Не зная толком, чего ожидать, они привезли с собой целый арсенал импровизированных инструментов для ледовых работ, включая даже садовую лопату, загадочным образом забравшуюся в космос из гипермаркета на Старой Земле. Сейчас Слава пустил ее в дело.
Маркус тем временем готовил отчет для Облачного Ковчега, Дзиро тоже что-то активно печатал — более активно, чем требуется для рабочих записей. Похоже, он с кем-то переговаривался — вернее, с чем-то. Дина хотела было спросить, но вообще-то правдоподобная версия существовала лишь одна: Дзиро установил связь с компьютером, отвечающим за активную зону реактора.
Похоже, Маркус пришел к тому же выводу.
— Дзиро, — спросил он, — слышно что-нибудь из логова зверя?
— Он еще жив, — откликнулся Дзиро. То ли это была не слишком удачная формулировка, то ли уже вторая шутка подряд. — Пытаюсь разобраться с логами. Там постоянно повторяется одно и то же.
— Сообщения об ошибках? — озвучил наиболее очевидное предположение Маркус.
— В основном нет. Это все от роботов. Большей частью отчеты о местонахождении.
Дина перебралась в соседнее кресло и тоже взглянула. Хотя ей и не было ясно, что именно происходит, в целом она была согласна с Дзиро. Где-то занималось делом, исполняя запрограммированные операции из небольшого списка, множество роботов; время от времени они отправляли отчеты, а иногда и сообщения об ошибках, в результате образовался лог такого размера, что человеку его не осилить. Они разберутся во всем позднее, для этого придется написать скрипт, который перелопатит весь лог, собирая статистику и выявляя возможные закономерности.
— Пожалуйста, отмотай в самое начало, — попросила она. Ей хотелось узнать дату и время первой записи.
— Я уже проверил, — отозвался Дзиро. — Примерно в момент последней радиопередачи Шона.
Таким образом, Шон, который, вероятно, осознавал, что находится на пороге смерти, дал роботам какое-то задание и распорядился выполнять его, пока не поступит команда остановиться. Поскольку на поверхности осколка не происходило ничего особенного, речь, вероятно, шла о какой-то деятельности, скрытой под толщей льда.
— Запасают горючее, — предположила Дина. И, не успел Дзиро исправить ее оговорку, поправилась сама: — Я хотела сказать, топливо.
Вячеслав наконец откопал люк. Комбинируя короткие включения маневровых двигателей, помощь роботов и, наконец, усилия Вячеслава, который просто ухватился за корабль и стал подталкивать, они вставили стыковочный узел «переднего входа» в ледяной кратер и соединили «Новый Кэйрд» с командным модулем «Имира».
После этого Слава вернулся на борт «Нового Кэйрда» через боковой шлюз. Сквозь корпус они слышали, как он забирается в шлюзовую камеру, закрывает за собой люк и открывает клапан, чтобы заполнить шлюз воздухом.
Маркус тем временем подключился к компьютерам по ту сторону стыковочного узла, чтобы убедиться: с той стороны их ждет воздух и прочие необходимые удобства. Выяснилось, впрочем, что там чертовски холодно — около минус двадцати.
— Последнее, что мог для нас сделать Шон, — заметил Маркус. — Прежде чем умереть, он выкрутил термостат на минимум. Его тело полностью проморозилось.
Недостатка в энергии «Имир» со своими ядерными генераторами не испытывал, так что все электросистемы продолжали работать.
Маркус ввел команду, которая снова задействовала системы жизнеобеспечения «Имира», и переключил термостат на обогрев. Загерметизировал и заполнил воздухом крошечное пространство между люками «Имира» и «Нового Кэйрда». Затем открыл последний.
Перед ними оказалась чуть выпуклая поверхность люка, ведущего в командный модуль «Имира». Кто-то разрисовал ее фломастером. Он изобразил трилистник знака радиационной опасности, добавив под ним греческие буквы альфа, бета и гамма. После чего, видимо, из черного юмора, пририсовал череп и кости.
Первым пришел в себя Маркус. Вывернувшись из пилотского кресла, он оттолкнулся и полетел назад, к шлюзовой камере, где поспешно нажал на сенсорном экране кнопку, блокирующую внутренний люк. Он не хотел, чтобы Вячеслав возвращался на борт. Другой рукой Маркус поправил микрофон у себя на гарнитуре.
— Слава, — заговорил он, — ты меня слышишь? Хорошо. Тогда вот что. У нас заражение. Что-то могло попасть тебе на скафандр. Прежде чем ты вернешься, подойди к детекторам Дзиро — вдруг они что-нибудь обнаружат.
Дзиро уже обследовал люк своим «инспектром» — к счастью, пока безрезультатно.
Было слышно, как Вячеслав отрабатывает шлюзовые процедуры в обратную сторону и выкарабкивается наружу. С помощью смонтированных на корпусе опор он перебрался туда, где был закреплен гамма-счетчик, и несколько минут поворачивался перед ним то одним, то другим боком, обращая особое внимание на перчатки, колени и сапоги — части скафандра, непосредственно соприкасавшиеся со льдом. Скачков радиации не обнаружилось, и ему разрешили вернуться через шлюзовую камеру на «Новый Кэйрд».
У них была с собой теплая одежда — разумная идея, когда целью твоего путешествия является огромный кусок льда. Сейчас Дзиро начал одеваться. Дина тоже потянулась к багажной стойке за своей одеждой, однако Маркус жестом остановил ее. Сам он, похоже, также не собирался прихорашиваться. Дзиро отправлялся один.
— Я нас слегка наддую, — сказал Маркус, набирая что-то на планшете.
Дина почувствовала, как ей давит на барабанные перепонки. Маркус ничего не стал объяснять, да в этом и не было необходимости: лучше, если чистый воздух из «Нового Кэйрда» хлынет внутрь «Имира», чем потенциально радиоактивный — в противоположную сторону.
Затем Дзиро натянул поверх теплой одежды одноразовый комбинезон химзащиты. Они были готовы к тому, что корабль окажется заражен. «Инспектра» на ремне Дзиро перекинул через плечо комбинезона. Дина подала ему респиратор, чтобы не вдыхать радиоактивную пыль, Дзиро натянул его поверх капюшона и тщательно проверил, что он плотно прилегает к лицу. Затем Дзиро скользнул в узкое пространство между кораблями и открыл внешнюю защелку на люке «Имира» — его слегка бросило вперед, когда под воздействием повышенного давления в «Новом Кэйрде» люк распахнулся. Не противодействуя потоку воздуха, Дзиро вплыл в командный модуль и развернулся, чтобы его ноги были направлены к «полу». Маркус тем временем захлопнул люк у него за спиной.
Из шлюза уже появился Вячеслав. Вместе с Маркусом и Диной все трое вслушивались в дыхание Дзиро у себя в наушниках.
— Шон умер от кровопотери, — объявил Дзиро.
Командный модуль «Имира» был размером с каплю, как почти все прочие космические помещения на данный момент — капля была самым крупным объектом, который можно вывести на орбиту тяжелым разгонным блоком. Некоторые капли имели «туннельную» конструкцию, иными словами, горизонтальный дизайн — предполагалось, что они будут лежать на боку, как железнодорожные цистерны, а единственная длинная панель «пола» протянется из конца в конец. Если требовался большой открытый зал, это было самое то, однако с точки зрения использования всего объема вариант был не самый эффективный. Командный модуль «Имира», как и «Новый Кэйрд», был основан на «шахтном» дизайне — то есть они располагались вертикально и нарезались на круглые «этажи», как правило, четыре или пять, соединенные лестницей. Каждый этаж был своего рода шайбой около четырех метров в диаметре — получалась довольно большая по меркам космических путешествий комната, и ее обычно делили перегородками на помещения по- меньше.
Шахта «Имира» имела пять этажей и, соответственно, низкие потолки, которые за двухлетнее путешествие вполне могли вызвать в обитателях клаустрофобию. Первый этаж (куда сейчас вступил Дзиро), наиболее близкий к поверхности и потому наименее защищенный от космических лучей и метеоритов, представлял собой единственную комнату. Согласно схеме, он предназначался для хранения пищи, картриджей поглотителей углекислоты, запчастей для роботов и прочих инструментов.
