Эхо Ривеннора (СИ) - Карелин Антон

Опьяневшие феечки громко храпели, держась друг за друга и свисая с потолка в виде живой гирлянды; в уголке в обнимку спали три балерины и один крокодил в пачке и пуантах; в бочке Силена какие-то мелкие и зубастые-хвостастые — кобольды, что ли? — занимались кусачками страсти вчетвером. Я аккуратно накрыл бочку шкурой.

Один угол был уже чист: толстая уборщица в рабочем халате со шваброй и магическим ведром, полным дезинфицирующей зелёной слизи, истово драила полы.

— Ноги вытирайте, — бросила она мне, совершенно равнодушная к устрашающему виду демона. — Ходят тут с разных миров, топчут.

Большая часть пола была липкой, залитая засыхающим элем, он до сих пор капал со страниц Книги; под ней стояли вёдра, банки и горшки, даже один цветочный. Запасливый Жруня сидел между ними, набирая эль впрок, и обнимал небольшую пузатую бочку, а в руке сжимал внушительный футуристичный кружбан с красным смайликом.

— Ик! — сказал бармен торжественно и печально. — Свершилось пророчество: я впервые напился так, что не чувствую голода. Боги, ужасно странное ощущение, оно распирает мне пузо!

— Это сытость, — сказал я.

— Сытость, какое же благословенное чувство! Спасибо тебе за сытость, вселенная!

Жруня всхлипнул, по его щекам покатились слёзы. Он был весьма пьян.

— Не поскользнись, тут мокро, — устало сказала Солька. Растрёпанная ласка сидела на барной стойке вместе с небольшой и ладной полурослицей со смешливыми глазами, они пили не спиртное, а травяной отвар.

— Можно мне тоже немножечко? — демоны тоже хотят пить.

Отвар принёс мне немного заслуженного блаженства.

— Вы до сих пор празднуете? — удивился я, ведь внутри харчевни время текло быстрее, чем снаружи, и весьма сильно. Меня не было всего пару часов, но здесь-то прошло двадцать!

— У дяди всегда грандиозные застолья, — вздохнула. — Ты пропустил момент, когда Книга начала читать сама себя. Белым стихом.

— Это было эпично, мурашки по коже! — согласилась её подруга. — Как и танцующие феи, которые сделали полотно из магии росчерками своих крыльев. Там был портрет ихнего дяди Фавна и семи вакханок, историческая картина.

Похоже, я не попал на мировую тусовку, но, вспоминая Ориану и Ори, совсем об этом не жалел.

Звёзды меж тем затихли, хиппи опустил дирижёрские вилку с ложкой.

— Спасибо, Джейкоб, брат, — сказал Силен и утёр скупую божескую слезу.

Парень обнял его и помахал рукой, выходя из харчевни; звёздочки поднялись в воздух лёгким хороводом и стали нырять в тучеворот под потолком. Каждая прощально вспыхивала напоследок, а сидящие внизу махали каждой звезде и посылали воздушные поцелуи; лишь последняя, самая махонькая звёздочка, метнулась сразу ко мне и повисла рядом.

— Принёс? — спросил Фавн, глядя на меня спокойным и практически трезвым взглядом.

— Вот, — я вручил ему печать ревитализации, закрыл квест и получил обалденную награду. Звёздочка сама юркнула ко мне в инвентарь, оказавшись крисом ауриса 8-й ступени. Не заставила себя ждать и маленькая фляга с одной порцией Дельфийского солнечного нектара.

— Всё получилось? — осведомился сатир.

— Не совсем, я должен вернуться в своём облике, под видом хрониста из Руниверситета.

— М-м, — он пожевал губами, — тогда тебе понадобится письменный набор, да получше. Хороший подарок для хранительницы библиотеки.

Выходит, он знал и про Ори.

— Могу по-быстрому смотаться в Базарат и купить.

— Спроси сначала у Сольки. В Харчевне забывают или оставляют в виде оплаты массу вещей. У нас где-то есть собственная потеряй-комната, забитая доверху.

— Есть, — подтвердила ласка. — Я продам тебе любую вещь с истёкшим сроком годности со скидкой. Как постоянному клиенту.

— Только можно я уже вернусь в своё тело? Пожалуйста.

— Вораша! — позвал Силен. — Всё, отпуск кончился, пора в трудовые будни.

Демон с кислым лицом оторвался от своей матроны и подошёл к нам.

Интересным фактом было то, что как только моя душа покинула тело, проклятие Чистоты и облачение просто исчезли, всё это время Ворракс тусовался здесь без маски и без проблем. Так что было забавно смотреть на себя. Хм, я явно изменился к лучшему за последние дни, как-то посуровел, возмужал. Был домашний айтишник, хотя на внешность никогда не жаловался, но сейчас явно стал лучше. При виде себя мне вдруг резко захотелось обнять и поцеловать Миру. Мы расстались с ней только вчера, а я уже скучал, причём, сильно.

— Ладно, смертный, — сказал демон моим голосом. — Не такое уж плохое у тебя тело. Ноздрюня не даст соврать.

Носорожица смачно жахнула по человечьей заднице.

— Эй, вы чего, это не входило в договор аренды! — воскликнул я. — Вот сейчас вернусь и продам твоё тело в рабство какому-нибудь демонологу на шестьдесят лет!

— Поздно, — торжествующе расхохотался иерарх, когда две затрещины поменяли нас местами. — Но так уж и быть, компенсирую тебе то наслаждение, которое ты пропустил.

Он щедро повесил мне на лоб малую печать призыва, которая позволяла в любой момент призвать на помощь двоих демонических слуг моего уровня. Бурча про распущенных арендаторов, я убрал печать в инвентарь. Но вообще, квесты богов оказались крайне выгодны, я за два часа огрёб сразу три высококлассных награды.

— Силен, — спросил я, вдохнув для храбрости, уверенно и настойчиво. — Объясни мне хоть что-нибудь. Неприятно быть пешкой в играх богов.

— Ты не пешка, — отозвался он. — Ты едва ли не главное действующее лицо этой трагической оперы, после нашего общего друга с расколотой душой и молодой княжны. Можно уверенно сказать, что ты на третьем месте в списке исполнителей и ролей.

— Но я слишком мало понимаю в сюжете этой пьесы.

Он поскрёб щетину и почесал за рогами.

— Будешь смеяться, но я тоже. Ладно, краткий экскурс…

Нас окружил кокон непроницаемой тишины, таверна вокруг остановилась во времени.

— Вселенная состоит из смертных, богов и сверхбогов, — сказал Фавн. — Три главных звена великой пирамиды. И власть последних, а порой и средних в этой пирамиде бывает слишком велика. Бран, твой и мой расколотый друг, испытал это на своей шкуре ещё в детстве, поэтому у него сформировалось обострённое чувство справедливости. В результате долгого пути Бран Бесцветный стал одним из самых ярких и известных по всем мирам символов борьбы за свободу против всевластия и тирании богов. Чтобы тягаться со сверхбогами, ему нужно было пройти ещё больший путь, поэтому пока он просто… тренировался. И сумел освободить от тирании несколько малых миров, а в паре других ослабить всевластие небожителей.

Силен вздохнул, словно вспоминая о старых, лучших временах.

— Многие пошли за Браном, в том числе и некоторые бессмертные. Ведь не все боги алчут власти, некоторым достаточно хорошей компании и жратвы; а видеть, во что порой вырождается тирания — способно испортить аппетит даже самому крепкому желудку. В общем, у твоего друга были и союзники, и враги. Мы с ним дружили.

— Да, я так и подумал. Спасибо, что рассказываешь мне всё это.

— Это самая общеизвестная база, — усмехнулся Фавн. — И в библиотеке ты узнаешь куда больше интересного. Уже скоро. Объединив усилия с другими героями, твой друг создал особый мир под защитой правил Башни Богов, где возвёл Ривеннор: город хранителей, их шпилей и башен, город равенства и свободы. Настоящих, не декларативных, не показных.

В глазах сатира появилась мечтательная дымка. Кажется, ему до сих пор нравился тот несуществующий город.

— Я провёл там неделю и не выпил ни одного кувшина вина, — сказал он глухим голосом и шмыгнул носом. — Было всё не до того. Но сто двенадцать лет назад Ривеннор жестоко уничтожили. Это была трагедия для всех, кто хочет жить сам и дать жить другим. И торжество для тех, кто считает смертных бесправным ресурсом. Чёрный день в истории. Однако наследие Ривеннора эхом разошлось по мирам. И, собирая осколки души Брана, мы соберём эхо города, чтобы сложить его песню.

— Ух, — оценил я. — Какое ко всему этому отношение имеет княжна Ориана? Что в ней за сила?