Убийца легенд (СИ) - Каменистый Артем

Сдержавшись, я присел, скрестил ноги, и также безучастно уставившись перед собой, нейтральным голосом произнёс:

— Если что, мне претензии предъявлять не надо. Я несколько раз пытался спать, однако вы не удосужились устроить аудиенцию. Так что это не я пропадал, это вы не хотели встречаться.

Ещё несколько секунд тишины, и старик, резко встрепенувшись, уставился на меня взглядом рассерженного ястреба:

— Мальчишка, ты где столько пропадал?

Стараясь скрыть удивление, я повторил:

— Говорю же, не надо на меня всё валить. Да, мне не каждый день выпадала возможность поспать, но несколько раз получалось. Вы сами меня не вызывали, а по своей инициативе я к вам попасть не мог. Не знаю, как это делается.

— Разумеется, не знаешь, твой скудный разум далёк от постижения сути путей переплетений сознания и воли. И кстати о воле, я вижу на тебе её отпечаток. Да-да, я определённо вижу отпечаток чей-то воли. Чужой воли. Повторю вопрос: где ты пропадал столько времени?

— Не пропадал, а добросовестно выполнял ваше поручение. Слонялся по Запретной пустыне.

— Ну неужели ты до неё добрался? И что же ты оттуда принёс?

— Здоровенного костяного паука. Прям очень огромный. На большой ходячий череп похож, и сделан из мелких черепов. Не знаю, каким способом они скрепляются, но даже после смерти эта тварь не развалилась. Это не простое умертвие, это что-то непонятное.

— Я тебя не про кости спрашивал, мне нужны знания. Говори: что ты смог там выяснить?

— Да много чего. Там, под поверхностью пустыни, местами проложены дороги. По пещерам, по древним подземельям. Их поддерживают в рабочем состоянии паченрави. Это особый народ, потомки особых специалистов. Те в древности, очень давно, обслуживали быстрые пути перемещения. С виду это арки из какого-то непонятного минерала и лунного металла. Войны, катаклизмы всякие, многое забылось, большую часть порталов уничтожили ради ценного сырья. Я так понимаю, сохранились лишь те, которые затеряны в проклятых землях и те, которые сумели сохранить паченрави. В пустыне наверху делать нечего, там много опасной нежити, она обладает аурой, снижающей параметры. Есть ли от неё защита, неизвестно, но на меня она действует слабее, чем на других. Тоже ничего приятного, но почти везде могу находиться, а вот местные и нос боятся наружу показывать. Хуже всего в низинах, затянутых туманом, там даже я еле выжил, а потом ещё окта с трудом вытащил. Также в пустыне встретил каких-то тёмных личностей. Они там искали кости, на которых оказалась та самая чужая воля, что так вас напрягла. Одиннадцать некромантов со своими умертвиями. Вроде как, прислуга какого-то Дарраса, пятого столпа подножия Великого Чёрного Трона. По мне звучит очень уж пафосно и абсолютно непонятно. И ещё этого Дарраса ПОРЯДОК то и дело вспоминает, когда нежить в туманной низине уничтожаешь. Также я…

— Стоп! — скомандовал старец. — Я хочу знать подробности. Рассказывай по порядку, день за днём, что ты видел и слышал. Не надо так торопиться.

— Это займёт очень много времени, а мне бы хотелось побыстрее решить с вами вопрос о вознаграждении. А то всё штрафы да штрафы, да и за пустыню кое-что обещали…

— Если хотя бы часть из того, что ты сейчас так быстро перечислил, не выдумка, вознаграждение будет. Давай, рассказывай. Неторопливо и с подробностями. Я должен знать абсолютно всё.

* * *

Пробудившись, я долго таращился в потолок палатки. Такое впечатление, что не часы проспал, а недели. Старик совсем будто обезумел, включил режим максимальной дотошности. Он пытался поминутный отчёт от меня получить, его действительно интересовало абсолютно всё, и особенно любые упоминания Дарраса. На таких моментах он по пять-шесть раз заставлял повторяться, по разному придираясь к каждому слову.

Также его весьма заинтересовал момент с археологическими раскопками и последующими событиями. Похоже, старца и вправду очень напрягло то, что меня озадачили какой-то посторонней волей, но виду он старался не подавать. Просто очень долго и въедливо расспрашивал.

На втором месте по интересу — Вестник. Каждую деталь клещами пытался вытащить, требуя описать внешность и особенности поведения.

Под конец продолжительного допроса последовал очередной «аттракцион невиданной щедрости». Старец милостиво отменил начисление штрафа за бойню в ущелье на том основании, что именно благодаря этой самой бойне я, наконец, оказался в Запретной пустыне.

Такая вот награда.

За всё мои смертельные приключения.

Правда, он намекнул, что это вроде аванса, а чуть позже подберёт что-то особенное. Однако зная его, предполагаю, что снова отменит какое-нибудь наказание.

Удобно устроился — почти никаких тебе расходов и хлопот.

Итак, что я вынес из разговора? Да пока ничего. Сколько ни таращился в потолок, так и не разглядел свою выгоду.

Ладно, пора вставать, солнце уже вовсю через парусину просвечивает.

Оббета я нашёл возле туши костяного паука. Сидя на камне, старейшина неотрывно таращился на жуткий череп и при этом не шевелился. Вокруг останков твари я насчитал полтора десятка разбросанных бочонков и неисчислимое множество глиняных бутылей. Взор Некроса выявил, что все они пусты, а жизненный опыт подсказал, что вчера вечером в них что-то было. Также дальше в лагере наблюдалось несколько снесённых неведомым бедствием палаток и шатров, а те, которые устояли, держались на честном слове.

— Вы что, без меня праздник устроили? — спросил я.

Чуть помедлив Оббет, не отводя взгляда от жутких костей, ответил:

— Можно сказать, что так. Люди очень радовались, а когда люди радуются, их трудно остановить.

— И что за повод для радости?

Оббет указал на останки монстра:

— Радовались, что эту образину не повстречали, когда она лапами умела шевелить. Собиратель костей… У нас про таких тварей только в самых страшных легендах можно услышать. Или в сказках. И это очень плохие сказки. Детям их рассказывать нельзя, заиками останутся.

— Получается, я вашу легенду убил?

Оббет медленно кивнул:

— Получается так. Сам понимаешь, не отпраздновать такое люди не могли. Дохлую легенду не каждый день увидишь. Вчера ты сказал, что притащил тварь из низины, заполненной туманом. Это так?

— Ну да, мокрое заплесневелое ущелье. Что-то не так?

— Да всё так, Гедар, просто, понимаешь, из таких низин никто и никогда не возвращался. Даже если просто сверху получилось на них взглянуть одним глазом, это уже великое деяние. Уважать станут, хотя некоторые беспечным глупцом назовут. Но чтобы вниз попасть и потом назад… Нет, так не бывает.

— Ты считаешь, что я соврал?

— Нет, я так не считаю. И вообще, никто, ни один человек вчера в этом не усомнился. Ты… Ты был очень убедительным.

— Что, даже Кунчук ни слова против меня не сказал?

Оббет довольно осклабился:

— Этот урюк успел с кучей народа поспорить на то, что ты не выберешься. Ему сейчас не до тебя, он второй день по долгам расплачивается. И заодно думает, как теперь с тобой уговор выполнять. Так что забудь про старикашку. И да, ты когда-нибудь пробовал давать своему коню алкоголь?

— В смысле? — удивился я. — Вы что, окта напоили?

Оббет пожал плечами:

— Ну а что людям оставалось? Все хотели именно с тобой отметить такое дело, но ты не просыпался, даже когда бабёнки об тебя всякими мягкими частями тёрлись. Понятно, что сильно устал. Конь твой тоже уставшим выглядел, но он не спал беспробудно, и кому-то пришло в дурную голову, что раз уж тебя нет на празднике, то он отдуваться должен. А ещё кто-то поспорил, что окт ведро пива не осилит. Вот с этого всё и началось…

Старейшина обернулся, провёл взглядом по разгромленной части лагеря, медленно кивнул:

— В общем, мой тебе совет — окту своему не наливай. Никогда и ничего. Кроме воды, конечно.

Я присел на соседний камень:

— Если не возражаешь, давай о делах. Вчера мы не успели нормально пообщаться, слишком плохо на вас этот паук повлиял, да и я спал на ходу. Наш договор о ваших наёмниках в силе?