Эхо Ривеннора (СИ) - Карелин Антон

— О, сам по себе я не боец, — продолжал рассказывать меховой, — Но могу призывать на врагов снорождения… вот только результат не всегда предсказуем, о. А в ситуации, когда пыли немного, это становится гамбитом «пан или пропал».

— Похоже, тебе проще проходить одиночные этажи, чем толпой, — предположил я. — Ведь сны и кошмары у всех разные, призовёшь то, что одного пугает, а для других оно комично.

— О, верно. Снорождения вообще сильнее в тишине и одиночестве, а в шумной компании и у всех на виду их власть ослабевает.

— Настоящим кошмаром для тебя являются этажи с PvE, — саркастично проскрипел Саири, и мы впервые за час улыбнулись.

— Слушай, Фунишар, есть идея. Что, если Альфа напрыгнет, а ты сделаешь…

Но час уже точно прошёл, а хищник всё не являлся.

— Выжидает, — с ненавистью, но и с уважением покачал головой Номад. — После той раны понял, что мы можем его победить. Наверняка ждёт, пока мы столкнёмся с одной из местных напастей. Чтобы наброситься, когда мы уже будем связаны боем, и заставить сражаться на два фронта.

— О, нам это на руку? — обрадовался пушистый. — Мы уже ознакомились с местными угрозами и научились их обходить, распугивать, в крайнем случае ловко убегать, о. Пока большая зверюга выжидает и теряет время, мы спешим-спешим к выходу, о!

Меховой был отчасти прав: мы действительно наловчились вовремя замечать логова монстров и обходить их оптимальным маршрутом; наловчились издалека сжигать гнёзда насекомых и скопища лиан; предусмотрительно огибать заводи и оперативно форсировать провалы; разгонять существ, которых можно напугать, не падать в замаскированные ловушки и не лезть в логова тех, кто заманивал.

Мы даже накрыли лавиной кристаллические пещеры, так и не узнав, кто там внутри: просто сделали «Бум» по склону, и оползень завалил монстрам выходы.

Но накапливалась усталость от постоянного движения со слишком краткими привалами. Раны от каждой стычки саднили и нарывали вместе с натёртыми мозолями, свежими царапинами от неудачно задетых веток и камней. К счастью, Саири исцелял самое неприятное, иначе мы бы уже превратились в хромающих развалин.

— Может, это и правда нам на пользу, — согласилась Мэй. — Мы хорошо обходим местные угрозы, и если Альфа выжидает преимущества, а мы будем вести себя осторожно — его момент может так и не наступить.

В голосе женщины слышалась надежда: «А пусть всё будет хорошо!» В этот момент из меня окончательно выветрился напряг на Мелиссу, потому что было видно, насколько сильно на её эмоции влияет страх, но как сдержанно она себя вела, не позволяя этому страху отражаться в её поступках. В конце концов, она честно сказала, что мне не доверяет, а не стала бить в спину.

Не хотелось разрушать надежду, звучащую в голосе Мэй, но куда деваться.

— Совсем не факт, — сказал я, внезапно побледнев. — Возможно, мы не учитываем ключевую вещь. Вспомните, как именно приходил Альфа: ровно с часовым интервалом или раз в час, но в любую минуту?

— Не поняла вопрос, — после секундной паузы призналась Мэй, остальные тоже не явно не догоняли.

— Есть две возможных системы правил. Первая — жёсткий кулдаун: после нападения зверь не может прийти снова, пока не пройдёт ровно час. Вторая — свободные интервалы: он имеет право нападать каждый час, но в рамках каждого часа может выбрать любое время. И тогда между атаками легко может пройти меньше часа — если предыдущий цикл он выжидал и откладывал атаку до последнего. Как сейчас.

Беглецы задумались, вспоминая поведение Альфы.

— Интервально, — сопоставив факты, воскликнул Номад и тоже побледнел. — Святая дева Мария. Значит, он рассчитывал убить нас обычным боем, поэтому не прибегал к хитрой тактике, а теперь сделает «каскад»!

— О, что за каскад, чего вы так испугались, поясните для пушистых? — взмолился испуганный Фунишар. Мелисса и Саири, судя по вытянувшимся лицам, уже поняли.

— Альфа обязательно нападёт в течение этого часа, но ближе к самому концу, — сказал я, уверенный, что так и будет. — Чтобы врубиться с нами по полной, потом на минутку нырнуть в астрал и там полностью исцелиться, а как только час завершится и стартует следующий — он придёт снова.

Я покачал головой.

— Двух схваток подряд мы не выдержим.

— Будем начеку, — хрипло ответил Номад. — Если Альфа нападёт в самом конце часа, пытаемся отступить, не входить в бой и не тратить ресурсы, чтобы цикл закончился и он был вынужден уйти. Тогда он зря выжидал и потеряет час.

Слова были здравые, военный пытался успокоить нас и поддержать боевой дух. А что ему ещё оставалось? Вот только вряд ли Альфа позволит нам отступить, это не будет так просто.

Но вышло ещё хуже, чем я думал. Гораздо хуже.

В конце часа, когда напряжение в нашей группе уже можно было резать секирой Горуна, и она бы в нём застряла — все мои глаза проглядели то, чего увидеть нельзя. Мы зашли в низину, покрытую ровными аккуратными буграми и поросшую короткой щетинистой травой. Слева была стена переплетённых деревьев, протискиваться в узких проходах и сражаться с теми, кто там обитает, на четвереньках — нет, увольте. Справа текла всё та же речка, и, как назло, тут была глубокая заводь, а мы уже знали, кто прячется в таких. Путь через травянистый участок выглядел оптимальным, и я прошёл шагов десять в одиночку, чтобы убедиться, что угрозы нет. И ничего не предвестило.

Лишь когда наша группа оказалась на середине прогалины, бугры ожили, взорвавшись хороводом клацающих клешней и частоколом заскорузлых членистых лап. Подземные панцирные крабы выворачивались из-под дёрна, вспарывая травяную шкуру земли, и с диким бешенством бросались на нас, словно мы были их злейшими врагами.

Я сразу понял, что Альфа ждал именно этого момента, чтобы напасть, и сейчас выберет себе жертву. Но что-то кричать и пытаться сманеврировать было поздно: на каждого из нас набросилось как минимум по паре крабов размером с крупного лабрадора.

Чудовищные гады весом по сорок килограмм, под метровым панцирем с острыми наростами и режущими гранями; ходильные ноги с острыми шиповатыми концами; одна клешня поменьше, чтобы хватать и держать, другая размером с громадные садовые кусачки и может перекусить руку вместе с костью. Ковром ожившего кошмара толпящиеся крабы покрыли всё пространство вокруг.

Сразу три создания сбили Саири с ног, вонзая шипы в худое тело ящерна и погребли его под собой, наползая колючими телами, кромсая клешнями, — слабый крик пробился сквозь живую массу, изнутри разошлась резкая леденящая волна и побелевшие закоченевшие твари застыли.

Номад жахнул неслабым зарядом в гущу крабов с одной стороны прогалины, убив сразу троих, других и отчасти самого военного посекло осколками, два краба набросились с боков и вывернули базуку у него из рук, но в ход тут же пошла секира. Тяжёлая двуручная прорубалка, она хорошо пригодилась против этих тварей.

Краб с другой стороны сжал клешнёй ногу Мэй, брызнула кровь, а второй молниеносно привстал и откусил ей пальцы на руке, раз, и нет половины ладони! Чудища навалились, пытаясь погрести Мелиссу под собой, она отчаянно закричала и выродила страшную колонну огня, которая испепелила обоих гадов заживо, но сожгла на женщине половину одежды, оставив её стонущей и обугленной с ожогами и в лохмотьях. Мелисса протяжно застонала, неверяще глядя на обрубки прижжённых пальцев.

Бой превратился в месиво, каждый из нас просто пытался выжить, я встретил первого рвущегося ко мне краба выпадом снизу, который проткнул ему шею, удар был точный и сильный, без мастерства Брана я бы такой не нанёс. Второму чудищу отрубил две ноги, вскочил на заваливающийся панцирь и с размаху всадил Вершитель в то место, где голова сочленяется с телом. Там у крабов находится нервный ганглий — оранжевый клинок пробил самое слабое место в броне и перерезал мозг.

Я развернулся, пытаясь понять, как спасти Саири и Фунишара, и увидел психоделическую картину: меховой неподвижно висел в воздухе с выпученными глазами, поджав короткие ручки и ножки в позе как бы медитации и подложив под себя хвост. Вокруг него мерцало облако радужной пыльцы, а чудовищные крабы тянулись к нему, словно в трансе поклонения, они синхронно раскачивались, глаза на вытянутых стебельках отражали переливчатые искорки пыльцы снов.