Этот вариант Син Хэрян отмел сразу. Да и вообще, складывалось ощущение, что Чжэхи предложил сдаться просто потому, что ему больно и он не хочет бродить по базе в таком состоянии.
У меня, признаться, тоже не было гениального плана, и я просто назвал единственное на Второй базе место, куда мне хотелось попасть. На фоне предложений типа «давайте поможем Мухёну покончить с собой» и «давайте сдадимся и станем заложниками» мое звучало вполне безобидно.
– Эм… Раз уж мы добрались до Второй базы, то я бы хотел заглянуть в выставочный зал. Всего на пару минут.
– Вы хотите с кем-то встретиться или что-то забрать? – уточнил Син Хэрян.
– Нет. Говорят, там выставлена коллекция драгоценных камней. Хочу на них посмотреть.
Я слышал, что на некоторых алмазах выгравировано мое имя, и теперь мне хотелось увидеть их своими глазами. Вполне возможно, что это вранье, очередная ловушка, чтобы заманить меня в выставочный зал, но… что будет, если просто взять и разнести всю эту коллекцию? Впрочем, минералы должны быть невероятно твердыми…
Вы только посмотрите на меня: чувствую себя так, будто по мне слон прошелся, и заявляю о желании осмотреть выставочный зал, словно какой-нибудь турист.
Син Хэрян смерил меня пристальным взглядом, а потом сказал:
– Нам нужно заглянуть на фудкорт.
– Тебе что, перекусить захотелось? – с недоумением уставился на него Чжэхи.
Син Хэрян только покачал головой:
– Нет. Мы пойдем туда не за едой.
– На Второй базе куча ресторанов. В какой именно ты собрался?
– В заведение под названием «Хлеб да соль». Оно находится в центре фудкорта. Туда и направимся. Если нам вдруг придется разойтись, встречаемся у этого ресторана.
– Там что, спрятаны пистолеты или какое-нибудь другое оружие?
Син Хэрян слабо улыбнулся:
– Было бы неплохо.
Название ресторана само по себе звучало странно.
– Там что, подают только хлеб с солью?
Мой вопрос заставил обоих усмехнуться. Син Хэрян потянулся к красным от лопнувших капилляров глазам, но вовремя спохватился и опустил руку.
– Нет, это обычный русский ресторан. Просто у русских есть старинная традиция встречать почетного гостя с хлебом и солью, которые символизируют достаток, чистоту намерений и радушие. Гость, в свою очередь, отламывает кусок хлеба, макает его в соль и ест.
В такие минуты особенно чувствуется, что на Подводной станции живут не только азиаты, которые выросли на рисе, но и жители тех стран, где в ходу пшеница. Даже русский ресторан здесь есть… Впрочем, чему я удивляюсь, Первая и Вторая базы изначально были рассчитаны на туристов.
– А что будет, если отказаться от хлеба? – спросил я.
– Никита рассказывала, что это считается страшным оскорблением. Отмахнуться от хлеба или сказать, что он невкусный, – это почти как плюнуть хозяину в лицо.
Я удивленно подумал: «Неужели кто-то и правда отказывается от еды, да еще настолько грубо?»
– Кто-то так делает?
– Не знаю. Меня, по крайней мере, русские ни разу хлебом и солью не встречали. А вот чаем угощали часто.
Чжэхи на секунду задумался, словно вспоминая, бывал ли вообще в ресторане под названием «Хлеб да соль», а потом сказал:
– В этом местечке подают неплохой суп – борщ называется. Дороговат, правда. А еще у них есть каша. До того, как на станции открыли стоматологический кабинет, можно было увидеть, как люди, получив от нашего командира в зубы, переходили на эту кашу. Забавное зрелище.
«Значит, кашу на Подводной станции тоже подают», – отметил я про себя, разливая чай по опустевшим кружкам. Эх, бывали же дни, когда мы сидели и просто мирно пили чай…
Мне почему-то вспомнилась Кан Сучжон, и я повернулся к Син Хэряну:
– А может, устроить на базе пожар? Ну чтобы заставить и террористов и заложников разбежаться.
Чжэхи ошарашенно уставился на меня, обдумал услышанное и протянул:
– Вау. Ты и правда страшный человек. Только прибыл на станцию, ничего толком не знаешь, а уже предлагаешь такие радикальные решения.
Я ожидал, что Син Хэрян отмахнется от моей идеи, как от полной ерунды, но, к моему удивлению, он задумался и едва заметно кивнул.
– Неплохая идея. Но если на Второй базе вспыхнет пожар, остановить его будет крайне трудно. Террористы, скорее всего, бросят заложников и сбегут. Нам тоже придется бежать. При пожаре куда чаще умирают не от огня, а от дыма.
Почему от дыма умирают чаще, чем от огня? Неужели он распространяется настолько быстро?
– А как тут вообще тушат пожары? – спросил я и сразу же задумался.
Вряд ли пожар – частое явление на станции. Может, он здесь вообще никогда не вспыхивал.
– Огнетушителями. Если они не справляются, перекрываем подачу воздуха в зоне пожара.
Выходит, если начнется пожар, то всем на Второй базе не поздоровится. Я привык думать, что огонь гасят водой, и концепция «перекрыть подачу воздуха» стала для меня неожиданностью.
– А нельзя… не знаю… запустить внутрь морскую воду?
Я имел в виду не затопить базу, а устроить небольшой потоп, чтобы ошарашить террористов. Вода ведь безопаснее огня, верно?
Син Хэрян указал большим пальцем в сторону двери и, глядя на меня, сказал:
– Тогда Вторая база превратится в одну большую «Симчхон-7».
Ах да. Из-за чудовищного давления вода хлынет внутрь, воздух в помещениях сожмется, и мы будем этим воздухом дышать. У людей начнется кессонная болезнь, как у нас троих, если, конечно, они не погибнут раньше.
После того как я сначала предложил поджечь базу, а потом затопить ее водой из моря, Чжэхи долго молча смотрел на меня, потом наконец сказал:
– Не знаю, что вы с командиром в итоге решите, но если все сведется к тому, чтобы устроить на базе пожар… я помогать не буду. Я на многое ради тебя готов, спаситель, но поджоги – это вообще не моя тема. – Он медленно осмотрел комнату; взгляд у него был какой-то пустой, тоскливый. – Я и сюда устроился только потому, что ненавижу пожары… А толку. – Вздохнув, Чжэхи снова повернулся ко мне. – Если вдруг начнется пожар или еще какая-нибудь фигня и террористы оставят заложников… что ты собираешься делать? Мы пойдем своей дорогой? Или заберем их с собой?
– Заберем. Будем выбираться вместе.
– Мы можем погибнуть по пути. И ты, и я сейчас в полном раздрае. Подумай, может, стоит попытаться уйти одним. Шансов выжить будет в разы больше.
– Чего ты вообще за меня волнуешься? Если я умру, то просто вернусь к чекпойнту.
Глава 264. То, что не горит. Часть 2
– Сейчас тебе так не кажется, но однажды ты и сам поймешь, что лучше спасать только тех, кто тебе действительно дорог. И что порой легче начать заново. Тогда ты поймешь и нас, тех, кто нуждается в спасителе, – сказал Чжэхи, глядя на меня спокойным, почти неживым взглядом. – Я все понимаю: ты от чистого сердца хочешь спасти других. Просто по доброте душевной. Но есть люди, которые не стоят того, чтобы их спасали. Поможешь им, а они даже не запомнят. А когда помощь понадобится уже тебе, просто отвернутся и сбегут, спасая собственные шкуры. Сейчас ты им сочувствуешь, но потом… потом будешь испытывать только раздражение. И жалеть о потраченном времени и упущенных возможностях.
Я открыл рот, и Чжэхи наклонился ко мне чуть ближе, будто боялся пропустить хоть полслова.
– Может, ты и прав. Я обычный человек, и, если мне снова и снова придется переживать одно и то же, я и сам не знаю, какой выбор в итоге сделаю. Может, однажды я и правда поступлю так, как ты говоришь, и спасу только нескольких. Но сегодня давай поступим иначе. Давай спасем всех. Выйди за рамки привычного сценария хотя бы на один день.
Син Хэрян посмотрел на нас обоих и сказал:
– Отдохнули, и хватит. Встаем.
