— Бедняга на стенку лезет. — Он кивнул вслед Мартри.
— Да ну?
— Он же полтора года нами вертел, так? А теперь мы высаживаемся. А ему — оставаться на орбите. Парень уверен, что мы все поубиваемся у него на глазах.
— Ему хоть не все равно, — заметила Элви. — Тем он мне и нравится.
— Тебе все нравятся, — поддразнил Фаиз. — Это твое больное место.
— А тебе — никто.
— А это — мое, — усмехнулся он.
После звукового сигнала включилась система общего оповещения.
— Леди и джентльмены, меня зовут Патриция Сильва. Я пилот этой молочной тележки.
Из коек раздался дружный смех.
— Мы отстыкуемся от «Израэля» где-то через десять минут и совершим посадку примерно через пятьдесят. Так что спустя час вам предстоит вдохнуть совершенно новый воздух. На борту у нас губернатор, так что мы позаботимся, чтобы все прошло гладко, — может, сорвем с него какой-нибудь бонус.
Все опять захихикали, даже пилот. Элви ухмыльнулась, Фаиз ответил ей тем же. Эрик прокашлялся.
— Ну, — с наигранным смирением произнес Фаиз, — мы прошли этот путь до конца. Остался последний шаг.
Она не могла определить, где болит. Боль была слишком велика, она занимала весь мир, поглощала все. Элви осознала, что видит что-то. То ли большую суставчатую крабью ногу, то ли сломанный строительный кран. За ним тянулась плоская равнина озерного дна. У основания конструкции земля становилась неровной. Элви представилось, как кран прополз по темному сухому дну — или рухнул на него. Ее измученный рассудок попытался сопоставить этот образ с обломками челнока, впрочем, безуспешно.
Искусственная конструкция. Руины. Какое-то загадочное строение чужой цивилизации, создавшей протомолекулу и кольца. Теперь оно пусто и заброшено. Элви вдруг ярко вспомнилась художественная выставка, которую она видела в детстве. Там было крупное изображение сброшенного в кювет велосипеда на фоне развалин Глазго. Вся катастрофа в одном образе, лаконичном и красноречивом, как стихотворение.
«Я хотя бы увидела, — подумала она. — Все-таки добралась сюда перед смертью».
Кто-то вытащил ее из разбитого челнока. Повернув голову, она разглядела желто-белые огни стройки и ряды лежащих на земле людей. Кто-то стоял. Кто-то ходил среди раненых и убитых. Она не узнавала ни лиц, ни манеры двигаться. За полтора года на «Израэле» она всех научилась узнавать с первого взгляда, а эти люди были незнакомыми. Значит, местные. Самозахватчики. Нелегалы. В воздухе пахло пылью пожара и тмином.
Видимо, у нее случился провал в памяти, потому что женщина возникла рядом словно в мгновенье ока. На руках у нее была кровь, лицо испачкано грязью и рвотой, чужими.
— Вам сделали перевязку, пока все в порядке. Я дам вам обезболивающее, и постарайтесь не двигаться, пока мы разберемся с вашей ногой, хорошо?
Она была красива суровой красотой. На темных щеках черные точки, разбросанные, как бусинки на вуали. Белые нити вплетаются в черные волны волос — словно лунные блики на воде. Только на Новой Терре не светила луна. Зато светили миллиарды незнакомых звезд.
— Хорошо? — повторила женщина.
— Хорошо, — отозвалась Элви.
— Скажите, с чем вы сейчас согласились?
— Не помню.
Женщина, мягко придерживая Элви за плечи, откинулась назад.
— Торре! Здесь надо будет сделать скан головы. Возможно, сотрясение.
Из темноты ей ответил другой голос — мужской:
— Да, доктор Мертон. Как только закончу с этим.
Доктор Мертон снова повернулась к Элви.
— Если я сейчас встану, вы полежите смирно, пока Торре до вас доберется?
— Да нет, не надо, я могла бы помочь, — сказала Элви.
— Наверняка могли бы, — вздохнула женщина. — Ну, хорошо, давайте его дождемся.
Из темноты выделилась новая тень. Элви по походке узнала Фаиза.
— Займитесь другими, я с ней посижу.
— Спасибо, — поблагодарила доктор Мертон и скрылась.
Фаиз, кряхтя, опустился наземь, поджал ноги. Волосы на его крупной голове ерошились во все стороны. Губы были плотно сжаты. Элви, не думая, взяла его за руку и ощутила, как он мгновенно отпрянул, прежде чем смириться с прикосновением ее пальцев.
— Что случилось? — спросила она.
— Взрыв на посадочной площадке.
— О! — Подумав, она добавила: — Это они?
— Нет. Нет, конечно, не они.
Элви попыталась обдумать услышанное. Если не они, как это могло случиться? Голова у нее прояснилась настолько, что она уже замечала, как путаются мысли. Неприятно, но, наверное, хороший признак.
— Плохо дело?
Она скорее почувствовала, чем увидела, как он пожал плечами.
— Плохо. Единственная сколько-нибудь хорошая новость — что их поселок рядом и врач у них толковый. Практиковалась на Ганимеде. Не окажись наши запасы погребены под парой тонн металла, она могла бы что-то сделать.
— Наша группа?
— Я видел Джорджио, он в порядке. Эрик погиб. Не знаю, что с Софи, но отправлюсь искать, когда у них дойдут руки до тебя.
Эрик погиб. Несколько минут назад он лежал в соседней койке, заигрывал с ней, злил ее. Этого Элви понять не могла.
— Садьям? — спросила она.
— Она же осталась на «Израэле». Ничего с ней не случится.
— Вот и хорошо.
Фаиз пожал ей руку и отпустил. Воздух там, где ладонь была нагрета его пальцами, холодил кожу. Фаиз перевел взгляд с рядов лежащих тел на обломки челнока. Стояла такая кромешная тьма, что Элви видела только силуэт на фоне звезд.
— Губернатор Трайинг не выкарабкался, — сказал он.
— Не выкарабкался?
— Мертвее дохлой крысы. Мы не знаем, кто теперь должен командовать.
Элви ощутила, как слезы набегают на глаза, и боль в груди не имела отношения к ранению. Вспомнилась ласковая улыбка, теплый голос. Его работа только начиналась. Странно: смерть Эрика скользнула по поверхности сознания, как камешек по воде, а смерть губернатора Трайинга зацепила так сильно.
— Жаль, — сказала она.
— Да уж. Мы на чужой планете в полутора годах пути от дома, все припасы разлетелись в щепки размером с зубочистку, и можно поставить приличные деньги на то, что все это — результат саботажа тех самых людей, которые теперь нас лечат. Смерть — это неприятно, но, по крайней мере, просто. Как бы нам еще не позавидовать Трайингу.
— Ты сам не веришь тому, что говоришь. Все будет хорошо.
— Элви, — Фаиз сардонически хмыкнул, — думается мне, не будет.
Глава 3
ХЭВЛОК
Эй, — уныло позвал из камеры механик, — Хэвлок, ты еще злишься?
— Злиться — не мое дело, Уильямс, — ответил Хэвлок, зависнув над своим столом. Помещение внутренней службы безопасности на «Эдварде Израэле» было тесным. Два стола, восемь камер — то ли офис, то ли карцер. А в невесомости вышедшего на высокую орбиту корабля здесь становилось еще теснее.
— Слушай, я знаю, что позволил себе лишнее, но теперь-то я трезв. Выпустил бы ты меня?
Хэвлок сверился с ручным терминалом.
— Еще пятьдесят минут, и можешь быть свободен.
— Брось, Хэвлок. Есть у тебя сердце?
— Ничего не могу поделать, правила есть правила. Дмитрий Хэвлок тринадцать лет отслужил сотрудником безопасности по контрактам с восемью разными компаниями. «Пинквотер», «Звездная спираль», «Кооперация Эль-Хашем», «Стоун и Сиббетс» и прочими. Поработал недолго даже на «Протоген». Побывал в Поясе, на Земле, на Марсе и на Луне. Тянул лямку на грузовых транспортах по маршрутам Ганимед — Земля. Разбирался с самыми разными проблемами: с бунтами, семейным насилием, наркотрафиком и даже с придурком, у которого была мания воровать чужие носки. Не то чтобы все повидал, но многое. Достаточно, чтобы понять, что всего никогда не увидишь. И признать, что его реакция на кризисную ситуацию зависит больше от партнеров по команде, чем от самого кризиса.
Когда на базе «Афина» пошел вразнос реактор, его напарник запаниковал вместе с начальством, и Хэвлок до сих пор помнил, как страх тогда стиснул ему внутренности. Когда на Церере после гибели водовоза «Кентербери» начались волнения, его напарник держался скорее устало, чем испугано, и Хэвлок воспринимал ситуацию с той же угрюмой покорностью. Когда на «Эбису» обнаружили вирус Нипах и объявили карантин, его босс энергично — и едва ли не с наслаждением — раскладывал корабль, как сложную головоломку, и Хэвлоку тоже передалось чувство удовольствия от выполнения важной работы.
