Что-то приближалось. Быстро. Очень быстро.
— Бежим! — заорал я и рванул в сторону.
Они не успели среагировать.
Из зарослей выломилось ЭТО.
Я не знал, как оно называется. Идентификация не работала — слишком далеко, слишком быстро… и, скорее всего, слишком высокий уровень. Но я видел: четыре метра в холке, шерсть как металлические иглы, пасть размером с дверной проём.
Оно врезалось в группу как локомотив в стадо овец.
Первым полетел один из копейщиков — просто снесло, как кеглю. Он даже крикнуть не успел. Второго подхватило пастью, тряхнуло — хруст костей, брызги крови, всё.
Торвин орал команды, махал топором. Лучник пустил стрелу — она отскочила от шерсти-игл. Шаман что-то выкрикнул, от его посоха полетела молния…
…и ударила тварь прямо в морду.
Она заревела — может, от злости, может от боли, — и развернулась к шаману.
Не стал смотреть, что будет дальше, в целом и так понятно — моим новым знакомым пиздец. Никакой интриги.
За спиной — крики, рёв, хруст костей. Я бежал, не оглядываясь, петляя между деревьями, используя каждый навык, который у меня был. Скрытность помогала двигаться тихо. Поиск следа показывал путь. Охотничий инстинкт предупреждал об опасности. Через пять минут бега остановился, прижавшись к дереву. Прислушался, просканировал окрестности. Тварь была далеко — удалялась в противоположную сторону. Видимо, насытилась.
А люди?
Три точки. И двигаются в мою сторону.
Трое выжили. Разочаровала тварюшка, конечно. Или не голодная была.
И они шли за мной. Видимо, решили, что я их подставил. Или просто я им очень понравился, и хотелось продолжить общение. К сожалению, я не разделял их чувства — и двинулся вглубь леса. Туда, где знал каждое дерево, каждую тропу, каждый овраг. Туда, где у меня было преимущество.
И начал готовить ловушки.
Для начала классика, уже доказавшая свою эффективность на гоблинах: яма, замаскированная ветками и листьями. На дне — заострённые колья. Не глубокая — времени не было копать как следует — но достаточная, чтобы повредить ногу.
Вторую — ещё через полчаса. Растяжка из лианы, привязанная к согнутому молодому деревцу. Кто заденет — получит хлёсткий удар импровизированного гарпуна из сухой ветки, в грудь или голову.
Третью, четвёртую, пятую…
Навык установки ловушек подсказывал оптимальные места, лучшие конструкции. Маскировка делала их практически невидимыми.
Преследователи приближались. Медленнее, чем раньше — видимо, осторожничали. Но приближались.
Я уходил всё глубже в лес. Туда, где деревья росли гуще, где тени сгущались даже днём, куда, судя по всему, люди опасались соваться.
И ждал.
Первый крик раздался под вечер.
Короткий, резкий — и сразу оборвался. Что-то сработало.
— Один есть, — прошептал я.
А даже если нет — застряли там надолго, даже дольше, чем с трупом. Нужно ведь вытаскивать раненого, обрабатывать рану. А это время, которое можно будет использовать для новых приколов.
Обошёл их по широкой дуге, зашёл с тыла. Установил ещё три ловушки на предполагаемом пути отхода.
Потом нашёл удобную позицию — на дереве, с хорошим обзором — и стал наблюдать.
Торвин был жив. И шаман тоже. Третьим оказался лучник — он и попал в яму.
Двое копейщиков погибли там, с тварью. Шаман выглядел весьма потрёпанным — балахон изорван, посох сломан… в общем, определенные вопросы ко мне у них были, да.
Они провозились с лучником почти час, до темноты. Потом разбили импровизированный лагерь — без костра, чтобы не выдать позицию. Умно… Но я-то их уже вычислил.
Ночью я подобрался ближе. Скрытность с новым перком радовала — они не слышали, не видели, не чуяли. Даже шаман — то ли его потрепало сильнее, чем казалось, то ли сказалась поломка посоха.
Лучник уже оклемался, сволочь — либо аналог моей регенерации, либо у местных есть вполне приличная медицина… собственно, почему нет, раз магия имеется. Значит, нужно намекнуть понятнее.
Стрела вошла лучнику в горло. Он даже не вскрикнул — просто перестал дышать.
Я отступил в темноту до того, как кто-то что-то заметил, и наблюдал издалека, выжидая.
Они двинулись дальше — уже явно не в настроении преследовать меня, просто сваливая. Наконец-то поняли, что охотник и добыча поменялись местами.
Но я не собирался их отпускать.
Они знали обо мне. Знали, как я выгляжу, где примерно обитаю. Если выживут — расскажут другим. Нет. Свидетелей быть не должно.
Я преследовал их несколько часов. Не приближался, не нападал — просто шёл следом, на границе восприятия — у них явно были похожие на мой инстинкт способности, как минимум у шамана. Давил на нервы, не давал расслабиться.
К полуночи они были измотаны. Торвин прихрамывал — видимо, тоже зацепило во время атаки твари. Шаман едва переставлял ноги.
И пропустили ещё одну ловушку.
Шаман задел растяжку. Согнутое деревце распрямилось, врезалось ему в грудь. Старик отлетел, упал, захрипел — и получил стрелу в бок. Можно было и раньше — но я опасался наличия каких-то защитных навыков, да даже просто промахнуться… собственно, второй я и промахнулся. А молния выглядела достаточно убедительно, чтобы не рисковать.
Торвин остался один. Ну, как один — тоже со стрелой.
Я вышел из укрытия.
— Ну, привет, — сказал я. — Как дела?
Торвин развернулся, выхватил топор. Здоровья у него явно было на троих — торчащее меж ребер древко, казалось, совсем не мешало.
— Ты! Падла! Ты нас подставил!
— Вы собирались меня убить. Я просто опередил.
— Убью! — он бросился на меня.
Измотанный, раненый, отчаявшийся — против отдохнувшего, готового, ждущего этого момента.
Молниеносные рефлексы сработали безупречно — следующий выстрел я сделал мгновенно… но тоже мимо. Зато ушёл от первого удара, нырнул под второй, всадил нож ему в бок.
Торвин охнул, покачнулся. Топор выпал из рук.
— Ничего личного, — сказал я, выдёргивая нож. — Просто вы охуели.
И ударил снова. Торвин рухнул.
Я стоял над телом, тяжело дыша. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Никаких угрызений совести, никакого сожаления. Только холодное удовлетворение от выполненной работы.
