— Имир, — кивнула Луиза, растягивая гласные так же, как это делал Шон в ее присутствии.
Имя, взятое из скандинавской мифологии, древний ледяной гигант. Использовано Шоном в качестве кодового обозначения куска льда, который был целью его проекта и который он намеревался доставить обратно.
— Да. Но это неофициальное название. Шон довольно скрытный.
— И как же он собирается перейти с орбиты на орбиту? — спросила Луиза. — С геоцентрической — мы ведь сейчас на ней, да?
— Да.
— На гелиоцентрическую?
— Ну, сначала ему надо будет поменять плоскость орбиты — с наклонной, где мы находимся вместе с «Иззи», на экваториальную. Там он подберет остальное оборудование.
— Почему его не отправят прямо сюда?
— Маневры по изменению плоскости требуют немалых затрат. Одно дело, когда плоскость меняют только Шон, Ларс и «открывашка», но отправлять сюда весь комплект экспедиционного оборудования лишь затем, чтобы потом менять плоскость, было бы безумным расточительством. — Дина умолчала о другой причине — основная часть оборудования Шона была столь дико радиоактивна, что никто и не позволил бы ей приблизиться к «Иззи».
— Понятно. Но речь все еще идет о геоцентрической орбите?
— Верно, всего несколько сот километров над Землей.
— И как он вместе с оборудованием перейдет на гелиоцентрическую?
— Существуют различные способы, — ответила Дина, — но, насколько я знаю Шона, он пойдет через портал L1.
— Понятия не имею, что это такое, — признала Луиза, не удержалась и хихикнула. — Каждый раз, когда я слышу, что люди вокруг разговаривают подобным образом, мне кажется, что меня забросили прямиком в фантастический фильм.
— Док Дюбуа, скорее всего, объясняет это во второй части видео, — Дина кивнула на планшет Луизы, — но основная идея довольно простая. — Дина повертела головой и высмотрела набитый одеждой сетчатый мешок. Вытащив мешок из ниши, она отправила его к центру каюты. — Это Солнце. — Похлопав себя по карманам, она нашла в одном пластиковую бутылочку с таблетками, средством от тошноты, которое попросил у нее кто-то из вновь прибывших. Открыв бутылочку и вытащив закрывавший горлышко комок ваты, Дина подтолкнула его поближе к Луизе. Жертве морской болезни придется потерпеть еще несколько минут. — Это Земля, на гелиоцентрической орбите. — Дина аккуратно вытряхнула из открытого горлышка несколько таблеток, позволив им свободно плавать, и закрыла бутылочку. Потом стала размещать таблетки в пространстве между «Солнцем» и «Землей».
— Астероиды? — высказала догадку Луиза.
— На данный момент скорее абстрактные математические точки, — поправила ее Дина. — Они называются точками Лагранжа, или точками либрации, и в каждой системе из двух тел их пять. Геометрия всегда одна и та же. Две точки, L4 и L5, находятся далеко по сторонам. Я не буду их показывать, здесь попросту не хватит места. Но остальные три расположены непосредственно на прямой, соединяющей Землю и Солнце. — Оттолкнувшись, Дина проплыла за «Солнце» и разместила там таблетку в точке, прямо противоположной «Земле». — Это L3, очень далеко, видеть мы ее не можем, потому что заслоняет Солнце — короче, тоже относительно бесполезная.
Подплыв поближе к ватному шарику, Дина остановилась у стены модуля и поместила еще одну таблетку рядом с обшивкой.
— Это L2, за пределами земной орбиты.
Последнюю таблетку она установила между «Солнцем» и «Землей», но гораздо ближе к последней.
— А это…
— Методом исключения получается L1, — деловито заметила Луиза и снова рассмеялась: — Вы тут в космосе предпочитаете обратный отсчет, я уже заметила.
— В этих точках тяготение Солнца и Земли взаимно уравновешивается, — продолжила Дина, — их еще иногда называют порталами, поскольку в них проще всего перейти с геоцентрической на гелиоцентрическую орбиту. Иногда это случается естественным путем: астероид на гелиоцентрической орбите может пройти слишком близко к L1 и будет захвачен Землей. Или, наоборот, был случай, когда обращавшаяся вокруг Земли верхняя ступень «Аполлона» прошла через L1 и была на несколько лет выброшена на гелиоцентрическую орбиту. Затем она вернулась через тот же портал — а потом снова ушла.
Луиза кивнула:
— В нью-йоркских терминах — все равно что в метро пересесть с линии A на линию D на «Коламбус-Серкл».
— Верно, очень часто в качестве аналогии используются железнодорожные стрелки или пересадочные станции, — подтвердила Дина.
— Значит, по-твоему, Шон и его экипаж отправляются туда?
— Ну да, как только получат… — Дина замялась.
— Получат ту хреновину, которой дожидаются, — пришла на выручку Луиза.
— Спасибо, именно ее, — улыбнулась Дина. — Чтобы попасть в L1, им нужно подняться на существенно более высокую орбиту, чем сейчас. Это значит, что они включат двигатели, за несколько минут сожгут уйму топлива и следующие несколько недель проведут на новой траектории. Им придется пройти через пояса Ван Аллена и получить серьезную дозу радиации. К сожалению, этого никак не избежать. L1 вчетверо дальше, чем Луна.
— Бывшая Луна, — негромко уточнила Луиза.
— Верно, и это означает, что уже несколько дней спустя Шон и его экипаж окажутся дальше от Земли, чем когда-либо бывали люди. Попав в L1, что займет пять недель, они снова включат двигатели и перейдут с линии A на линию D, то есть на гелиоцентрическую орбиту. А там уже смогут выбрать подходящий курс, чтобы достичь кометы.
Луиза слегка отвлеклась на первую часть утверждения Дины.
— Дальше от Земли, чем кто бы то ни было за всю историю человечества, — повторила она. — Интересно, не обусловлена ли реакция Федора своего рода ревностью. После всего времени, что он провел в космосе…
— …появляется какой-то богатенький выскочка и шутя перекрывает все его достижения, — кивнула Дина. — Очень может быть. Только у Федора физиономия высечена из северного гранита, и никогда не знаешь, какие там мысли внутри.
— Ну ладно, значит, они долетают до своего огромного снежного кома, а потом повторяют все в обратной последовательности и возвращаются в точку старта — где к тому времени, надо надеяться, их уже ждет Облачный Ковчег.
— Не совсем так, — возразила Дина. — С этого момента все становится интересней.
— По-моему, все уже и так безумно интересно!
Теперь Дине следовало очень тщательно подбирать слова.
— Маневрировать по Солнечной системе, находясь на борту космического корабля, разработанного и построенного именно с этой целью — одно дело. Таскать по ней огромный кусок льда — совершенно другое.
— Это займет гораздо больше времени, — кивнула Луиза. — И не факт, что вообще получится.
— Угу. Вообще-то я просто роботами занимаюсь.
— Которые в полном составе отправляются в экспедицию?
— Да, — подтвердила Дина, — они потребуются на поверхности кометы, чтобы крепить тросы и натягивать сети. Это большой кусок льда. Очень хрупкий. Не хотелось бы, чтобы при включении двигателей он рассыпался, как снежок из сухого снега.
— Снежок из сухого снега, — повторила Луиза. — Это из твоего детства?
— С хребта Брукс? Точно. Хуже места для игры в снежки не сыскать.
— Разве что ты младшая сестра, в которую кидают все остальные, — задумчиво произнесла Луиза.
— Я лучше ничего не буду про это говорить!
— А в Центральном парке, — продолжала Луиза, — снежки были из мокрого снега и били очень больно.
День 90
Когда в День 37 Айви открыла совещание словами «пять процентов», Дина и все остальные, оглядевшись, увидели прискорбное отсутствие прогресса. Чего, разумеется, и добивалась Айви. В тот момент в космосе находилось двадцать шесть человек, восемь из которых рисковали жизнью во временных «Луках». Несмотря на определенную тесноту, все участники совещания поместились в «банане».
В День 73, когда Айви открыла очередное совещание в «банане» словами «десять процентов», ситуация была уже кардинально иной. О том, чтобы собрать все население «Иззи» в «банан», и речи не шло — большинство участвовало в совещании по видео-связи. Благодаря Шону Пробсту и запускам «Арджуны» с Мозес-Лейк никто даже толком не мог сказать, сколько всего человек сейчас находится вне Земли. Вроде бы где-то на гуглдоксах лежала таблица с точными данными, но где именно, никто не знал. Было ясно только, что это число перевалило за сотню как минимум неделю назад.
