— Леди Уилбердон. Как поживаете? — сказала она, отвечая на рукопожатие.
— О, боже, — сказал Зельдо и кинулся прочь, громко давясь.
Сотрудники перестали дышать. Доктор Радхакришнан почувствовал жар в затылке. Он устал, он был в растрепанных чувствах и совсем позабыл о перчатках. Рука леди Уилбердон была теперь вся перемазана мозгами мистера Беспечного Ходока.
Несколько мгновений в воздухе висело ощущение катастрофы, пока он пытался придумать хоть какой-то способ привлечь ее внимание к этому обстоятельству, не совершив притом нарушения этикета еще худшего.
— О, да все в порядке, — сказала она, успокаивающе взмахнув окровавленной рукой. — Я месяц проработала в лагерях беженцев в Курдистане в самый разгар восстания, и совершенно не боюсь чуть-чуть испачкаться. И я вовсе не думала, что вы должны прерывать работу только для того, чтобы пожать руку незваной гостье.
Доктор Радхакришнан неуверенно оглянулся, надеясь найти кого-нибудь, кто знал, кто такая эта леди, зачем она здесь, как ей удалось пройти мимо сикхов-коммандос у главных ворот со всеми их 12,7- миллиметровыми пулеметами.
За ее спиной он заметил еще одну женщину — поменьше размером, этакую тетушку — беседующую с мистером Сальвадором. Мистер Сальвадор то и дело бросал взгляды на спину леди Уилбердон; он хотел быть здесь, а не там, но определенно никак не мог закруглить светскую беседу с другой женщиной.
ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА…
— Вы, эээ… гостья мистера Сальвадора? — спросил доктор.
— Да. Мы с моей секретаршей мисс Чепмен оказались в Дели проездом — мы совершаем инспекционную поездку — и нам пришло в голову, что недурно было бы заглянуть и посмотреть, как продвигается проект Баки.
— Баки?
— Да. Баки. Бакминстер Сальвадор.
— Его зовут Баки?
— Бакминстер. Дети в школе завели привычку звать его Бэ Эм [421], для краткости, но мы это пресекли. Это невоспитанно и жестоко.
— В школе?
— Школа для трудных подростков леди Уилбердон в Ньюкасл-апон-Тайн.
— Я не знал, что существуют такие заведения, как школы для избалованных мальчиков, — произнес доктор Радхакришнан оцепенело.
— О да. Видите ли, в Англии таких мальчиков очень много. И родители стремятся поместить их в среду, способную предоставить им опору…
— Хватит! — вмешался мистер Сальвадор.
Доктора Радхакришнана поразил его вид: он неожиданно побледнел и вспотел. Маска полнейшей уверенности треснула, мистер Сальвадор буквально вращал глазами, явно потеряв над собой контроль.
— Чего именно хватит, Баки? — спросила леди Уилбердон, скрестив взгляды с мистером Сальвадором, который рядом с ней вдруг оказался коротышкой.
— Хватит стоять здесь, в этом неопрятном помещении, когда я могу угостить вас прекрасным обедом на Коннот-Плейс! — вывернулся мистер Сальвадор. Он был на волосок от того, чтобы слететь с нарезки.
ВУББА ВУББА ВУББА ВУББА…
— О, но я вполне в состоянии найти ресторан и самостоятельно заказать еду, если захочу. Не каждый день мне выпадает возможность осмотреть передовое неврологическое заведение, — сказала леди Уилбердон.
— Осмотреть? — переспросил доктор Радхакришнан.
Вопрос, казалось, сбил ее с толку.
— Да. Ну, я подумала, что пока я здесь…
— Естественно, вы можете все здесь осмотреть, леди Уилбердон, — сказал мистер Сальвадор, бросая на доктора Радхакришнана панический предостерегающий взгляд.
Очевидно, о сопротивлении нечего было и думать.
Внезапно леди Уилбердон уставилась на что-то за спиной доктора Радхакришнана и выражение ее лица совершенно изменилось. Теперь это было чудесное, милое, прекрасное лицо матери, встречающей детей из школы.
— Здравствуйте, сэр, как вы поживаете? Сожалею, что ворвалась без приглашения.
Она смотрела на мистера Копробола.
Мистер Копробол смотрел на нее. Прямо в глаза. На лице его даже появился намек на улыбку.
— Вубба вубба, — сказал он.
— Очень хорошо, благодарю вас. Может быть, доктор Радхакришнан будет так любезен представить нас?
— Да. Леди Уилбердон, это мистер Банерджи. Мистер Банерджи, леди Уилбердон.
— Приятно познакомиться.
— Вубба вубба вубба.
Мистер Сальвадор воспользовался этим перерывом в беседе, чтобы сесть на край пустой койки и уронить лицо в ладони.
— Насколько я понимаю, мистеру Банерджи предстоит вскоре одна из этих чудесных новых хирургических процедур, о которых рассказывал Баки.
— Вубба вубба вубба.
— Вообще-то она уже состоялась, — сказал доктор Радхакришнан. Не было никакого смысла притворяться.
Леди смешалась, но самую чуточку.
— Понимаю.
— До операции он не мог ни сидеть, ни говорить. Сейчас, как видите, он находится в сидячем положении уже довольно продолжительное время, а также научился произносить «вубба вубба».
— Вубба вубба вубба, — произнес мистер Копробол.
— И вы полагаете, что со временем он научится произносить и другие слова?
— Совершенно уверен в этом. Видите ли, имплантат еще не вполне прижился. В его голове находится мощный компьютер, но прямо сейчас связи сильно перепутаны. В компьютер не загружена программа. Нам придется учить его говорить несколько недель или даже месяцев.
— Понимаю. Значит, за операцией следует длительный период реабилитации?
— Именно так.
— И новое здание, которое вы сейчас строите, позволит обеспечить надлежащие условия, которых, как я заметила, вы лишены здесь.
— Совершенно верно.
— Вубба вубба вубба вубба, — сказал мистер Копробол.
— Очень приятно было встретиться с вами, мистер Банерджи, — сказала леди Уилбердон, — и я желаю вам всего самого наискорейшего и успешного излечения.
И она покинула палату мистера Копробола, вынудив доктора Радхакришнана последовать за ней.
— С ним у нас связаны самые смелые надежды, — сказал он.
— Я уверена в этом, — сказала леди Уилбердон. — Но я заметила, что другой ваш пациент оказался не столь удачлив.
Она смотрела на мистера Беспечного Ходока, распростертого на окровавленном столе с вывалившимися из черепа мозгами и лежащей рядом черепной крышкой.
Мистер Сальвадор не успел еще собраться с мыслями, которые раскидало по всей Индо-Гангской равнине. Доктору Радхакришнану предстояло выпутываться самостоятельно.
Эта женщина, вероятно, была важной персоной. Он никогда о ней не слышал, но в отношении таких, как она, никаких сомнений возникнуть просто не могло.
— Имя леди Уилбердон гремит по всему миру, — сказал он.
— Я седьмая, носящая этот титул, — сказала она, — и наименее известная из всех.
— Вы определенно довольно много путешествуете по инспекционным делам.
— Сотни учреждений по всему миру, да.
— В таком случае, вы, вероятно, лучше многих понимаете, что пациенты, попадающие к нам, часто находится в крайне тяжелом состоянии.
— Я полностью осознаю это.
— В том, что некоторые из них прощаются с жизнью, находясь на нашем попечении, нет ничего необычного.
— Да, — сказала леди Уилбердон, — но этот бедный джентльмен скончался после вашей операции, не так ли?
— Ха-ха! — сказал доктор Радхакришнан. — Вы невероятно проницательны!
Это было невозможно отрицать.
— Как вы догадались?
Может быть, связи этой женщины куда обширнее, чем он предполагал.
— Я не эксперт в анатомии, — сказала леди Уилбердон, — но глядя на этого джентльмена, я замечаю, что вы отпилили ему верхушку черепа и извлекли наружу изрядный объем серого вещества, которое, полагаю, является его мозгом.
— Совершенно верно.
— И я позволяю себе предположить, что директор этого института не стал бы утруждать себя детальной аутопсией пациента, скончавшегося по совершенно случайной причине.
— Инфекция, — сказал доктор Радхакришнан. — Послеоперационные раны оказались заражены нозокомиальным микробом — то есть микробом, который он подцепил в больнице.
— Я знакома с терминологией, — сказала леди Уилбердон, обменявшись ироническим взглядом со своей компаньонкой.
