Гражданская игра (СИ) - Яценко Владимир

— А вы хотите изменять мир в худшую сторону?

Он промолчал, а я был потрясён, что сумел загнать его в угол.

— У меня к вам просьба, Александр. Вторжение мы не планируем, и мне приходится работать одному. Очень много дел, Шурик. За всем не уследишь, но хочется. Давайте вы не будете делать резких движений. Просто сидите, грейтесь, наслаждайтесь жизнью… Пишите соображения о судьбах мира и о своей роли в его гибели. Время от времени я буду наведываться, и мы неспешно и вдумчиво разберём все следствия, какими только может угрожать эксплуатация вашей машины. Для начала подумайте: если предположить, что бленкер действительно отвечает на вопросы, и первым вопросом субъекта было «сколько осталось», то каким может быть второй вопрос? И каким может быть ответ?

Он энергично помотал головой и уверенно заявил:

— Нет никаких «вторых вопросов». Я совал щуп себе в глаз сотни раз. Бленкер больше ничего не высвечивал. Кроме кругов перед глазами, никакого эффекта.

— Только круги перед глазами? Тошнота, головокружение, дезориентация в пространстве?

— Нет.

— Сколько вам накуковал бленкер?

— Девять-шесть-два…

Остальные цифры меня пока не интересовали.

— И всё-таки, подумайте над моими словами, — немного растерянно сказал я, и перенёсся на маяк.

— Вот ваша бомба, — гордо сказала Светлана, указав ладонью на монитор. — Изделие «Татьяна». Инструкция к прерыванию процесса запуска и техника безопасности прилагаются…

Я передал ей планшет и попросил загрузить в него все эти файлы. Осмотрелся и с удивлением спросил:

— Почему только девушки? А где ребята?

— Генку с Алексом я отправила спать, — склонившись к монитору, сказала Светлана.

— Спать?

Она выпрямилась и снисходительно глянула в мою сторону:

— Не думаю, что ваши враги ограничатся светлым временем суток, шеф. Но если придётся работать ночью, хорошо иметь свежую вахту. Согласны?

Мне захотелось её поцеловать. Наверное, она что-то такое почувствовала, потому что вышла из-за стола и сделала шаг ко мне. Но наваждение кончилось. Светлана нахмурилась, и сухо сказала:

— У вас планшет разряжен. Я поставлю на зарядку. Чай, кофе?

— Спасибо, не нужно, — я почему-то чувствовал смущение. Будто пообещал что-то важное, но не сделал. — Мне по душе ваша идея с вахтами, Светлана. Это разумно.

— Это идея Селены.

Селена подняла руку и приветливо улыбнулась.

— Спасибо, Селена, — вежливо сказал я, и достал из кармана айфон. — Тогда и мобилу поставьте заряжаться. Чтоб не обижалась…

— А почему мы спасаем этот пароход? — спросила Нина. — Что в нём особенного?

Светлана и Селена сделали страшные глаза, но мне вопрос Нины показался правильным. Я призадумался. Какое мне дело до «Аркадии»? Или это я так отвечаю на вызов? Приучаю окружающую среду к своей воле? Действие Мегасоца и моё противодействие, вроде бы логично… И вдруг до меня дошло, что девушки наверняка первым делом прочли список пассажиров «Аркадии». Они знают о Марии, потому что номер каюты я сам сказал. Тогда действительно вопрос был не просто с «подковыркой», а откровенно провокационным.

Я вздохнул, и непонятно кому пожаловался:

— Она стреляла в меня.

— Промахнулась? — живо поинтересовалась Светлана.

— Она меткий стрелок, — сказал я правду, и зачем-то погладил живот. — Да и расстояние всего несколько шагов. Любая бы попала…

— Не любая бы стреляла, — заметила Селена.

— Тем более, зачем? — повторила вопрос Нина.

Они смотрели на меня втроём, очень по-взрослому и без улыбок. Мне стало неуютно.

— Ваш айфон каждые пять минут отправляет GPS-данные чужому компьютеру, — пришла на выручку Светлана.

Я искренне изобразил недоумение.

— Кто-то отслеживает все ваши перемещения, — пояснила она. — Снести или оставить?

— Да, верно, — я и забыл! — Снести, конечно. А вы можете подключиться к этому компьютеру и уничтожить базу данных с моими перемещениями?

— Нет, — уверенно сказала Нина. — Так нельзя. Но мы подготовим прогу на флешке. Вставите в USB-порт, щёлкнете на заветном файлике в корневом каталоге, и он удалит безвозвратно…

Я кивнул.

— Да. Подходит. На какой высоте самолёт?

— Двенадцать тысяч, — ответила Светлана. — Атака через сорок минут. Данные на планшете. Вам следует поторопиться.

— Спасибо, так и сделаю. А то как-то неловко получится, если эта штука всё-таки взорвётся.

— Ещё десять минут! — попросила Нина. — Готовлю вам флешку. И ваш гаджет заряжается…

Через пятнадцать минут я перенёсся в камень и действительно занялся делом. Как оказалось, ядерное устройство самолёты Мегасоца сбрасывали на высоте одиннадцати километров. Вполне подходящее расстояние до поверхности, чтобы «перехватить» бомбу прямо под фюзеляжем, перенести её в камень и тут, без спешки, снять крышку и прервать отсчёт времени до детонации.

Пока я разбирался в схемах, припомнилось, что камень убивает инерцию. А это значило, что после обработки в камне, бомба полетит отвесно. Как если бы она падала не из самолёта, летящего со скоростью четверть километра в секунду, а была сброшена с аэростата.

Это никуда не годилось. Мегасоц не должен заподозрить вмешательство Запада. Нужно было сделать так, чтобы отсутствие взрыва не означало начало войны. Значит, «перехватывать» бомбу следовало только после раскрытия парашюта. В этом случае, горизонтальная скорость будет ничтожной, условно — скорость ветра, а на вертикальную составляющую никто не обратит внимания.

И у меня будет запасной вариант перенести бомбу в Гренландию, если деактивировать её в камне не получится. Взорвать бомбу в камне было тоже интересным опытом. Но что-то подсказывало, что именно здесь проходит граница между глупостью и безумием.

Инструкция категорически запрещала вскрытие кожуха без свинцовых перчаток, нагрудника и средств защиты дыхания. Я ухмыльнулся: в камне мне сам чёрт не страшен. Но дозиметр решил всё-таки держать рядом. Для дополнительной концентрации внимания.

Ещё раз проверил список необходимых инструментов: крестовая отвёртка и пассатижи. Ну, да, боевые устройства нарочно изготавливались с таким расчётом, чтобы ремонтировать в любом колхозном сарае.

Не доверяя инструкции, «сгонял» в ближайший вражеский хозмаг и притащил набор хромированного инструмента на все случаи жизни.

Прилёта бомбардировщика решил ждать на корабле.

«Аркадия» неслась навстречу ядерному аду, весело попыхивая перегаром котельной топки. Пассажиры резались в карты и загорали на солнышке, третий класс набирался сил перед ночными отработками. Никто не думал, что ближайшие минуты вполне могут оказаться последними.

Зазвонил айфон. Мария.

— Здравствуй, милая, — промурлыкал я в трубку. — Уже соскучилась?

— Джонсон сказал, что до сброса три минуты. Они хотят сбить самолёт.

— Ты можешь переключить на него?

Вместо ответа в трубке послышались длинные гудки, и голос Джонсона гнусаво осведомился:

— Что-то новое, Мария?

— Это Макс, — уточнил я. — Отмените атаку на самолёт, Джонсон. Бомба не взорвётся.

Он молчал непозволительно долго. Я и без бинокля разглядел за кормой на горизонте серебристую точку.

— Уверены?

— Абсолютно.

— И почему я должен вам верить?

Неожиданно я почувствовал сильное раздражение:

— Потому что я здесь, на корабле. С вами!

— Ладно, — сказал он, и явно хотел что-то добавить.

Но я торопился:

— Не теряйте времени. Отмените атаку!

Он отключился, а я приложился к биноклю, разглядывая далёкий самолёт.

— Максим?

Ксения.

Господи, ну почему все эти люди рядом, когда у меня нет ни одной лишней секунды? И чёрта с два кого-то найдёшь, когда нужна помощь.

— Дашь бинокль посмотреть? По радио объявили о срочной доставке запчастей для парохода. После вчерашнего артобстрела что-то сломалось. Будут сбрасывать на парашюте.

Я подивился находчивости капитана, которого наверняка предупредили об уничтожении судна, но он решил до последнего мгновения беречь нервы своих пассажиров. Потрясающего мужества человек!