Словно в замедленной съёмке, я увидел, как мужчина в бежевом плаще поднимает дуло короткого автомата с глушителем, встречается со мной взглядом, удивлённо таращится на меня, мешкает долю секунды и нажимает на спусковой крючок.
Я успеваю пригнуться, дёрнуть на себя Земскую, почувствовать над головой вгрызающиеся в бетонный столб свинцовые пули, ощутить на своей шкуре секущие кожу бетонные крошки, выхватить оружие из руки падающей к моим ногам девушки и сделать несколько выстрелов в ответ, целясь по ногам противника…
Сука! Ты нужен мне живым!
Непривычная рукоять чужого пистолета играет против меня, две мои пули уходят в «молоко», а вместо третьего выстрела пистолет щелкает вхолостую.
Незнакомец победно ухмыляется, забавно склоняет голову набок, играя с нами и намеренно растягивая миг своего триумфа, и снова нажимает пальцем на спуск.
Воздух оглашается сухим щелчком… ещё одним, и триумф на лице мужчины в плаще сменяется лёгкой досадой.
Закончились пульки? Бывает… Вот дерьмо!
Незнакомец выдёргивает из кармана плаща круглый предмет, коротко замахивается и небрежно швыряет его в нашу сторону.
Граната! Дерьмо! Это конец…
Последняя разумная мысль, которая приходит в мою дурную голову — это желание спасти девчонку. Я уже своё пожил, а у неё ещё вся жизнь впереди…
Я вдавливаю Земскую в бетонный пол, прикрывая своим телом, чувствую, как она пытается сопротивляться и дёргается подо мной, дура, и слышу, как звонко цокает по полу граната, подскакивая по бетонному полу, словно теннисный мячик…
«Цок…»
«Цок…»
«Цок…»
Взрыв в метре от меня ударяет по барабанным перепонкам, оглушает, дезориентирует, по глазам бьёт яркий белый свет, а в ушах ноет противный, громкий писк…
Сука! Светошумовая… Флешка… Жить будем…
— Грабовский! Грабовский! Да слезь ты уже с меня! — доносится до моего сознания голос сержанта, словно сквозь толстый слой ваты.
— Живая? — приподнялся я на руках, пытаясь сосредоточить взгляд на лице брюнетки.
— Живая! Слезай!
Я заторможенно сполз с девчонки, уселся задницей на холодный пол и прислонился спиной к многострадальному бетонному столбу, потряхивая головой и открывая рот, словно рыба… Звон в ушах ещё стоял, но уже не такой громкий и противный, а зрение постепенно возвращалось в норму.
— Он ушёл, Ник! Сволочь! Шайсэ! — возмущённо фыркнула Земская, отряхиваясь от бетонных крошек.
— Угу… — признал я, покрутив головой и никого кроме нас больше не обнаружив в этом подвале.
— Нахрена ты вообще меня дёрнул⁈ Я его уже почти достала?
— Или он тебя.
— Не факт! — упрямо пробормотала брюнетка. — Шайсэ!
— Ну прости… — пожал я плечами, не став спорить, и задумчиво уставился на характерные отверстия, оставшиеся в стенах после перестрелки. — Пули?
— Что тебя удивляет? — проследила за моим взглядом девушка.
— Да так… На дворе 28-й век, а преступники до сих пор пользуются огнестрелом? А где же бластеры, плазмомёты, дезинтеграторы?
— Похоже, тебя контузило чуточку сильнее, чем я думала, Грабовский.
— Ага…
— Слушай, Ник! — озарённая неожиданной мыслью, потрясла меня Земская за плечо.
— Ну?
— А может мы ещё разок допросим Рогозина, пока он не уехал на рудники? Может он ещё что-то расскажет?
— Не думаю, что из него можно ещё что-то вытянуть… — покачал я головой.
— Да? — нахмурилась брюнетка.
— Угу…
— Жаль… И это, Ник… — замялась она.
— Что?
— Спасибо, что прикрыл…
— Да не за что. Ладно, — пробормотал я, поднимаясь с холодного пола, — давай тогда хоть осмотримся здесь, может что-то найдём.
— Ник… — окликнула меня в спину осторожным голосом Земская. — А мне показалось, или этот тип…
— Узнал меня? — усмехнулся я, заметив, как она нерешительно коснулась оружия в своей кобуре.
— Угу… Ты его знаешь?
— Первый раз видел, — честно признался я.
— Точно?
— Да точно, точно!
— Хм… Тогда почему?
— Я и сам бы хотел это знать… — задумчиво пробормотал я, двинувшись по почти пустому подвалу.
Чёрт! А ведь она верно подметила, этот хмырь меня явно узнал и был не особо рад нашей встрече. Мы с ним встречались раньше? Это один из странных друзей Ника? Если друг, то почему не попытался договориться или вступить в диалог? Кто он, мать его, такой⁈
Я задумчиво ковырнул носком ботинка лежащий на полу лист металла, повертел головой по сторонам и направился в сторону стеллажей.
— Соколовой расскажем? — пристроилась рядом со мной Анька, стараясь не отставать ни на шаг.
— Что именно? Что мы решили сами провести расследование, облажались, упустили подозреваемого и остались с голой жопой?
— Хм… Ну если так это преподнести, то выглядит не очень, согласна… — задумчиво посопела девушка. — То есть, ничего не будем говорить?
— Пока нет.
— Хорошо, — легко согласилась она…
Осмотр бывшей лаборатории ничего толком не дал. Всё было вылизано и вычищено, будто Химик заранее знал о нашем визите. Хотя, может это было простое совпадение, и он зашевелился, как только начались облавы или после того, как накрыли их две прошлые лаборатории…
Через четверть часа мы выбрались из полутёмного подвала на свежий воздух, я смахнул с волос своей напарницы бетонные крошки, задумчиво глянул на безмятежно бредущих по улице и занимающихся своими делами людей и разочаровано вздохнул.
Да уж… Химика упустил, где его теперь искать и что делать дальше — не знаю. Это тупик… Прекрасно провёл операцию, дружище! Так держать!
— Что будем делать? — бодрым голоском поинтересовалась брюнетка, словно прочитав мои мысли.
— Я же обещал тебя в кафе пригласить, — напомнил я.
— Сейчас? — удивлённо пробормотала Анна.
— А когда?
— Ну я даже не одета нормально… Хотя, — задумчиво наморщила она свой лобик, — давай заскочим ко мне, я переоденусь и буду целиком и полностью в твоём распоряжении.
— Давай… — согласился я…
Глава 14
Роджер. Светка. Олька
Остаток дня и вечер мы провели с Аней вдвоём. Забавная девчонка, а ещё и весёлая, и симпатичная, особенно когда без формы. Нет, не в том плане, что без одежды, а в платье.
Мы поужинали в простеньком кафе, погуляли по незнакомым мне улочкам и умудрились попасть на какую-то городскую ярмарку. Покатались на каруселях, выпили глинтвейна, я выиграл в тире огромного плюшевого медведя и вручил его девушке, чем поверг её в дикий восторг и снова получил возможность лицезреть её изумрудно-жёлтые глаза и вертикальные зрачки.
Есть у меня одна теория на этот счёт… Мне кажется, вертикальные зрачки сигнализируют о сильном сексуальном влечении и желании. Хотя, может я и ошибаюсь, конечно. Нужно будет осторожно поспрашивать у Соколовой…
Около восьми вечера я проводил Аню до порога её квартирки, деликатно отказался от приглашения на чашечку чая, и неторопливым шагом двинулся в сторону своего дома…
В голове, на заднем плане постоянно маячила мысль об упущенном Химике, но я старательно гнал её от себя прочь. Самокопание — плохой выход. А рано или поздно я всё равно на него выйду…
Мысль о том, что стрелок в подвале мог быть кем-то другим даже не рассматривалась. Не знаю почему, но я был твёрдо уверен, что стрелок — это Химик! Вернее, знаю, конечно. Уж очень он походил лицом, повадками и движениями на человека, который большую часть жизни провёл не с оружием в руках, а в согнутом положении над лабораторным столом, перебирая пробирки и химические реактивы…
Осталось только найти его…
Домой я вернулся без четверти девять. Открыл своим ключом входную дверь и через мгновение окунулся в клубящиеся в воздухе ароматы печёного мяса, приправ и свежей выпечки.
