Мы поднялись наверх посмотреть на его коллекцию электронных игрушек и книг по военному делу. Джим заметил в ванной аварийную лампочку и пошел поглядеть, что там. Мы с Буном проверяли гостиную в стиле «Современная Классика от Дольмечера», заваленную пустыми коробками из-под пиццы и мятыми салфетками.
— Срань господня! — донесся из ванной шепот Джима. — Вы глазам своим не поверите!
Разумеется, мы бросились к нему. По пути я обо что-то споткнулся, что-то упало и раскатилось по полу: под ноги мне попался наполовину пустой мешок с углем для аквариума. Стоит ли говорить, что рыбок Дольмечер не держал?
Добравшись до ванной, мы оглядели комнатушку в коричневато-мрачном свете аварийки. Тут воняло. Первым мой взгляд выхватил полдюжины шприцов на подзеркальном столике. Потом — пузырьки, множество пузырьков с таблетками. Я начал читать наклейки. Антибиотики — все, какие только существуют. В ванной пахло хлором и смертью, на унитазе стояла до половины полная канистра отбеливателя, такая же пустая валялась в мусорной корзине. Благослови Господи мое сердце ученого, я наклонился и понюхал унитаз Дольмечера. Он вылил туда уйму отбеливателя. Это был безопасный, неорганический хлор, а не скверная ковалентная разновидность, которую мы искали. Он использовал его, чтобы дезинфицировать свой клозет.
Дольмечер был серьезно болен. Какая-то проблема с бактериями, проблема в кишечнике. Он знал, в чем она заключается, и отчаянно искал способ ее решить.
Возможно, и у меня такая же. Изучив запасы Дольмечера, я рассовал по карманам кое-какие таблетки.
Джим с Буном что-то бормотали, наклонившись над ванной.
— …или, может, крупная дробь, — говорил Бун.
— Не-а, девятимиллиметровый полуавтоматический, — возражал Джим.
— О чем это вы, ребята?.. — начал я, а потом вдруг заметил труп в ванне. Какой-то тип в костюме.
— Твой приятель о доме заботится, — сказал Джим. — Складывает тела в ванну, чтобы кровь стекала.
— И как я сразу не узнал запах? Это же путресцин.
— Путре — что?
— Путресцин. Химическое вещество, вырабатывающееся в разлагающихся телах.
Дольмечер уже заглянул в бумажник убитого, и теперь он валялся у него на груди. Поскольку я единственный был в перчатках, то мне выпало смотреть, что в нем. «Служба безопасности „Баско“».
— Меткий, однако, — заметил Джим.
У трупа было шесть дырок в груди — все на расстоянии трех дюймов друг от друга.
Мы с Буном достали из холодильника пиво, Джим налил себе ключевой воды из бутылки и мы устроились в гостиной. Пора пораскинуть мозгами.
— Знаете что-нибудь о квантовой механике, ребята? Скорее всего нет.
Они промолчали, а я продолжал размышлять вслух:
— Любая реакция, которая идет в одну сторону, может идти и в обратную.
— Ну и?
— О'кей. Для начала вот что нам известно. Тридцать лет назад «Баско» похоронила на северной стороне Спектэкл-айленда несколько огроменных трансформаторов. Завалила их мусором и забыла. Приблизительно в шестьдесят восьмом году руководство забеспокоилось, поскольку знало, что в этих трансформаторах токсины. Но ничего не могло поделать до недавнего времени — Эпохи Генной Инженерии. Они перекупили самых талантливых ученых Бостона и велели им изобрести бактерию, которая пожирала бы ПХБ.
Что ученые и сделали. Сварганили перерабатывающую хлор плазмиду и поместили ее в конкретную бактерию, известную как Echerichia coli. Такая живет в кишечнике у каждого из нас и помогает переваривать пищу. Полезная бактерия. Хорошо изученная бактерия, идеальная для таких целей. Ее все генные инженеры используют.
У них получилось. Как раз вовремя получилось. В остров врезалась старая баржа и разбила трансформаторы. Поэтому им пришлось срочно выпустить бактерию в гавань, не протестировав ее в лабораторных условиях, лишь бы убрать за собой свое дерьмо, пока ваш покорный слуга его не заметил. Сработало на славу. ПХБ исчезли.
Это — то, что мы знаем. Остальное — моя гипотеза. Как я и говорил, любую реакцию можно развернуть. Так вот, пока эти ребята пытались сконструировать плазмиду для превращения ковалентного хлора в ионный, они невольно задумались, а не возможно ли обратное: нельзя ли превращать ионный хлор, как тот, что в морской воде, в ковалентный, как в токсических отходах.
— Вот черт! — охнул Бун.
— А стоило им задуматься, они уже не могли выбросить эту мысль из головы. Ведь вся промышленность, и в первую очередь химическая, основана на одной реакции: процессе электролиза, то есть на превращении морской соли в ковалентный хлор. И делается это старым способом, требующим уйму электроэнергии. А ведь химическая промышленность уже несколько десятилетий катится в пропасть. Но если изготовить бактерию, которая достигла бы того же без электричества, только подумайте, каким подспорьем это стало бы для «Баско», «Боунера» и других старых, загнивающих корпораций. Внезапно все, что бы они ни захотели производить, становится в десять раз дешевле. В сравнении с этим положения об охране окружающей среды превращаются в пустой звук. Это принесло бы такую охрененную прибыль…
— Хорошо, зачем им эта бактерия, мы поняли, — прервал меня Джим. — Ты хочешь сказать, она у них уже есть?
— Есть. В обоих смыслах этого слова. Она им принадлежит, и они ею заразились. Кто-то облажался. Кто-то в «Биотроникс» не вовремя поковырял в носу или забыл вычистить грязь из-под ногтей, или еще что-нибудь, и их чудо-бактерия — та, которая превращает морскую воду в токсичный хлор, — попала не в тот бак.
— Но как она оказалась в канализации? — спросил Бун.
— Представь себе, что ты Плеши или Логлин. Ушлый тип. Ты кое-чему научился с тех пор, как в пятьдесят шестом открыто бросил на острове трансформаторы. На сей раз необходима ловкость. Когда будет время уничтожить этих пожирателей ПХБ на дне гавани, ты не выбросишь бактерии в бочках и не станешь выливать их в воду при свете дня. Зачем, если работу можно переложить на устаревшую бостонскую канализацию. Там уже полно E. coli. Ты спускаешь бактерии в туалет там, где их производишь, в Нейтике. Выбираешь вечер, когда собирается гроза. Как только канализация разольется, нечистоты пронесут твои бактерии двадцать миль под городом и выбросят в гавань через ККЗ в Дорчестер-бей — тот самый ККЗ, который, так уж вышло, находится совсем рядом со Спектэкл-айлендом. Большая часть бактерий умрет за недостатком ПХБ. Но кое-какие все-таки доберутся до огромной лужи ПХБ. Твой план великолепно удался. ПХБ исчезли. Тип из «ЭООС» остался с носом.
Потом вдруг уровень ковалентного хлора начинает расти. Ты перестал сбрасывать ПХБ, а он все равно растет. Это невозможно, бессмысленно. Но после нескольких простых проб один из твоих генных инженеров догадывается. Цистерна с пожирателями ПХБ была заражена очень небольшим числом бактерий, которые делают как раз обратное. Они попали в канализацию вместе с остальными. Поначалу ничего особенного не происходило. По сравнению с колонией пожирателей ПХБ их было совсем мало. Но через несколько недель эти вредные бактерии размножились. Они могут размножаться сколько угодно. У них неограниченный запас пищи — вся соль в семи морях.
Я отпил пива, дав им переварить услышанное.
— И всю соль можно превратить в органический хлор? — едва не подавился вопросом Бун.
— Давайте пока об этом не беспокоиться, — сказал я. Бун с Джимом нервно рассмеялись.
— Ну, как с ядерной войной, — утешил я. — К этой мысли мы же привыкли.
— А при чем тут тип в ванне? — спросил Джим.
— Идем дальше. Ты понимаешь, что крепко влип. Парень из «ЭООС» возвращается и обнаруживает, что уровень ПХБ растет, и даже прослеживает токсины до твоего ККЗ. Он пока не понимает, что происходит, но у тебя серьезные проблемы уже сейчас и ты не можешь рисковать. Ты пытаешься его убить.
А заодно переходишь к плану Б. Ты с самого начала знал, что однажды твое преступление может обнаружиться. Но ты к этому приготовился. Вот почему ты вообще использовал канализацию. Выбираешь одного из своих сотрудников, про которого всем известно, что он усердный работник, настоящий фанатик, и подмешиваешь ему в еду немного бактерий. Они поселяются у него в кишечнике. Всякий раз, когда он срет и спускает воду, в гавань отправляется новая порция. Поэтому, если бактерии когда-нибудь проследят до твоей компании, ты просто скажешь: «Ну, наш сотрудник переборщил от энтузиазма и нарушил исключительно жесткие меры предосторожности, которые мы ввели. В результате он заразился и всякий раз, когда пользовался туалетом, выпускал в океан очередные бактерии».
