Путь Стратега 9. РеалРТС (СИ) - Корнелий Луций

— Ладно. Один раз я уже пошёл у тебя на поводу здесь на Севере. Надеюсь, теперь таких катастрофических последствий не будет.

Прихватив бутылку с ядреным пойлом Ксанда, я последовал по указанному ведьмой пути. Все совпало верно, включая глаз на статуи льва. Передо мной распахнулась дверь. Как я понимаю, мои действия открыли её вопреки стандартным алгоритмам лабиринта. Лав подсказала мне чит и моему взору открылось то, что от него должно быть скрыто.

Посреди другой комнаты в полумраке пара слилась в долгом, страстном поцелуе. Одного из участников я сразу же узнал. Слишком уж его выдавали габариты и стать. Ноций. А его избранница? Неужели, Орина? Неужели мои наставления таки дали свои плоды и…

От любопытства я таки переключился на режим от третьего лица, приблизил камеру и… Милен? Ясно. Вместо того, чтобы приударить за принцессой Севера мой сыночка выбрал кузину.

Глава 20

Раз, два, три!

Вот значит как…

Они оба не совсем обычные или даже совсем необычные личности на фоне большинства простых людей. Это их сближает.

Стараясь не шуметь, я попятился назад, скрываясь в темноте. Впрочем, Ноций и Милен, сейчас будто бы замечали только друг друга. Учитывая, как он в неё вцепился, я бы начал волноваться за обычную девушка, но медуза способна выдержать и не такое. Возможно, причина ещё в и этом. С ней Ноций может выражать свою любовь, не опасаясь сломать партнёршу.

Ладно. Совет да любовь. Счастья молодым, если, конечно, это перерастет в нечто долгосрочное.

Вскоре система лабиринта пришла в норму. Дверь к Ноцию и Милен закрылась, а вместо нее открылся новый проход. Я отправился туда, продолжив своё путешествие по загадочному саду.

Следующая комната оказалась совсем небольшой. В центре её располагалась зеркальная многогранная конструкция, подсвеченная изнутри. Мои кривые отражения выделывали в ней замысловатые кульбиты, когда я проходил мимо.

Осмотрев комнату на предмет напитков, которыми можно разбавить ядрёную водяру Ксантоса, ничего подходящего не обнаружил. Тогда решил проследовать дальше.

— Хочешь узреть мечты своей души, смертный? — раздался голос из зеркала у меня за спиной.

— Нет. Не хочу, — ответил я.

Собственные мечты мне вполне известны. Победа, стабильный мир, возможности реализовать все задумки. И до этого мне ещё очень далеко. Так чего зря бередить душу?

Открыв дверь, я перешёл в очередную комнату, которая оказалась довольно просторной. Это был своего рода банкетный зал, центр которого занимал длинный стол. Прямо на нём в окружении бутылок, кувшинов, стаканов и кубков лежал один из магистров. Лежал и смотрел в потолок.

— Все в порядке? — поинтересовался я.

— Да, — ответил чародей достаточно молодым голосом. — Просто грустно слегка.

На вид ему было где-то лет тридцать максимум, хотя в случае с магами внешность обманчива.

— Грустно? Отчего же? — спросил я, осматривая остальную часть помещения. — Не согласен с решением Витенагемота?

— Нет… Решение правильное. Наверное. Узнаем точнее лет через пятьдесят. Но эти дела меня не так уж сильно беспокоят. Зачем мы здесь? Ради чего? Кажется, я столького достиг, но не могу сказать, что по-настоящему счастлив.

Ясно. Либо депрессия, либо просто перепил. Я спокойно начал обшаривать находившиеся в комнате шкафы. Там были какие-то скляночки, бутылочки, кувшины.

— Не подумайте, что я не благодарен Азарду или своему учителю Утреду. Они мои благодетели. Сомнений нет. Просто… Когда я был учеником, то все казалось иначе. Ожидания… Они будто слаще самой цели.

— Это нормально, — ответил я. — Природа создала нас не для счастья, а для действий. Поэтому, когда морковка в виде мечты ещё маячит впереди, то представляется гораздо слаще, чем оказывается на самом деле.

— Да уж. Я словно брал в долг сам у себя. Потратил всю радость до получки в виде достижения цели. А когда достиг цели, то просто раздал старые долги. Ничего не осталось.

— Совсем ничего? Даже нечем разбавить слишком крепкий напиток?

— На полке рядом с нефритовым драконом. Там есть сладкий кактусовый сок. Очень вкусная штука.

— Хорошо. Сейчас поищу.

— Знаете как вообще становятся заклинателями Великого Пламени?

— В общих чертах.

— Башня Вечности. На самой её вершине есть комнаты с мягкими стенам. Там наша реальность и пылающие миры очень близко. Ученика запирают. Просто держат там и ждут от недели до трех месяцев. С тобой никто не заговорит, тебе не подадут даже единого знака. Знаете, что происходит с людьми при ужасном голоде?

— Они умирают.

— Да. Многие умирают. Но перед этим они начинают пытаться съесть что угодно. Грызут кости, выкапывают могилы, варят кожу от обуви. Разумеется, это не приносит должного насыщения. Просто попытки не сойти с ума от голода. То же самое и в Башне Вечности. Только там голодает душа человека. Её заставляют испытать этот недостаток нормального мира, чтобы принять в себя Великое Пламя. Я часто задаю себе вопрос: а стоило ли оно того?

— Конечно, стоило, — без тени сомнения ответил я. — Бессмертие, огромные возможности, подающая надежды карьера. Все за один акт риска собой и несколько недель страданий. Я не пытаюсь приуменьшить твою боль. Просто слишком уж насмотрелся на человеческие страдания. Я постоянно вижу людей, которые маршируют целыми днями на жаре с весом чуть ли не в половину собственного. Они раз за разом рискуют собой, получают ужасные раны, страдают снова и снова. Ради чего? Пары десятков спокойных лет на пенсии? Веры в Империю? Возможно, в старости они тоже задают себе похожие вопросы. Иногда. Но очень сомневаюсь, что кто-то из них захотел бы повести свою жизнь по иному пути, — произнес я, разбавляя пойло Ксанда кактусовым соком в медном кубке. — Пообщайся с людьми Севера, магистр. Узнай у них про последние годы войны. Все познаётся в сравнении.

— Может быть, вы правы. Однако Башня… Она расшатывает разум. До сих пор иногда просыпаясь или наоборот ложась спать, мне мерещится, что я всё ещё там. Валяюсь на мягком полу и мой истерзанный рассудок погрузился в приятные видения, прежде чем снова вынырнуть из них в море бесконечных страданий.

— Чтобы на любое море страданий у нас нашелся океан терпения, — поднял я тост и выпил, ощущая как сладкий сок оттеняет ядреный градус ксандовского пойла.

— Однажды что-то измениться — эту мысль я держу в голове бессонными ночами.

— Если уж так тянет на уныние, то постарайся им тоже наслаждаться. Ну в какой-то мере, — посоветовал я, собираясь уходить.

В моем прошлом мире люди под такое настроение включали Сплин, Radiohead и тому подобное музло. Курили, если курится, смотрели в окно, пили черный кофе или прозрачную водку. Грустить ведь тоже можно со вкусом. Даже в какой-то степени с кайфом. Вон школьники целые субкультуры вокруг этого выстраивали. Молодёжь 2007 не даст соврать.

— Наслаждаться страданиями? — безрадостно усмехнулся чародей. — Я наслаждаюсь ими в той мере, в которой узник способен наслаждаться стенами своей камеры. Кстати, о запертых комнатах. Когда будете уходить, то над дверью нащупайте маленький рычажок. Прошу, нажмите его прежде чем покинуть меня. Это изолирует мою комнату. Хочется побыть одному.

— Хорошо. Без проблем. Удачно погрустить, — ответил я, нащупывая заветный рычажок.

Какая-то часть меня при этом нашептывала: «Ах какая удобная ловушка могла бы получиться. Вместо рычажка ядовитый шип. Попался! Потерял бдительность⁈»

У всех своя профдеформация. Чародеи грустят от бренности бытия, стратеги безостановочно параноят.

Моё путешествие по загадочному саду продолжилось. Следующая комната вмещала в себя лишь одно крупное зеркало, увитое по контуру колючими черными лозами. Сама поверхность артефакта казалась живой. Постоянно переливалась и перетекала, мерцая изнутри холодным синим светом.

— Хочешь узреть облики зла, ужаса и богопротивной мерзости? — вкрадчивым голосом спросило нечто из зеркала.