только курс молодого бойца, но и пособие по дрессировке служебных собак. Прямо сразу, не отходя от столового гарнитура! — Молодец. Никакой наливочки, дедушка. Вы у нас отныне трезвенник. А будете возмущаться, я вас действительно женю. Только бабушку выберу себе сама! Постарше, похозяйственнее, погромогласнее. Чтобы и с вами справлялась, и хозяйство вела, и меня пирожками с вареньем баловала!

— Шутишь, Надюш? Глава рода — это не только власть над домом и родственниками. Непосильную ты ношу на себя взвалила. Сама не представляешь насколько. И сразу же с единственным близким тебе и хоть сколько-то понимающим человеком хочешь поссориться из-за пустяков.

— Вот именно, — ехидно откликнулась я, вдыхая запах восхитительного щавелевого супа, который непонятно когда и как успел приготовить зайчик. — Отныне ваше здоровье — моя забота. Что там у вас, овсянка? Великолепно. Ешьте, дедушка. Я не намерена вас терять ближайшие лет… много. Кстати, сразу вопрос: что с вашими долгами будем делать?

— Ну раз ты глава рода, ты и решай! — торжествующе сверкнул глазами дед. — Хотя… если прекратишь тиранию и вернешь мне свободу, я, так и быть, кое-что полезное подскажу.

— Да-да, как только новых долгов наделаю, так сразу и подскажу. — Кажется, я все же заразилась. От Систа. Через поцелуй.

Потому что в жизни не скалилась так кровожадно и многообещающе!

«Хочешь, я подарю тебе вставную челюсть? Будет эффектнее!»

Прямо в тарелку с дедовой овсянкой упало нечто. И это нечто… улыбнулось. А после этого сразу утонуло и растворилось в каше.

Глава 20

Я строю из себя разведывательную дурочку и нахожу точки в системе

— Сударыня, мои интересанты действительно готовы погасить всю сумму вашего долга и положить на ваш счет дополнительно триста тысяч золотых в обмен на холопский контракт Ильи Зайцева.

— Пра-авда? — Я скосила глаза вбок, туда, где в тенях едва заметно шевельнулся зайчик. — Но я просила миллион. А пятьсот тысяч плюс триста будет всего… м-м-м… восемьсот, правда же?

Удивительно. Даже на собственный, непрофессиональный взгляд я безбожно переигрывала. Но Яков Семенович Перельман будто этого в упор не видел. У него на лице было написано вселенское терпение воспитателя ясельной группы для умственно отсталых детишек, за одного из которых он меня и принимал.

— Идите и еще раз уточните! — велела я ему, капризно надув губы.

— Боюсь, сударыня, что это последнее предложение, — с вкрадчивой улыбкой пояснил Перельман. — Если вы не согласитесь, то уже завтра все ваше имущество, включая холопа, будет арестовано и в дальнейшем продано с молотка.

— Да что вы такое говорите! — Я картинно прикрылась руками от ужаса. — Нет, такого я допустить ни в коем случае не могу! Скажите им, что я не согласна!

— Кому «им»? — очень терпеливо, с лицом настоящего мученика переспросил служащий коллекторского агентства.

— Ну им! Тем, кто хочет моего зайчика! Я хочу за него миллион!

— Сударыня, думаю, вы не совсем понимаете всю серьезность ситуации, — вздохнул мужчина. И опять же проявил удивительное терпение. Потому что я уже сама себя раздражала, что уж говорить о моем гареме. Домовой упаковался в тени и, кажется, пошел готовить нам обед. Во всяком случае, я краем уха улавливала звяканье на кухне. Сист внаглую дрых под потолком, отдав Лилит остатки ведра с костями. Только иногда дергал левой ногой под одеялом из щупалец в ответ на мои особенно тупые и высокочастотные взвизги.

— Ваш род задолжал крупную сумму денег одному очень серьезному человеку… — тем временем продолжал белый воротничок.

— Неправда, дедушка сказал, что он брал деньги у разных людей! И они ему давали их без срока!

— Все верно, сударыня, но потом расписки вашего дедушки у них выкупили, и в результате они все оказались в руках у… — тут замороченный коллектор сделал неожиданную паузу, то ли нечаянно подавившись воздухом, то ли нарочно раскашлявшись.