Коззано опять повернулся к микрофонам и произнес:
— Неважно, насколько плачевной рисуют ситуацию экономисты и эксперты — я думаю, что страна, способная производить такие самолеты, как этот, может добиться чего угодно, если хватит решимости.
Вишняк почувствовал облегчение от того, что такой великий человек, как Коззано, испытывал те же чувства, что и он, и что эти чувства не были слепым и тупым патриотизмом. Но по природе своей он был дерганым, подозрительным типом, и эти утешительные слова не могли удовлетворить его надолго.
— Далее: я бы солгал, если бы остановился на этом, как будто слова утешения способны устранить торговый дефицит, — сказал Коззано. — Вдохновляющие речи и глянцевые картинки в журналах не заставят экономику работать. Мы должны давать нашим детям образование. Но не так, чтобы забивать их головы фактами и схемами — а чтобы передать им ценность тяжелого, упорного труда.
Вот это было уже лучше. Коззано говорил дело. Хотя с другой стороны, Вишняк начинал уже испытывать легкий скептицизм по отношению к политикам, склонным поболтать об образовании. Образование — это очень хорошо, но оно не поможет вытащить экономику из ямы в ближайшие двадцать лет. А уж таким, как Флойд Уэйн Вишняк, от него и вовсе никакого проку.
— Многие считают, что говоря об образовании, я имею в виду детские сады и начальные школы, — сказал Коззано, — но термин «образование» следует понимать гораздо шире. Образование — это процесс длиной в жизнь. Безработный, оставшийся не у дел рабочий со Среднего Запада способен получить от образования не меньше, чем пятилетний малыш.
— Погодите-ка минуточку, черт возьми, — произнес Флоуд Уэйн Вишняк вслух.
Это было уже слегка чересчур — вот этот кусок про оставшегося не у дел рабочего со Среднего Запада. Он перемотал назад ментальную запись последних нескольких минут и воспроизвел ее по новой, не обращая внимая на остаток речи Коззано (Коззано заговорил о необходимости самореструктуризации корпоративной Америки).
Вишняк поднес часы Дика Трейси к глазам и внимательно присмотрелся к картинке. У Коззано не было при себе никаких заметок. Было непохоже, что он пользуется телесуфлером. Он весьма естественно смотрел по сторонам и говорил, казалось, экспромтом. Эту неожиданная его особенность была замечена и отмечена всеми газетами, которые Вишняк читал в течение лета: Коззано, всегда записывавший речи на бумажку и затем читавший с нее, в точности придерживаясь текста, в последние несколько месяцев выработал умение говорить по наитию.
Флойд Уэйн Вишняк начал догадываться, как именно. Уильям Э. Коззано читал его мысли. Он читал мозговые волны Вишняка и говорил именно то, что тот и хотел услышать! Как он это делал? Без сомнения, с помощью часов. Часы были ключом ко всему.
Вишняк повернул руку тыльной стороной вверх и посмотрел на маленькую кнопочку, одно нажатие на которую расстегнуло бы браслет. Стоит ему снять часы, и он снова превратится в свободного человека, а Уильям Э. Коззано потеряет способность читать его мозговые волны. Он носил их, не снимая, последнюю пару недель, и кожа под браслетом яростно зудела. Но не смотря ни на что он не мог от них избавиться. Вишняк доверял своим инстинктам. Он знал, что за ним наблюдают и что избавление от часов означало верную смерть — солидную дозу моллюскового яда прямо в вену. Он никогда не снимет эту штуку. У него самоубийственная миссия.
Он спрыгнул с борта, забрался в кабину, откопал под сиденьем дорожный атлас и начал обдумывать маршрут наступления на гнездо мирового зла.
49
Сразу после того, как Флойд Уэйн Вишняк въехал на территорию большого Вашингтона, с ним произошло исключительно беспрецедентное, шокирующее событие: он получил работу.
И произошло это в «Пентагон Плаза». Он явился туда, предчувствуя кровавую баню, и в итоге написал заявление о приеме. Непредсказуемость жизни в Америке служила для него неисчерпаемым источником изумления.
Полдня он потратил на разведку. «Пентагон Плаза», как он заключил, объехав ее вокруг с десяток раз на большой скорости, была единым зданием, которое выглядело как целый комплекс строений, стоящих впритык. Здесь имелась и парковка (богатым и могущественным никак нельзя без собственного парковочного места!), и огромное приземистое сооружение, почти невидимое за ней, и пара поднимавшихся над ней небоскребов — «Пентагон Тауэрс». Но все они являлись частями единого целого — крепости тьмы, твердыни «Огл Дата Рисеч».
Как лучше всего к ней подобраться? Его карты утверждали, что за «Пентагон Плаза» располагалась станция метро. Удобный способ проникновения. Подумав, он отверг эту идею. Он понятия не имел, что его ждет. Если его не убьют, то придется в темпе уносить ноги, а подземка — не самый подходящий для этого путь. Лучше иметь пикап под рукой.
Он мог оставить машину снаружи снаружи и войти или же — дерзкий замысел! — въехать по парковочному пандусу. Этот замысел, несмотря на его невероятную наглость, обладал значительными преимуществами, ради которых стоило хотя бы попытаться. Он несколько раз проехал мимо пандуса — очень медленно, с опущенными окнами — наблюдая, как по нему заезжают другие. Все проделывали это совершенно спокойно. Они подкатывали к маленькому автомату, нажимали кнопку и вытаскивали талончик. Ворота поднимались и они въезжали внутрь. Никто их не проверял. Не надо было даже предъявлять документы.
Итак, попытка — не пытка. Худшее, что его ожидало — это что придется пробивать ворота. Он въехал на рампу. В его кровеносной системе циркулировало столько адреналина, что даже зубы заныли, а десны распухли и горели.
Он остановился у автомата, и стараясь выглядеть непринужденно, как будто занимался этим каждый день, протянул руку и надавил на кнопку. Автомат выплюнул картонный талончик. Вишняк его выдернул. Ворота пошли вверх.
Спокойно, как завсегдатай, Флойд Уэйн Вишняк повел пикап в утробу «Пентагон Плаза».
Парковочный пандус никаких тайн не хранил. Он нашел свободное место и сдал туда задом. Этот неортодоксальный маневр перепугал других желающих запарковаться, и они выразили свои чувства бибиканьем, но а) они могли пойти нахер, б) у него был пистолет и в) ему было необходимо встать именно так, чтобы при необходимости сразу стартовать.
«Флейшекер» висел у него подмышкой. Он приобрел несколько удлиненных магазинов на тридцать патронов. Снаряженные пробивающими тефлоновую броню пулями, они покоились в длинных карманах на бедрах. Чтобы достать магазин, ему надо было только протянут руку и отстегнуть клапан — доля секунды. Один магазин уже торчал в рукоятке "Флейшекера", отчего тот сделался тяжелым, громоздким и похожим на букву L. Его ветровка «Куад Ситиз Уиплаш» скрывала оружие вполне надежно, если не держать ее расстегнутой и прижимать локоть к боку.
Он запер пикап (еще не хватало, чтобы средство отступления сперли, пока он занят внутри) и сквозь воздушный переход и несколько стеклянных дверей проследовал в соседнее приземистое здание.
Штаб-квартира «Огл Дата Рисеч» оказалась хитроумно замаскированной под модный магазин!
Вишняк заставил себя сохранять спокойствие. Он миновал гигантские витрины с женской обувью, стараясь держаться так же спокойно, как и окружающие, словно бывал здесь постоянно. Он вел себя так в предположении, что универмаг служил лишь фальшивым фасадом, как в «Миссия невыполнима», и простирался не больше, чем на тридцати метров в глубину. Вот сейчас он выйдет из обувного отдела и увидит мониторы мозговых волн и спутниковые тарелки. Тут наступит черед «Флейшекера», который и положит конец зловредной деятельности Огла. Вишняк при этом, наверное, погибнет, а Коззано освободится от электронных уз.
Но за обувным магазином обнаружился отдел женских сумочек. За сумочками — женская одежда. Парфюмерия. Косметика. Он поднялся на лифте (не останавливайся! иди и смотри!) и обнаружил витрины с телевизорами и маленький ресторан. И так далее и тому подобное.
