Инквизитор выглядел… Брутально. Мощная фигура, чьи бугры мышц не скрывал даже доспех пятого этапа. Словно высеченные из скалы черты лица, настолько острые, что не будь небесного познания и я бы принял его за странного внешника. Огромные глаза, в которых, если заглянуть за синеву осколка, пылающую словно в ином спектре, не в видимом, а будто на ином плане реальности… То в глазах можно было увидеть другую синеву, иного оттенка, острую, напряженную, жгучую. Внутри его радужки били молнии. Клубясь вокруг открытых звезд. По одной в каждом глазе.
— И почему же вестник справедливости не скрывает своего лица? — Просверлив взглядом Нелл, перевел он свои пылающие очи на меня.
— Да и ты тоже вроде как без маски… — Парировал я, пытаясь разобрать мощнейшую ауру на составляющие. Молния. Это понятно. А вот затем… Непонятно. Концепты были столь чуждыми, что я не смог их отделить друг от друга.
— Это потому что сейчас я несу справедливость, обрушивая кару Неба на неверного… — С таким пафосом, что он переставал уже быть чрезмерным, выходя в какую-то новую категорию, произнес инквизитор, продолжая изжаривать камни в пепел.
— И в чем же он неверный? — С ехидством спросила Нелл, чьи аватары рассредоточились на многие сотни метров вокруг. Пока я перевел взгляд на замершего внизу китайца, владыку с огненной стихией, чей огонь сейчас яростно пытался регенерировать сквозные раны. А с учетом того, что в инквизиторе, сквозь измененные до нечеловеческих чертах черепа угадывались корни халифатца, да и имя говорило само за себя, кара «неверного» звучала довольно интересно.
— Расскажи… В чем заключается твоя вина. — Почти ласково, с ментальными интонациями, как будто обращение взрослого к ребенку, спросил инквизитор у явно наместника. Огневик был силен. Но его фигура терялась на фоне подавляющей ауры молниевика. Шестой уровень познавшего? Скорее всего. А может, даже, и седьмой. Ибо для осколков нет ничего невозможного.
— Я… убивал невиновных. — твердо признался китаец, отчего у меня, фигурально выражаясь, чуть не отвисла челюсть. И Нелл была со мной согласна.
— О! Какой ужас! Как он мог? — Раздался у меня в голове ее мысленный голос, преисполненный сарказма. — Как так можно было⁈ Убить невиновных! Аяяй! Теперь, наверное, его казнят. Ведь закон един и все равны перед законом.
Это действительно было смешно. В нашем жестоком, изменившемся мире. Ибо владыкам позволялось многое. Убивать и миловать тысячами. Без суда и следствия. Без какой-либо отчетности, ибо императрице плевать даже на тысячу замученных младенцев, пока это не мешает ее планам.
— Молния видит, ты лжешь. Недоговариваешь… — Медленно протянул инквизитор. И больше никаких сомнений у нас с Нелл не осталось. Это не игра. Вернее не только она. Это безумие стихий. Логичное развитие видения своего пути через концепт.
— За это справедливым наказанием будет если ты взорвешь себе одну звезду. Сейчас. — Спокойно заключил адепт молнии.
— Но… — Проблеял китаец.
— Две звезды… — Спокойно произнес халифатец. Тот кто когда-то им был.
— Но я…
— Три звезды… И если ты не исполнишь своего искупления, видят Небо и молнии, я сам совершу справедливость, оборвав твою жизнь. — Глаза с мерцающими молниями смотрели спокойно. Даже, кажется, с отеческой добротой. В них не было ни ярости. Ни концепта безумия, жестокости или крови. Наоборот. Я, наконец, разобрал отголоски чужих сил. Справедливость. И… Радость? Похоже, что так. Нелл тоже согласилась с моими выводами.
— Хорошо. — Обреченно китаец поднял руку, напрягся, огонь заструился по коже, формируя барьер. Секунда, вторая… Я знал, что это тяжело. Не так тяжело, как принять собственную смерть. Но тоже неприятно.
Вспышка. Огонь затопил все вокруг, желая пожрать воздух и материю, но бессильно развеялся перед нашими аурами, затух, позволяя увидеть, как на ладони китайца отсутствует мизинец. Я вспомнил его. Это он спорил в чате, доказывая, что на этапе владык скученность звезд в пальцах и ладонях перестает быть необходимой.
— А теперь расскажи гостям, в чем ты провинился… — Все таким же добрым, но обжигающим тоном продолжил инквизитор. Фарс продолжался.
— Я насиловал и убивал девушек. Я садист. — Уже куда как более спокойным тоном, в котором я уловил просветление, ответил стоящий на коленях владыка. Впрочем, даже это ни сколь не объясняло творящегося здесь. Владыки были ценны. Подобное им не просто могли простить, а обязаны были. Пускай мне самому это и крайне не нравилось. Но мир трактовал свои правила.
— Вот. Уже правда. Молодец… За это уничтожь себе еще четыре звезды… — Улыбнулся Джибриль. А китаец больше ничего не ответил. Понял, что все это бессмысленно. Осознал, что все это игра и фарс.
— Хорошо. — Наконец, произнес он. А потом резко дернулся, выкидывая из пространственного кармана с десяток темных сфер и рванув в воздух.
Мы втроем ударили одновременно. Яростный звук, сияние пожирания и всепронзающие молнии затопили реальность, обращая все в пепел. Мы с Нелл тут же активировали и абсолютные щиты. Перестраховались. Но когда энергия рассеялась, мы оказались лишь в кратере, диаметром метров тридцать. А Джибриль даже не активировал абсолютный щит, лишь рассмеявшись.
— Молния видит, кристаллы водорода не запускают термоядерную реакцию, если их спалить энергией! — Словно снисходительно объяснил он, тут же исчезая в рывке, чтобы догнать китаезу. Хотелось ему высказать пару ласковых, например, о том, что он был кретином, раз оставил пленнику, загнанному в угол, все термояды. И это притом, что сами заряды сейчас тоже с каждым днем становились все большей ценностью, пускай для инквизиторов и был условный безлимит. А горы вдали снова расцвели вспышками огня и молний. Пока, наконец, инквизитор не разорвал пространство рядом с нами, уже без китайца.
— И что? Его надо было убивать всего лишь из-за любви к убийствам? — Спросила Нелл. «Всего лишь»… Ее тон мне не понравился. Хотя я прекрасно понимал, что она права.
— Он жив. Справедливость настигнет его в другом месте. На жертвенном алтаре… — Пребывая в прекрасном расположении духа, с его то концептом, отозвался араб. И все встало на свои места.
— Тогда для чего был весь этот фарс со справедливостью, если его просто решили определить в жертвы для императрицы? — Не выдержал уже я, скривившись от подобной наигранности. И хоть про «императрицу» я и ткнул пальцем в небо, но, кажется, верно. Ибо кому еще по статусу было жрать владык? Разве что какому инквизитору с концептом крови и боли. Но Джибриль точно был не таким.
— Не стоит ставить под сомнения справедливость… — Таким тоном, что камни затрещали, произнес он, вспыхивая в ментальном поле чем-то… Я бы сказал яростью. Если бы его ярость не была извращена, превращаясь во что-то странное. Даже безумное, я бы сказал, как будто злость и радость в нем поменялись местами, слившись воедино.
— Гребанный фанатик… — Прошипела уже Нелл ментально. И я был с ней согласен. Наш «начальник» оказался поехавшим. И оставалось только молиться Небу, что все это не закончилось плохо. Очень плохо. Ведь три осколка парагона, один из которых поехал крышей…
