А потом Чжэхи снова посмотрел на меня и с самым серьезным видом спросил:
– А ты когда-нибудь пытал непослушных пациентов?
Я выпал. Потом, секунду спустя, просто расхохотался. С минуту не мог остановиться и наконец, отсмеявшись, переспросил:
– А как, по-твоему, стоматологи «пытают» людей?
– Ну, вырывают зубы без наркоза. Или бормашиной проделывают в них дырку, а потом ковыряют по самому нерву…
С ума сойти. Даже представить такое страшно. Меня перекорежило, будто жареного кальмара на сковородке. Это, наверное, чудовищно больно.
Син Хэрян посмотрел на Чжэхи с выражением крайнего недоумения и спросил:
– Кто тебе такое нарассказал?
– Николай с Дмитрием.
– Больше с ними не разговаривай. Как только начнут что-то втирать, сразу зови меня. – Син Хэрян повернулся ко мне и буднично объяснил: – Это старые пытки, которые использовала русская мафия.
После его слов услышанное показалось мне еще более безумным. И он-то откуда знает?
Я с трудом собрал мысли в кучку и спросил:
– Они что… про анестезию вообще не слышали?
– Очень сомневаюсь, что это слово есть в словаре у мафиози. Максимум – зальют в жертву водку.
Долбить по нерву бормашиной… Нет, у них точно с головой не все в порядке. Я покосился на Чжэхи и спокойно ответил на его изначальный вопрос:
– Я профессиональный палач, поэтому стараюсь сводить страдания своих жертв к минимуму. Другие вопросы есть?
Следующий вопрос задал Син Хэрян, причем нормальный – такой, какой обычно задают новым коллегам:
– Чем вы обычно занимаетесь в свободное время?
– Смотрю боевики, звоню родным… просто валяюсь без дела. А вы, Хэрян?
– Общаюсь с коллегами. Или вяжу.
Я задумался: под «общением» он действительно имеет в виду беседу? Или, как в случае с Ямаситой, обмен ударами? Фраза ведь вполне двусмысленная, да? Я собрался с духом и решил спросить в лоб. В конце концов, Син Хэрян не выглядел человеком, который бьет без причины.
– Это… общение часто перерастает в драки? Как там, у эвакуационного отсека?
Син Хэрян ответил не сразу.
– В большинстве случаев все решается словами. Но есть люди, которые упорно не хотят договариваться по-хорошему, тогда я решаю вопрос кулаками. Когда у человека болит зуб, он уже ни о чем больше не может думать. Пока до стоматолога не доберется, буянить лишний раз не будет. Только вспоминать обо мне во время еды.
Да он же гений. Злой, но гений. Зубы сами по себе не заживают – надо идти к врачу, по-другому не выйдет. А до недавнего времени на этой Подводной станции стоматолога вообще не было.
– А что вы вяжете?
– Носки.
– Правда? И что, потом сами носите?
Хобби неожиданное – в моем кругу никто не вяжет, потому прозвучало особенно свежо.
– Я не думаю о том, для кого именно вяжу. Заканчиваю, и через несколько дней носков уже нет. Видимо, берут те, кому надо.
– Обычно мы с замкомом и Чжихёком, – вставил Чжэхи. – Для Эён и Чжихён они великоваты.
– А ты чем занимаешься в свободное время, Чжэхи? – спросил я.
Глава 257. Субмарина. Часть 8
– А я люблю пить, – как ни в чем не бывало сказал Чжэхи.
У меня в голове тут же замигала тревожная лампочка. Ну конечно. Похоже, у каждого здесь обязательно есть своя слабость к тому, что на станции строго запрещено. Слова Чжэхи можно перевести как: «Я увлекаюсь уничтожением собственной печени». Продолжая разговор, я пригляделся к его зубам. Сразу вспомнились пациенты, которые всерьез верили, будто алкоголь дезинфицирует ротовую полость, и этим оправдывали свое пьянство.
– Что пьешь?
– Да все подряд. Выпью, и сразу легче на душе.
Ага. Теперь в голове мигают уже две тревожные лампочки.
– Обычно пьешь в компании или в одиночку?
– И так и так. С людьми весело, но и в одиночестве хорошо.
– И часто?
Чжэхи усмехнулся и лукаво сказал:
– В последнее время я почти не пью. А что? Хочешь выпить на брудершафт? Правда, из-за нашего командира алкоголь тут – дефицитный товар. Его почти невозможно достать.
С этими словами он выразительно покосился на Син Хэряна.
Тот почувствовал взгляд и сухо отрезал:
– Пока я здесь, о выпивке даже не мечтай.
Похоже, каждый член команды у Син Хэряна был на особом контроле: у Чжихёка отняли сигареты, у Санхёна – возможность тусоваться, а у Чжэхи – алкоголь. Наверняка запретов больше, просто я о них не знаю. Видимо, желающих делать то, что нельзя, тут хватает.
Я мельком глянул на зубы Чжэхи, но ничего особенного не заметил – ни характерного запаха, ни воспаленных десен, которые часто встречаются у алкоголиков. А ведь у тех, кто много пьет, почти всегда страдают зубы, как бы тщательно они их ни чистили.
Беда таких болезней в том, что до совсем запущенной стадии они почти не болят. Потому алкоголики спохватываются поздно, и к тому времени, когда доходят до стоматолога, велик шанс лишиться пары-тройки зубов.
– Давай лучше кофе выпьем. Я угощаю.
К черту алкоголь. Лучше заманить Чжэхи в клинику на кофе, уложить в кресло, зафиксировать голову и устроить ему принудительный скейлинг. Провести полную ревизию ротовой полости и только потом снова выпустить в общество.
Ничего не подозревая о моих коварных планах, Чжэхи улыбнулся и продолжил:
– Хм… Кроме этого, у меня, кажется, нет настоящих увлечений. Разве что… валяться и залипать на бессмысленные видосы? Вспоминать прошлое, заниматься самобичеванием и проклинать свою жизнь? Трепаться с сектантами? Ухаживать за протезами?
Если не считать первого и последнего пунктов, то нормального в его «увлечениях» не было ничего.
Син Хэрян наконец не выдержал и вставил:
– Забыл еще одно. Скупать еду и складировать у себя в комнате.
– А ведь правда. Пожалуй, это тоже считается.
Похоже, до слов Син Хэряна он и не задумывался о своей привычке. Мне сразу вспомнилась комната Чжэхи, где вдоль стен громоздились запасы еды от пола до самого потолка. Лапша, рис, чипсы, банки с соком и газировкой… Комната напоминала не жилое помещение, а импровизированный продуктовый склад.
– Я закупаюсь продуктами впрок. Беру сразу большими партиями, не ем, просто складываю… а потом, когда до истечения срока годности остается совсем немного, мои коллеги приходят и все «утилизируют». Не окажись рядом людей с хорошим аппетитом, вся еда испортилась бы или сгнила и пришлось бы выбрасывать. Вот такое у меня хобби.
Описывать себя настолько трезво – тоже талант.
– Недешевое удовольствие. Зачем покупать, если все равно не ешь?
– Так я же планирую съесть, когда покупаю. Но стоит попробовать одну-две порции, и надоедает, и остальное остается лежать. Иногда пока заказ сюда добирается, я успеваю потерять к нему интерес. Плюс распаковывать коробки – целая морока. Обычно я жду выходных и открываю все скопом.
Хранить в своей комнате гору еды, которую даже не собираешься есть, – мягко говоря, странно. И бросать после «одной-двух порций» – тоже. Чжэхи знает свои заморочки, так зачем покупает столько лишнего? Жить в окружении башен из еды – удовольствие сомнительное.
– А можно… ну, выкупить у тебя что-нибудь из запасов?
– Ты вообще можешь брать что угодно. Все, что у меня есть, – твое.
Улыбнулся так, будто ни капли не шутит. Я поневоле задумался: не будь я пресловутым спасителем, стал бы он так мило предлагать мне все подряд? Впрочем, тратить время на такие мысли – себе дороже, поэтому я быстро их отогнал.
Чжэхи ненадолго замолчал, а потом добавил:
– Вообще, мне эти запасы еще ни разу не помешали. Наши ребята едят хорошо. Иногда коллеги из других команд что-то у меня выкупают или меняются. Шоколадное молоко в пачках, например, почти всем заходит. Когда на станции открывается ярмарка, я часть продуктов выставляю на продажу – все сметают. Однажды продал целую коробку соуса для яннём чикина, так его какие-то канадцы или австралийцы купили и ели с хлебом.
