– Если они тройняшки, как мы их различим?
– По одежде, наверное. Но я не думаю, что они тройняшки.
– А если Уильям подцепит самую красивую?
– Никто никого не подцепит.
– Он именно так и сделает.
– Я уверена, что все они будут одинаково милые. Каждая по-своему.
Я подумал, что первым делом с утра пойду в библиотеку и поищу статью “Беседа”, чтобы понять, как разговаривать с юными леди, поскольку от Ночной мамы помощи ждать не приходилось.
Ночная мама переменила позу, и я заметил, что из-под ее бедра что-то выглядывает. Что-то спрятанное в спешке.
– Что это? – сказал я.
– Что?
– То, на чем ты сидишь.
– Просто книга. Ерунда. Ничего такого.
– Почему ты сидишь на книге?
Тихая фортепианная музыка лилась, как струи дождя. Ночная мама, хмуря брови, распустила последнюю петлю.
Я, конечно, видел книги и раньше, мистер Кендрик продавал их в своем магазинчике на углу, его безвкусные витрины пестрели книгами в мягких обложках – то врачи и медсестры, то мужчины в узких брюках в окружении громадных собак. “Что это такое?” – спросил я Утреннюю маму во время нашего первого визита в деревню, и она сказала, что это дребедень, не стоящая моего внимания.
А в другой раз, когда мы с ней и Лоуренсом переходили улицу, мимо нас прошел школьник, и из его расстегнутого портфеля выпала книга. Я машинально поднял ее. Она была маленькая, легкая и изрядно потрепанная – ее явно не берегли так, как мы берегли “Книгу знаний”, – а на обложке было написано: “Конь и его мальчик”.
– Эй! – закричал школьник. – Это мое!
– Я ее не крал, – начал я, но он выхватил книгу и пнул меня по ноге.
– Даже не больно, – сказал я, и тогда он ударил в живот.
Я стиснул зубы, не желая ничего ему показывать.
– Ты и правда не чувствуешь боли, – сказал он.
Я пожал плечами.
Тогда его лицо ожесточилось.
– Урод, – прошипел он и убежал.
– Я не крал эту книгу, – сказал я Утренней маме, и она сказала, что прекрасно понимает, но все-таки не надо было ее трогать, и в любом случае в ней – да и ни в одной из книг, которые могут нам попасться в деревне, – нет ничего такого, чего нельзя было бы найти в “Книге знаний”. Как же нам повезло, подумал я тогда, что в нашем распоряжении оказались эти восемь томов и нам не нужно обращаться ни к каким другим. В какой-то степени мне было жаль людей, которым приходится покупать книги по одной, собирая свое представление о мире по крупицам.
– Почему ты сидишь на книге? – снова спросил я Ночную маму.
Она вздохнула.
– Я ее читаю. По ночам, когда вы спите.
– А что ты хочешь узнать?
– Узнать?
– Ну да, зачем ты читаешь? Что ты пытаешься выяснить?
– Чем она закончится, конечно. Что произойдет.
– Там, наверное, будет что-нибудь на “Я”. Такие вещи всегда в конце.
Ночная мама отложила свою вязальную спицу и пристально посмотрела на меня.
– Не знаю даже, смеяться или плакать, – сказала она наконец, вытащила книгу из-под себя и положила ее на колени, поверх незаконченного детского одеяльца, которое было еще слишком маленьким для настоящего ребенка, но как раз подходило по размеру для книги. Она называлась “Улисс”.
– Только между нами, хорошо?
Я кивнул. И тогда, открыв первую страницу, Ночная мама начала читать вслух.
Я никогда не слышал ничего подобного. Слова были путаными и чуждыми, как во сне. Они вплетались в мягкий ритм фортепиано, то нарастая, то затихая, – странная ночная музыка. Иногда мне даже казалось, что Ночная мама поет. Там был человек с зеркальцем и бритвой, который благословлял горы, и человек, который, кажется, убил свою мать, потому что не помолился за нее на смертном одре. Вроде бы они жили в башне, а море было великой и нежной матерью, и с башни они наблюдали за белеющей грудью волны [6]. Я понятия не имел, что все это значит.
– Она продавалась со скидкой? – сказал я. – Или ее уценили? Прости, Ночная мама, но, по-моему, от нее никакого толку.
– Просто слушай, – сказала она. – Пусть она тебя захлестнет, как волна.
И пока она читала, внутри у меня что-то размягчалось, тревоги о юных леди улетучивались и хватка бессонницы мало-помалу слабела.
– Не нужно никому об этом рассказывать, – напомнила Ночная мама, провожая меня обратно по коридору.
Я ощупью добрался до кровати, чувствуя, как узелок Филипа Коула на лоскутном коврике впивается в подошву.
* * *
Может быть, вам время от времени снятся плохие сны, а может быть, они снятся вам почти каждую ночь. Может быть, вы предрасположены к ним по причинам, в которые не хочется вдаваться. Когда мы стали старше, такие сны начали мучить Уильяма, и я прекрасно помню, когда ему приснился первый настоящий кошмар – это было в ночь перед приездом юных леди. Под утро я проснулся от его криков во сне: Хватит! Хватит! Лоуренс тоже проснулся, буркнул: “Скажи ему, чтобы заткнулся”, потом, кряхтя, выбрался из постели и пошел в туалет, а я пошел к Уильяму. Мой брат размахивал кулаками в темноте, пытаясь ударить по чему-то несуществующему. Одеяло туго обмоталось вокруг него.
– Уильям, – прошептал я и потряс его за плечо. – Уильям, все хорошо. Проснись.
Это было грубым нарушением правил – будить мальчика, которому что-то снится.
Он вздрогнул и уставился на меня так, словно не узнавал.
– Тебе приснился кошмар, – сказал я. – Этого не было на самом деле.
Белки его глаз мерцали – бледные осколки луны, бледные паруса в черных морях.
– Я видел нож, – пробормотал он. – Кто-то бежал среди деревьев. Та самая худая девочка. Я поскользнулся в крови…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
