Я велел ему двигать на запад, в сторону Бруклина, а сам провел тест на наличие органического хлора. Результат положительный. Мерзавцы находятся к западу от нас. Мои предубеждения вполне обоснованы.
Для полной научности мне следовало бы останавливаться возле каждого люка между Роксбери и Нейтиком, но иногда не стоит воспринимать науку чересчур уж серьезно. Второй остановкой стал Бруклин. Не паршивые его кварталы с кондоминиумами по двести тысяч долларов, а престижные — с особняками на пятьдесят комнат и черепичными крышами. Есть еще Ньютон, где живет Роскоммон и где все до единой входные двери обрамлены греческими колоннами. Жители Бруклина и Ньютона не сбрасывают в канализацию хлорсодержашие вещества, они наживаются на том, что их производят.
Еще одну проверку мы совершили в Южном Ньютоне. Тут брать пробы еще труднее, так как копов здесь больше, а одно только владение черным фургоном считается поводом для пожизненного заключения. Но раньше мне тут везло — я выезжал на чистом нахальстве. «Офицер, я Сэнгеймон Тейлор из «ЭООС Интернешнл». Мы ведем санкционированное исследование [что бы это выражение ни значило], прослеживая нелегальные сбросы в канализацию [вставьте название пригорода или городка]. Вы здесь живете, офицер? Не заметили в последнее время каких-либо перемен в своем поведении, странной сыпи на нижней части живота? Хорошо. Приятно слышать. Ну, кажется, мой ассистент почти закончил, спасибо за помощь».
Понадобилось проверить еще три колодца, прежде чем мы попали в точку. У Ньютона своя система канализации с собственными колодцами, что несколько запутывает ситуацию. Я даже пустил в ход процитированную выше речь, пока Барт проверял второй. Обычно полицию непросто убедить в том, что ты действительно работаешь на организацию экологов, но благодаря «Зодиаку» на крыше и названию «ЭООС» оранжевыми буквами выглядели мы убедительно. Нужно будет взять этот трюк на вооружение. О нас передали по рации, и у третьего колодца уже ждал коп, который, махая жезлом, отправлял машины в объезд, пока мы работали.
Нет, копов мы не одурачили, но они видели, что мы не нарываемся на неприятности, и когда они стояли рядом со своими мигалками, все шло гораздо быстрее. Собственно говоря, это полиции и нужно: чтобы все шло гладко.
Опять органический хлор. Мы направились на запад и, как только добрались в Уэллесли, стали брать пробы чаще. Это привело нас на окраину Нейтика, и тут моя задача по-настоящему осложнилась. До сих пор мы двигались по единой линии, но тут трубы разветвлялись во всех направлениях, и на каждом узле приходилось проверять колодцы.
Этого городка на моих планах не было, поэтому я прибег к примитивному методу: медленно катить, высматривая на мостовой люки, и чесать в затылке. Едва проехав озеро Уэйбен, мы заблудились, много разворачивались и рисовали схемы на обороте старой салфетки из «Макдоналдса». И решили, что имеем дело с главным руслом: множество канализационных труб Нейтика обрывалось у большого туннеля.
— У нас гребаная вечность уйдет, — логично указал Барт. К тому времени было три утра, и оставалось проверить около восьми колодцев.
— Подожди-ка секундочку.
Впереди маячил круглосуточный универсам, и, потопав туда, я открыл телефонную книгу. Там имелись только «белые страницы», поэтому пришлось искать наугад. Я пытался вспомнить все префиксы, какие берут себе хай-тек-компании. «Электро-», «Тек-», «Дина-», «Мега-», «Микро-». Минут через десять я нашел с полдюжины подобных фирм, а у последней был любопытный адрес — 100 Техдейл.
«Техдейл», вероятно, какая-то промышленная зона. Я поискал по названию: «ТЕХДЕЙЛ РАЗРАБОТКИ», а ниже адрес офиса в центре Уэллесли, и еще один — в Нейтике.
А после, да простят меня боги Науки, не удержался. Зовите это предубеждением, но я просто ничего не мог с собой поделать. Я поискал «Биотроникс Инкорпорейтед». У них тоже была лаборатория в Нейтике, да еще какая: по адресу 204 Техдейл.
В универсаме продавали подробные карты городка и окрестностей. Техдейл была такой новой, что на карты еще не попала, но продавец показал мне, где она: в паре миль по Кочитуейт-авеню в сторону озера с тем же названием. Развернув карту на прилавке, я проследил Кочитуейт-авеню до того места, где мы находились. Наш путь она пересекала примерно через четверть мили. Мы уже несколько раз по ней проезжали и видели там колодец.
Я вернулся в фургон.
— Нам нужен колодец на Кочитуейт-авеню. Вон там.
— С чего ты взял?
— Предубеждение. Чистейшее слепое предубеждение.
— Ты думаешь, негры виноваты? За этим мы ездили в Роксбери?
Мы проверили колодец. Он оказался тем самым, что мы искали. И хлор в нем еще был.
Или так я себя убедил, потому что устал и время поджимало. В тестовой пробирке у меня была жидкость, которая становилась красной при наличии соединений органического хлора. Когда я использовал ее в Дорчестер-бей и Роксбери, она приобрела цвет бургундского вина. Последняя проба вышла скорее как столовое розовое. Концентрация уменьшалась по мере того, как мы приближались к источнику. Где тут логика, черт бы меня побрал? Должно же быть прямо наоборот. Я мог бы привести в объяснение пару сумасбродных гипотез, но все они выглядели как ухищрения патологического лжеца.
А это, мальчики и девочки, вгоняло в чернейшую депрессию. По мере того как мы продвигались на север по Кочитуейт-авеню, концентрация все падала и падала. Токсины в пробах еще присутствовали и в явно противозаконном количестве, но вели себя не так, как следовало.
Мы проверили отрезок перед жилыми районами, и уровень был достаточно высок, чтобы бить в колокола. Мы выехали за черту города, и токсины вообще исчезли. Мы потеряли след.
— Значит, они не сбрасывают прямо с территории компании. Наверное, заливают в цистерны, отвозят на пару миль в городок с извилистыми улочками, а после через шланги спускают в колодцы.
Мы проехали по всем до одной улочкам этого проклятого городка и ничего не увидели. Мы проверили его канализацию и не нашли даже следов.
— Объясни мне, черт побери! — кричал я на Барта. — За домами никакого хлора. Перед домами его полно. Мы проверяем там, где из домов сбрасывают фекалии, там тоже ничего. Откуда же он берется?
Барт только смотрел в ветровое стекло и барабанил в такт музыке по рулевому колесу. Он устал.
— Давай посмотрим, что еще есть на Кочитуейт-авеню, — сказал я.
Он молча завел мотор. Проехав около мили, мы оказались в Техдейле.
Знаю я такие места: промышленная зона похожа на район новостроек в пригороде со знакомым, раздражающим лабиринтом улочек, только вместо домов здесь — огромные коробки промышленных зданий, а вместо газонов — парковки. Мы сбросили скорость, остановились и прочли логотипы на зданиях: приблизительно половина гласила одно и то же — «Биотроникс».
— Чтоб мне в дерьмо нырнуть, — сказал Барт.
— Это я уже пробовал, — пробормотал я, глядя на горизонт, раздумывающий, не позволить ли солнцу встать.
Вместо того чтобы колесить по чисто выскобленной промзоне в четыре утра на побитом черном фургоне с «Зодиаком» гринписовцев на крыше, мы остановились у кафе при бензоколонке, всего в паре кварталов от Техдейла.
Мы долили бензина в фургон и заправили баки «Зодиака» на золотую карточку «ЭООС», потом пошли пить кофе. А, какого черта! Мы умяли плотный завтрак и бросили пару-тройку монет в музыкальный автомат. Мы подружились с официанткой, которую звали Марлин. Когда мы спросили про промышленную зону, она начала сыпать названиями фирм-арендаторов.
— …и еще «Биотроникс». Но их людей мы редко видим.
— Почему? Что такого в «Биотроникс»?
— Меры безопасности. Им предписано принимать душ по приходе на работу, оттирать себя дезинфектантами, и то же самое проделывать перед выходом. Кто захочет тратить столько сил, лишь бы пойти на ленч?
— Хочешь туда проникнуть до того, как рассветет? — спросил Барт, когда Марлин исчезла. Мое уважение к этому человеку возросло: он готов почти на все что угодно!
