— Окей, это мы поняли, — сказал Мел. — Расскажи об институте.
— Прекрасное место на калифорнийском побережье. Очень уединенное. Имеет собственный частный аэропорт. Обширная территория для отдыха.
И снова Мел Мейер и губернатор обменялись многозначительными взглядами.
— Человек — даже знаменитый — может въехать и выехать незамеченным?
— Мел, ты можешь прилететь туда, прогуляться по дороге до института, позагорать во дворе, искупаться на пляже, и никто тебя не увидит.
— Прочитай мне чертежи, — сказал Коззано.
— Хочешь узнать о самом здании? — предположила Мэри Кэтрин.
— Да.
— Здание красивое и новое, как и все остальное вокруг. Некоторые его части даже еще не закончены. Операционный театр там совершенно невероятный, он выглядит завершенно, но убедиться в этом нельзя никак — разве что провести там операцию на мозге. Палаты роскошные. Они там только одноместные. Большие окна и балконы над океаном. Пациенты сидят на балконах, смотрят телевизор, слушают музыку, все такое.
— Ты видела там настоящих пациентов? — спросил Мел.
— Да. Но по соображениям приватности мне нельзя было заходить в палаты и говорить с ними. Я видела одного-двух издалека — они сидели на балконах в креслах-каталках, читали газеты или просто смотрели вдаль.
— Ты видела там пациентов. И это значит, что они на самом деле проводят операции на людях, — сказал Мел.
— Думаю, именно к такому заключению нас и подводят, — сказала Мэри Кэтрин.
— Хорошо замечено. Хорошо замечено, — сказал Мел.
— Ты думаешь, нас подводят к ложному заключению? — недоверчиво спросила Мэри Кэтрин.
— А разве можно узнать точно?
— Была там пара незначительных деталей… — произнесла она слегка неуверенно.
— Рассказывай все, — сказал Мел. — Мы решим, что незначительно, а что нет.
— В какой-то момент я зашла в ванную вымыть руки. И когда я открыла кран, он закашлялся.
— Закашлялся?
— Ну да. Некоторое время плевался. Как будто в трубах был воздух. Такое случалось и дома, когда папа чинил трубы.
Сперва Мел качал головой, не понимая, о чем речь. Затем его глаза изумленно расширились. Затем прищурились.
— Ты была первой, кто воспользовался краном в женском туалете, — сказал Мел.
— Проклятие! Я думаю, ты неправ, — сказал Коззано Мелу.
— Поскольку некоторые части здания все еще недостроены, они могли поменять какие-то трубы с тех пор, как ванной пользовались, — сказала Мэри Кэтрин, — и поэтому в них попал воздух.
— Пожалуйста, продолжай, — сказал Мел. Он вел себя, как адвокат в зале суда, допрашивающий нейтрального свидетеля.
— Я немного погуляла по территории. Прекрасное место для прогулок. И на обрыве над морем, в нескольких сотнях ярдов от здания, за небольшим возвышением, я нашла остатки костра. Кто-то свалил в кучу солому и сжег ее.
— Солому? — переспросил Мел.
Коззано кивнул.
— Сохраняет двор скользким.
— Когда мы заливали бетон на ферме, мы накрывали его влажной соломой. Бетон должен оставаться влажным несколько дней, а лучше — неделю или две, пока не схватится, — сказала Мэри Кэтрин. — Поэтому неудивительно, что там, где строят железобетонное здание, скопилось много соломы. Вокруг полно ранчо, естественно, они использовали солому. Когда я возвращалась от костра к зданию, то видела там и сям клочки, застрявшие в кустарнике, и многие были заляпаны цементом. Некоторые были еще влажные.
— Значит, когда они закончили, они избавились от соломы, оттащив ее на утес и спалив, — сказал Мел.
— Ну да. Ее жгли накануне вечером, — сказала Мэри Кэтрин.
— Как ты узнала? — спросил Коззано.
Мэри Кэтрин подняла вверх мизинец правой руки. Кончик был вишнево-красный.
— Я совершила ошибку, сунув палец в пепел.
— Они избавились от соломы прямо перед твоим приездом, — сказал Мел.
— Она была сложена где-то недалеко после окончания строительства, — сказала Мэри Кэтрин. — Они знали, что я приезжаю, и хотели, чтобы место выглядело опрятно — ну и сожгли ее.
— А как же чертовы пациенты? Как же остальные потенциальные инвесторы? Ради них они не захотели прибраться? — спросил Мел. — Что в тебе такого особенного?
— Это просто совпадение, — сказал Коззано.
— Думаю, строительство закончилось за день до твоего приезда, — сказал Мел.
Все, кроме него, нервно рассмеялись.
— Херня, — сказал Коззано.
— Мел, ты показывал мне фотографию института две с половиной или три недели назад, — сказала Мэри Кэтрин. Она произнесла это шутливо. Она знала, к чему он ведет. Он любил делать категоричные заявления — просто чтобы встряхнуть собеседников.
— С этой фотографией было что-то неладно. Она выглядела слишком чисто. Думаю, это был фейк, — сказал Мел.
Коззано покачал головой, и покрутил пальцем около уха. Не было никакого смысла спорить с Мелом, когда он переключался в боевой режим.
— Сейчас есть способы создавать такие фальшивки, — настаивал Мел.
— А пациенты, которых я видела?
— Актеры.
— К чему ты ведешь, Мел? — спросила Мэри Кэтрин.
Задавая вопрос, она краем глаза поглядывая на отца, пытаясь представить, что он сказал бы, если бы мог.
— Я не могу придумать ни единого логического объяснения твоей версии.
— Я могу. Дело вот в чем — Кувер столкнулся с этим парнем из «Пасифик Нетвеа», Кевином Тайсом. Познакомились, наверное, на гольфе или еще где. И Кувер рассказал Тайсу об том другом парне, Радхакришнане, и его работах с бабуинами. Кувер — скучающий старик с доброй душой, он смотрел на это как на способ помочь жертвам инсульта. Но Тайс — человек больших идей, который читает слишком много фантастики, его не устраивает положение миллиардера, ему еще подавай суперкомпьютер в голову. Потому что если твой рассказ — правда, то в один прекрасный день процесс установки чипов в человеческие головы станет поточным. Это как раз та индустрия, в которую Тайсу надо запрыгнуть прямо сейчас, чтобы через пару десятков лет стать первым в мире триллионером.
И вот Тайс начинает вкачивать туда деньги, руководствуясь уже собственными интересами. Ребята из Элтона продолжают работать с бабуинами, иногда, может быть, прихватывая каких-нибудь неприкасаемых в Калькутте или еще где, и готовятся к операциям на людях. И тут у губернатора Коззано внезапно случается удар. И Тайс с Кувером воспринимают это как дар божий. Починка мозгов кого-нибудь столь могущественного и знаменитого обеспечит их новой индустрии быстрый старт. Поэтому они тут же подсуетились и построили эту клинику в Калифорнии. Готов биться об заклад, что она уже строилось, так что им понадобилось только чуть-чуть ускорить процесс. Просто чтобы успеть закончить ее вчера, чтобы успеть произвести впечатление на присутствующую здесь доктора Мэри Кэтрин Коззано. Но она оказалась слишком наблюдательной.
— Херня, — сказал Коззано.
— Даже если ты все правильно истолковал, — сказала Мэри Кэтрин, — то наихудшее объяснение из возможных — это что они так хотят заполучить папу в клиенты, что специально ради него поджали расписание.
Мел некоторое время это обдумывал. Коззано, явно веселясь, наблюдал за его лицом.
— Мне не нравится мысль о том, что они используют Вилли в качестве морской свинки, — сказал Мел.
— Тьфу, — сказал Коззано. — Мертвый пионер лучше живого придуря.
— Хочешь участвовать в этом? — спросила Мэри Кэтрин.
— Черт, да! — сказал Коззано.
Мел закрыл глаза и с сомнением покачал головой.
— Есть один шаг, который мы можем сделать прямо сейчас, и который ни к чему нас не обязывает, — сказала Мэри Кэтрин. — Я не могу понять, нравится мне все это или нет. Но я должна дать вам всю информацию. Как ты сам сказал, Мел, мы все здесь взрослые люди.
— Что такое? — осторожно спросил Мел.
— Завтра папе надо ехать на рутинную проверку в Шампань, в клинику Бурке. Пока он там находится, мы можем договориться о биопсии.
— Биопсии чего?
— Клеток мозга.
— Но зачем?
