— Ага. И люди вроде меня испортили жизнь людям вроде вас.
— Господи, С. Т., — почти заскулил Дольмечер, — вы, ребята, честное слово, ставите нам палки в колеса. Мы едва-едва офисы здесь получили.
— Я тут ни при чем, — парировал я. — Гены вне моей компетенции.
Много лет назад другая группа «паникеров» пробила пару законов, осложнивших жизнь генным инженерам в Кембридже.
— Сейчас, возможно, да, С. Т., — вмешался Логлин, — но скоро это изменится.
— Да, мне уже достаточно намекали.
На секунду маска любезности сползла, и Логлин дернул головой в сторону двери. Наверное, хотел показать, что мы уходим. Дольмечер автоматически двинулся следом.
— А где остальное? — спросил я, чтобы убить время, пока мы шли по коридору.
— К сожалению, в настоящий момент у нас нет единого помещения, — отозвался Логлин. — Из-за всяких постановлений по охране окружающей среды различные отделы «Биотроникс» разбросаны по всему предместью. Здесь только штаб-квартира. И, как вы видели, скромная аналитическая лаборатория.
— Только маленькие молекулы?
— Только маленькие молекулы, — согласился Логлин, а потом вдруг повернулся, пригвоздив меня свирепым взглядом через плечо. — Принцип Сэнгеймона.
Я ушам своим не поверил. Все это время он водил меня за нос, а я даже не догадывался. Он прямо-таки умолял съездить ему по физиономии, лишь бы пустить в ход все свои нескоординированные, заработанные на «Наутилусе» мышцы. А после вызвать адвокатов.
Он привел меня в конференц-зал, где я сел спиной к окну. Логлин закрыл дверь, и Дольмечер сиротливо затоптался у порога.
— Знаете, Логлин, вы самый приятный малый из всех, кто смертельно меня ненавидел, — сказал я.
Он рассмеялся — беззаботным смехом человека с чистой совестью.
— Сомневаюсь.
Дольмечер только вертел головой, как зритель на теннисном матче. Я же старался подавить реакцию «беги-или-дерись»: попил их воды (разумеется, природной, родниковой) и медленно дышал, стараясь, чтобы голосовые связки расслабились. Интересно, это Логлин убил Попрошайку или те два придурка, Клейнхоффер с Дитрихом? Или все трое?
— Ну, начинаем презентацию? — попытался отвлечь нас Дольмечер.
— Дети есть, Логлин? — спросил я.
— Думаю, вам это покажется интересным, — сказал Логлин.
— Может, расскажем ему про секретность? — вклинился Дольмечер.
— Эти исследования не публиковались, — пояснил Логлин. — Во избежание конкуренции.
— Конкурируете с полицией?
— Со всеми прочими фирмами в нашей области. Разумеется, когда покинете это здание, можете рассказывать, что пожелаете, мы все будем отрицать. Вы добьетесь лишь того, что дадите незначительное преимущество нашим конкурентам.
— Ладно, — сказал я. — Давайте покончим с этой ерундой. Мы все занятые люди. Вы, ребята, работаете над созданием какой-то трансгенной бактерии, которая решила бы проблему органического хлора.
— Совершенно верно, — закивал Дольмечер.
— Думаю, вы купили немного времени на суперкомпьютере «Крей» или чем-то подобном, просчитали уравнения квантовой механики, выработали приблизительное численное решение гамильтонова цикла, отыскали какое-то переходное состояние между ковалентным и ионным хлором и сообразили, как ввести электрон в атом хлора, чтобы он снова стал ионным. Нашли реакцию, которую может производить какой-нибудь геном… Как вы его обозвали?
— Плазмида, — сказал Логлин.
— Плазмиду, которую можно поместить в бактерию, и та будет воспроизводиться в неограниченных количествах. А сейчас вы хотите получить одобрение экспертов, чтобы использовать эту штуку для очистки токсичных отходов. Превратить весь ковалентный хлор назад в морскую соль.
— Ух ты! — вырвалось (и не впервые) у Дольмечера.
— Вам нужна работа, С. Т.? — спросил Логлин.
— Не помешала бы. Надо покупать новый компьютер.
— Какая жалость.
— Ага. Мафия послала какого-то умника его разбить.
Ради разнообразия Логлин не нашелся что сказать. Он несколько опешил или, может, разозлился. Вероятно, думает, что наделал пару-тройку глупостей.
— Тебе следует взять один из новых, — говорил тем временем Дольмечер. — С 386-м процессором. Самое крутое, что есть на свете.
— Сволочи. Вы уже это проделали, да?
Логлин глянул на наручный «ролекс».
— Дайте посмотрю. Две недели, три дня и приблизительно четыре часа назад. Неужели вам так долго понадобилось, чтобы догадаться?
— Взяли свою волшебную бактерию и сбросили ее в гавань. Она сожрала все ПХБ. Превратила их в соль.
Логлин пожал плечами. Брови у него заползли под самые волосы — в область полной невинности.
— Вы против?
— Еще как! Сколько прошло с тех пор, как Дольмечер сварганил вам эту бактерию? Месяц, два? Когда я разговаривал с ним в яхт-клубе, он еще не закончил. Он сказал, что только работает над Святым Граалем.
— Вроде того.
— Да ладно тебе, С. Т., остынь.
— Сколько вы ее тестировали, прежде чем выпустить в окружающую среду?
Логлин опять пожал плечами.
— Нужды не было.
— Думаю, «ФАООС» будет другого мнения.
— Не считайте меня идиотом, они же тряпки.
— Увы, тут я с вами согласен, — фыркнул я. — Но вы хотя бы на минуту задумались о возможной опасности?
Он усмехнулся. Тут он меня поймал.
— О какой опасности? Бактерия поедает хлорсодержащие вещества, С. Т. Это ее пища. Когда она съест все, когда гавань будет совершенно очищена от токсинов, она умрет с голоду. Конец бактерии.
— Ага, усек. Если я попытаюсь раздобыть доказательства, эти самые бактерии, чтобы разоблачить вашу компанию, то ничегошеньки не найду.
— Не так уж плохо, верно? Потому что трансгенные бактерии в окружающей среде нам не нужны.
— И ПХБ тоже, — напомнил мне Дольмечер. Логлин за спиной Дольмечера гаденько ухмыльнулся.
— Так вы, ребята, остановили загрязнение, да? — опередил его я.
— Да, остановили. В гавани больше не осталось ПХБ. И бактерий тоже. Никаких улик, которые могли бы повредить компании. Единственный, кто тут сел в лужу, это вы, С. Т.
Дольмечер вдруг перешел на гадости:
— Да, С. Т., тебя оттрахали.
— Везде, кроме постели, — добавил Логлин.
— Логлин, приятель, — сказал я, — я и не думал, что у нас такая драчка.
Став вдруг в боксерскую стойку, он поводил перед собой кулаками и нанес внушительный хук в пустоту.
— Бой окончен. Нокдаун в первом раунде. Вы когда-нибудь боксировали, С. Т.?
— Не-а. Предпочитаю убивать беззащитных зверушек.
Дольмечер прокашлялся с таким звуком, будто галька гремела в консервной банке.
— Мы надеялись привлечь тебя на нашу сторону.
— Мы не совсем то собирались сказать, Дольмечер, — одернул его Логлин. — Мы собирались сказать: «Смотрите, мы уже заодно».
— Ты и мы, — подхватил Дольмечер.
— Слушай, Растяпа, ты брал своего босса поиграть на выживание? — спросил я. — Могу подбросить тебе парочку пуль «дум-дум».
— Глупая игра, — отрезал Логлин.
Вид у Дольмечера сделался обиженный.
— Вся амуниция твоего босса на дне гавани, — сказал я. — В его хромированном пистолете.
— У меня есть новый, — отозвался Логлин. — Еще больше. Чтобы защищаться от террористов.
— Как сын поживает? — спросил я. — Фэн «Пойзен Бойзен». Много времени проводит на «Наутилусе»?
— Кристофер еще не созрел для скоординированной программы бодибилдинга, — несколько напрягся Логлин.
— Это уж точно. Мы с ним немного поболтали. Там, у большой горы мусора в гавани, где он торчит со своей компашкой из «Лиги успеха юных» [398]. Сколько ему? Четырнадцать? Пятнадцать?
— Семнадцать.
— Ах вот как? Ну, он производит впечатление. Хорошо бросается бутылками из-под пива.
— Спасибо.
— О какой карьере подумывает? Поджигателя?
Логлин надвинулся на меня — мелкими, шаркающими шажками боксера. Я не шевельнулся. Гораздо труднее съездить по физиономии, когда она находится на уровне твоей талии.
