Мир жизни и смерти 10 - Пуничев Павел

Волны гнили ходили по нему всё быстрее и яростнее, но всё же, он не сдавался, и подступающему богу в первый раз за всё это время пришлось остановиться.

Глухой шлем в виде чёрно-зелёной драконьей головы задумчиво склонился на бок, а затем левая рука метнулась вниз, вырывая из крепления копьё и почти без замаха швыряя его в центр гнилого пятна на куполе. Копьё размазалось в воздухе, оставляя за собой такой густой след, будто наездник швырнул не копьё, а открытую чернильницу с зелёно-чёрными чернилами. Копьё ударило в купол, будто не замечая пробив его насквозь, и упало где-то в центре города. Там в воздух взвилось целое облако пыли и послышался скрип и грохот заваливающегося здания.

Этот грохот заглушил звон лопающегося купола, пошедшего трещинами и начавшего медленно разрушаться, быстро тающими осколками обрушиваясь на город.

Чёрт, хорошо быть богом, один бросок копья и защитного купола над городом больше нет, а мне, помнится, пришлось не слабо раскорячиться, чтобы разрушить купол над императорским замком. Одно хорошо: вместе с тем, как затих звон обрушившегося купола, заткнулся и осточертевший набат и вокруг разлилась относительная тишина, нарушаемая лишь далёкими криками горожан и приказами разбушевавшихся капитана и старпома.

Бесконечная минута каста прошла, осталось двадцать секунд, кажись, не успеваю.

Бог наездник опять тронулся в путь и в эту же секунду в бой вступило ополчение.

Оказывается, я ошибся: они были вооружены не пиками, а луками, если этих трёхметровых монстров можно назвать луками.

В местном ополчении все как один парни были рослые, но когда они поднимали луки для стрельбы, нижний их конец практически касался земли, а верхний возносился на метр выше их остроконечных шлемов, да и стрелы больше походили на копья, минимум метра полтора в длину и светились искристым золотом.

— Ого, — раздался над моим ухом удивлённый голос Снегиря, — мочой мутанта поливать будут.

Я чуть во второй раз не сбился с каста желая спросить, что он имеет в виду, слава богу вовремя спохватился, продолжая изображать оскалившуюся статую и спасибо Резаку за то, что он озвучил мой вопрос:

— Что за моча?

— Стрелы, — пояснил рейнджер, — по свечению и оставляемому в воздухе следу почти всегда можно определить, чем они заряжены. Чисто чёрные — обычно это урон стихией смерти, белые — жизни и так далее. Золотые используют божественную магию и их практически не найти, эти используют вариант попроще, цвет пожиже, вот такой недозолотой с множеством брызг, оставляемый ими след похож на струю мочи в лучах солнца, но урон они наносят сразу всем спектром различных магий, что безумно дорого, зато пробивает практически любого и это не главный их плюс. Основная их цель оперативно выяснить уязвимости врага. Эдакий экспресс тест. Смотри, — он указал на лучников, спустивших свои тетивы.

Стрелы устремились к наезднику по широченной дуге действительно оставляя за собой характерный след, будто вся эта толпа стражей разом решила по-пионерски затушить костер, впрочем попав в поле действия ауры струи одна за другой начали гаснуть, но гасли не до конца, будто радуга лишающаяся одного за другим своих цветов, пока не остался один: бледно-травянисто-зелёный.

— Гасит всё, кроме магии жизни и магии света хотя и их тоже, но хотя бы не полностью. Кажись, у меня десяток таких был…

Он ещё не договорил, как в его руках появился новый белый с золотым отливом лук, полученный им за уничтожение первого бога, тетива сразу оказалось растянута до уха и на ней блеснуло три стрелы, две будто два ярко-белых луча света и ещё одна словно выточенная из цельного изумруда. Они сорвались с тетивы, оставляя за собой спектрально чистые белые и изумрудные следы, понеслись к ящеру и его седоку.

Тот тоже не сидел без дела: копьё у него оказалось многоразовое, не успело одно пробить купол и разрушить дом, как зажимы на седле засветились и в них появилось новое. Богу явно не понравилось, что его заструячили какие-то наглые смертные. Не успели они выстрелить во второй раз, а стрелы Снегиря ещё не долетели до своей цели, как он выдрал очередное копьё из креплений и швырнул его в ближайшую группу стражей. Те бросились врассыпную, но не успели сделать и пары шагов, как копьё врезалась в булыжную мостовую между ними, заставив ту взорваться осколками камней и тучами смертоносного праха. Тот оседал на разбегающихся людях, превращая их стальные кольчуги в быстро осыпающуюся ржу, а ткани и кожу в труху. Плоть их тоже резко потемнела, стала полупрозрачной, и начала стекать с костей наземь вязкими ошмётками, впрочем, кости тоже долго не продержались, падая поверх растекшихся луж гнилыми обломками.

За спиной послышались испуганные возгласы моряков и злобные ругательства капитана. Я опять не понял ни одного слова, но был уверен, что это именно ругательства.

Я и сам был готов испуганно возглашать и злобно ругаться одновременно, вот только до конца каста оставалось еще несколько секунд и делать это мне было строго противопоказано. Хотя очень хотелось, так как за эти мгновения бог не только приблизился к нам на расстояние прямого выстрела, но и уже держал в руке ещё одно копьё.

Ша-анк, дзынь, ша-анк…

Одна из стрел Снегиря вонзилась куда-то ему под шлем, вторая со звоном отскочила от кирасы, третья, почти угаснув в губительной ауре, пронзила латную перчатку, выбивая из руки вытащенное копьё.

Пока летели стрелы рейнджер успел выпустить ещё два раза по три стрелы и теперь убирал лук поглядывая на меня вопросительно:

— Бро, судя по выражению лица или у тебя запор или ты рожаешь. Чтобы ты там не делал, делай это поскорее. Прямо сейчас.

Краххх…

В тот же миг вокруг резко потемнело. Стрелы Снегиря достигли своей цели, пробив ящеру оба глаза, заставив того гневно зареветь, вставая на дыбы. В лицо ударил порывистый ветер. Корабль будто пнутый в корму великаном, рванул прочь, выбивая у меня из-под ног палубу, заставляя покатиться по ней, жёстко врезавшись спиной в борт.

Не обращая внимания на с громким хрустом искривившийся позвоночник вскочил на ноги, глядя в потемневшие небеса.

Фуф… успел.

Рывок не сбил меня с каста, правда заклинание всё равно не спешит срабатывать. Где-то высоко-высоко, кажется, на границах с самим космосом чёрные тучи начали сворачиваться в чернильные вихри. Здесь внизу слышно не было ничего, но я шестым чувством ощущал, как наверху с визгом рвётся ткань мироздания, как ревут свёрнутые в тугую спираль облака, как скрежещет перетираемые в гигантской мясорубке кристаллы льда, как трещит воздух от сжимающего его невероятного холода.

Ревущий смерч вытянул к земле свой извивающийся хобот, который перестал расти, не достигнув пары сотен метров до земли, зато далеко-далеко в вышине этот хобот вдруг раздулся и это вздутие быстро понеслось вниз, будто кто-то в чёрный женский чулок бросил крупную картофелину. Вставший на дыбы ящер только успокоился, встав крепко на четыре лапы, а превратившееся в крупнокалиберное орудие смерч выплюнул из своего вихрящегося нутра смертоносный снаряд.

Заклинание высосало из меня всю ману до последней единички, божественный посох, умения и выхлебанные эликсиры усилили его кратно и всё же я удивился, увидев размер получившегося снаряда. Это, конечно, не летающий остров, но где-то близко к этому. Ледяная пуля из мутного серо-зелёного льда, окутанная снопами бушующих молний, с бешеной скоростью устремилась к застывшей внизу фигурке павшего бога. Тот только и успел, что вытянуть вверх руку с зажатым в ней копьём.

Крах-х-х-х!

Ледяная гора ударила в землю, полностью погребая под собой крошечного наездника, лопнула разлетаясь во все стороны миллиардами обломков льда, некоторые из которых были размером с наш корабль, и изнутри неё выплеснулось содержимое — волшебный эквивалент жидкого азота, залившего всё вокруг, превращая в каменный лёд все, включая тянущуюся за богом полосу гнили, снося ближайшие дома, превращая их в абстрактные ледяные скульптуры. Всё вокруг моментально заволокло ледяным туманом, во все стороны понеслись ударные волны, вздымая землю и воду и тут же замораживая её.