Доктор Икс был само благодушие и всячески показывал, что всегда ждал его обратно. Он оторвал себя от кресла, тепло пожал Хакворту руку и предложил отобедать "по соседству", как сказал он важно, "в самой домашней обстановке".
Обстановка и впрямь была самая домашняя, поскольку крохотный кабинет ресторанчика соединялся с задними комнатами фактории нанобаровой трубой, которая, если вынуть ее из Шанхая, перенести в Канзас и дернуть за концы, растянулась бы на полкилометра. Она шла через несколько строений, и сквозь полупрозрачные стенки Хакворт видел десятки людей за множеством разных занятий. Наконец она вывела их в красиво обставленный, завешанный коврами кабинет, оборудованный пневматической раздвижной дверью. Дверь открылась, когда они садились; поток нанофильтрованного воздуха едва не сбил Хакворта с ног. В дверях стояла кукольная официантка. Зная о ветре, она заранее зажмурилась и подалась вперед. В следующее мгновение она открыла глаза, чарующе улыбнулась и сказала на превосходном американском английском: — "Желаете услышать о наших фирменных блюдах?"
Доктор Икс с таким жаром заверял Хакворта в своем сочувствии и понимании, так кивал на каждую фразу, что у того закралось подозрение, а новость ли для доктора его рассказ? "Ни слова больше, обо всем позаботятся", — оборвал доктор его объяснения, и больше Хакворту не удавалось вернуть разговор к теме Букваря. Это успокаивало и немного смущало, как будто он согласился на сделку, условия которой не обсуждались и даже не формулировались. Доктор Икс всем своим видом показывал: коль скоро ты собрался заключить фаустовский договор с престарелым китайским мафиозо, то, сколько ни ищи, не найдешь лучше милейшего доктора Икс — уж он-то либо совсем запамятует о контракте, либо по доброте душевной похоронит его в своих бесчисленных закромах. Под конец трапезы Хакворт настолько успокоился, что почти забыл думать о лейтенанте Чане.
Вот тут-то дверь открылась и вошел сам лейтенант Чан.
В первое мгновение Хакворт его не узнал: на Чане был куда более традиционный наряд, просторные синие штаны, сандальи и черная шапочка, скрывающая три четверти его шишковатого черепа. Хуже того, на боку у него висели ножны, а из ножен торчал меч.
Он вошел, поклонился доктору Икс и повернулся к Хакворту.
— Лейтенант Чан? — слабым голосом осведомился тот.
— Констебль Чан, — поправил обманщик, — окружного шанхайского трибунала. — И он добавил два слова, которые на китайском значат "Срединное государство".
— Мне казалось, вы из Прибрежной Республики.
— Я последовал за господином в другую страну, — произнес констебль Чан. — Джон Персиваль Хакворт, с превеликим огорчением вынужден вас арестовать.
— По какому обвинению? — Хакворт выдавил смешок, словно все это — грандиозный дружеский розыгрыш.
— Такого-то числа такого-то месяца две тысячи сто такого-то года вы внесли в Поднебесную, а именно, в факторию доктора Икс, краденую интеллектуальную собственность и с ее помощью собрали нелегальный экземпляр устройства, известного как "Иллюстрированный букварь для благородных девиц".
Отрицать не имело смысла.
— Но я для того сюда и пришел, чтобы забрать это устройство, — сказал Хакворт. — Оно находится у моего многоуважаемого хозяина. Вы же не хотите арестовать почтенного доктора Икс за укрывательство краденого.
Констебль Чан вопросительно поглядел на доктора Икс. Тот расправил одеяние и ласково улыбнулся — ни дать, ни взять благостный старый дедушка.
— Боюсь, какой-то негодяй ввел вас в заблуждение, — сказал он. — Я понятия не имею, где Букварь.
Ловушка была настолько огромна, что, двадцать минут спустя, когда Хакворта приволокли в окружную магистратуру, его сознание все еще металось в четырех стенах, беспомощно отскакивая от одной к другой. Место для суда приготовили на мощеной серой площадке посреди древнего сада во внутренней части Старого Шанхая. С одной стороны на площадку открывалось здание; углы его черепичной крыши загибались, на коньке два лепных дракона играли жемчужиной. Хакворт, как в дымке, понял, что видит сцену открытого театра. Ощущение, что он — единственный зритель в спектакле, написанном и разыгранном для него одного, усилилось. Судья в великолепной мантии и крылатой шапке с вышитым единорогом сидел посредине сцены за низким, накрытым парчовой скатертью столом. За ним и чуть сбоку стояла миниатюрная женщина в очках — феноменоскопических, догадался Хакворт. Чан указал на серых плитах место, где ему следует преклонить колени, поднялся на сцену и стал по другую руку от судьи. Остальные действующие лица — главным образом доктор Икс и его свита — выстроились на площадке, образовав коридор между Хаквортом и судьей.
Первый панический страх прошел, и Хакворт двигался, как во сне, зачарованный немыслимым ужасом своего положения и великолепием спектакля, разыгранного доктором Икс. Он молча встал на колени, чувствуя себя распластанной на лабораторном столе, сомлевшей лягушкой.
Формальности остались позади. Судья звался Ван и, похоже, был выходцем из Нью-Йорка. Обвинение прозвучало снова, на этот раз — более развернуто. Женщина выступила вперед и представила свидетельство: видеозапись, которую показали на задней, медиатронной стене сцены. В ней подозреваемый, Джон Персиваль Хакворт срезал у себя клочок кожи и передал (ни в чем не повинному) доктору Икс, который (не подозревая, что его вовлекают в кражу) извлек терабайт пиратской информации из мушки-репья, и т. д., и т. д.
— Осталось доказать, что информация действительно украдена. На это указывает само поведение обвиняемого, — сказал судья Ван. В подтверждение констебль Чан выступил вперед и рассказал о визите к Хакворту.
— Мистер Хакворт, — сказал судья Ван, — отрицаете ли вы, что данная собственность украдена? Если отрицаете, мы передадим копию полиции Ея Величества, которая, связавшись с вашим работодателем, выяснит, совершили ли вы нечто предосудительное. Хотите вы этого?
— Нет, ваша честь, — отвечал Хакворт.
— Значит, вы не отрицаете, что собственность украдена, и что вы обманом вовлекли подданного Поднебесной в преступную деятельность?
— Я виновен во всех предъявленных обвинениях, ваша честь, — сказал Хакворт, — и отдаю себя на милость суда.
— Прекрасно, — сказал судья Ван. — Обвиняемый виновен. Приговор — шестнадцать ударов палкой и десять лет тюремного заключения.
— Боже милостивый! — прошептал Хакворт. Слова прозвучали явно не к месту, но других у него попросту не нашлось.
— Что касается ударов палкой, я готов принять во внимание, что обвиняемый руководствовался родственным чувством к дочери, и отсрочить их, кроме одного, при определенном условии.
— Ваша честь, я приму любые условия.
— Вы передадите доктору Икс ключ к упомянутым данным, что позволит сделать дополнительные экземпляры книги для детей из наших сиротских приютов.
— Охотно, — сказал Хакворт, — но есть одно затруднение.
— Я жду, — недовольно произнес судья Ван. У Хакворта осталось впечатление, что весь разговор насчет палок и букваря — прелюдия к чему-то более важному, и судья хочет ее быстрее проскочить.
— Чтобы оценить масштаб этого затруднения, — сказал Хакворт, — мне нужно знать, сколько именно копий ваша честь намерены изготовить.
— Порядка сотен тысяч.
Сотен тысяч!
— Прошу извинить меня, но понимает ли ваша честь, что книга предназначена для девочек в возрасте около четырех лет?
— Да.
Хакворт опешил. Сотни тысяч детей разного пола и возраста он бы представил легко. Сотни тысяч четырехлетних девочек — это уже в голове не укладывается. Тут с одной-то мороки не оберешься. Ладно, это, в конце концов, Китай.
— Магистрат ждет, — сказал констебль Чан.
— Должен объяснить вашей чести, что Букварь в значительной мере — интерактивная игра, и, следовательно, предполагает участие взрослых рактеров. Один-два лишних экземпляра могли бы пройти незамеченными, большее же число перегрузит встроенную систему оплаты.
