Белая птица над темной водой (СИ) - Белецкая Екатерина

Оба ювелира встали по сторонам от висящего на антиграве бокса, и замерли, почтительно склонив головы.

«Кажется, я понимаю, кто сейчас придёт, — подумал Ит. — Осталось только понять, для чего именно им нужны алые бриллианты. Уж точно не как просто украшения. Догадаться можно, конечно, но я же старый дурак, и всегда хочу верить в лучшее».

Через пару минут ожидания на полянку вышел молодой нэгаши. Светлая, ещё не успевшая потемнеть, плотная чешуя, длинный хвост, очень характерная морда. Этот нэгаши принадлежал к той же под-расе, что и незабвенный палач, мало того, у Ита и Скрипача были когда-то метаморфозы, сделанные под эту под-расу — самую сильную, самую жестокую, самую беспощадную, и самую агрессивную из всех, которые были известны в этом кластере. Ничего себе! Неожиданно. Оба ювелира, надо сказать, принадлежали к другому виду, намного более распространенному, и с гораздо более мягким нравом. Нэгаши огляделся, и не спеша направился к ювелирам, всё так стоявшим в почтительном поклоне.

— Привет, — сказал он. — Неужели моё ожидание скоро может завершиться?

— Мы приложим все усилия для ускорения вашего ожидания, уважаемый Ка-оривар, — А-трие склонился ещё ниже. — Как проходит ваше становление? Вы уже познали ряд ощущений эне-уи?

— Процесс познания подходит к концу, — нэгаши, кажется, задумался. — По крайней мере, до недавних пор я так думал.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил А-дуо.

— Она ведет себя не так, как предписано, — ответил нэгаши. Против ожиданий, в его голосе не звучала сейчас злость, скорее, растерянность и недоумение. — Не проявляет своеволия, не боится. По-моему, она наоборот… А-дуо, ты делал для меня детский «след воспоминаний», ты давно знаешь меня, верно?

— Верно, уважаемый Ка-оривар, младший наследник рода Ка, — согласился А-дуо. — Я давно знаю вас. И вижу, что сейчас вы смущены. Но не понимаю, чем.

— Она не такая, как мне говорили, — повторил молодой нэгаши. — Кажется, и другие тоже, но этим не положено делиться со сверстниками. Наставницы сейчас нет на Сфере, она улетела домой, и вернется только через декаду. Я не понимаю, что мне делать. Ведь через шесть дней мне предстоит совершить эне-уи, «след сердца», а как я его сделаю, если она… ну, не такая?

— Я передам вашу просьбу на Сферу, — ответил А-дуо. — К сожалению, сейчас это невозможно обсудить, мы не имеем таких полномочий.

— Но хоть кто-то может дать мне совет? — в голосе молодого нэгаши вдруг зазвучало самое настоящее отчаяние. — Она не даёт мне гамму эне-уи! Ни трепета, ни восторга, ни отчаяния, ни преданности — нет ничего! Что делать-то?

— Для начала давайте выберем камень, — сказал А-трие. — Возможно, ваша семья предложит вам сменить объект для эне-уи. И тогда…

— Мне ещё полгода тут развлекаться? — спросил нэгаши с ужасом в голосе. — Не надо! Я тут отупею. Конечно, тут очень хорошо и весело, но мама всегда учила меня, что самая липкая ловушка — это сладость. Я бы хотел завершить эне-уи, и вернуться к семье.

— Мы приложим все усилия, чтобы это произошло максимально быстро, — решительно сказал А-дуо. — А теперь, уважаемый Ка-оривар, позвольте нам показать вам камни, чтобы вы выбрали для себя наилучший.

— Ага, камни для завершения эне-уи, который не получается, — сердито сказал нэгаши. — Ладно, показывайте, раз привезли.

Кажется, алые бриллианты не произвели на нэгаши большого впечатления — было видно, что его мысли заняты чем-то совсем иным. Он быстро осмотрел камни, выбрал один «потому что похож на папин», и на этом осмотр был завершен.

— Я пойду, — сказал он, когда с осмотром было покончено. — Спасибо за работу, А-дуо и А-трие. Доброй вам обратной дороги.

— Спасибо. Удачного вам эне-уи, — А-дуо и А-трие снова поклонились.

— До встречи, — нэгаши кивнул, давай понять, что разговор окончен, и пошел в сторону леса.

— И что? С остальными было то же самое? — спросила Бао.

— Ага, — кивнул Ит. — Хорошо, что они нас туда пустили. Нет, на самом деле ничего хорошего в этом нет, конечно, но мы теперь, по крайней мере, знаем и о том, что сделали с Планетой, и о том, что Тлен там присутствует в полном объёме.

— Можете объяснить, что именно вы имеете в виду под тем, что там нет ничего хорошего? — спросила Элин.

— Ох. Можем, — Скрипач тяжело вздохнул. — Для начала: Стрелы содержат на Планете небольшую аккуратную популяцию человечков, которых используют под разные задачи. Свои задачи. Человечки там клонированные, как и на Сфере, самовоспроизведение запрещено, да оно и невозможно, об этом нэгаши позаботились весьма основательно. То есть человеческая популяция там существует исключительно за счёт нэгаши, убери их, люди загнутся за полгода. Что неудивительно.

— О каких задачах ты говоришь? — спросила Бао.

— Ритуалы, — вздохнул Скрипач. — Очень распространенная тема, к сожалению. Высокие семьи, высокие роды — это тема для отдельного исследования. Магическое мышление там реализовано в полном объёме, и в этом ничего удивительного нет. Когда причисляешь себя к небожителям, поневоле в голову закрадывается всякое и разное.

— Погоди, — попросила Бао. — Они там убивают людей? Во время ритуалов?

— В части ритуалов да. Но не всё так просто, — покачал головой Ит. — К сожалению, мы знаем о подобном. Не понаслышке. Разрабатывали последователей Сияющего Квадрата, было дело. Ну и Окист, разумеется, тоже… чёрт. Не хочется говорить об этом, но придётся.

— Объясни толком, — попросила Бао. — Они совершают ритуальные убийства?

— Да, — кивнул Ит. — Каждый наследник высокого рода должен закрыть Сияющий Квадрат, то есть совершить для полной инициации четыре ритуальных убийства. В детстве, в юности, в зрелости, и в старости. Первый ритуал, который они называют «след воспоминаний», совершается в возрасте семи лет, по достижению возраста согласия. Считается, что это самая первая и самая яркая эмоция, которая задержится в памяти наследника тем самым первым следом. Второй ритуал, здесь он назван «эне-уи», или «след сердца», совершается в подростковом возрасте, когда чувства обострены до предела, и когда эмоции достигают своего пика. Третий ритуал, «след развития», он же «эне-компен», совершается в зрелости, и чаще всего этот ритуал сопряжен с местью. Последний, четвертый ритуал, совершается на пороге смерти, он называется «эне-пуэ», они призван даровать старику молодую энергию, которая потребуется для следующего воплощения.

— Ага, — мрачно кивнул Скрипач. — Это ты лихо всё рассказал сейчас, да. Жаль, что без подробностей. Потому что в каждом ритуале есть свои особенности. Да, Ит? Первый — убийство сверстника своей расы и своего пола, да? Желательно лучшего друга. Второй — убийство сверстника чужой расы, и не своего пола. Мальчик нэгаши, и девочка человек, например. Или девочка рауф, тоже сойдёт. Главное, чтобы она вызывала эмоции и давала ответный эмоциональный ряд. Третий — убийство существа любого возраста, расы, и пола, но непременно врага, пусть даже этот враг был врагом поколений этак десять назад. Месть у них наследственная, убить пра-правнука умершего врага — это в порядке вещей. Четвертый, и последний ритуал — это убийство ребенка до семи лет, потому что где иначе ты возьмешь молодую энергию. А самое поганое, что Окист, и, в частности, Айкис Рейн, Данир, и прочие двадцать шесть придурков из той группы, были замешаны как раз в проведении «эне-уи» и «эни-компен». Спасибо, хоть детей не убивали. А могли. Четвертый угол этого их квадрата — самое дорогое удовольствие, и самая большая гадость из всего вышеперечисленного.

— Какой ужас, — с горечью произнесла Бао. — Рыжий, и это так… вот так… у всех нэгаши из высоких родов?

— Не у всех, к счастью, — Скрипач тяжело вздохнул. — Есть семьи, которые проводят просто ритуалы, без крови. Но не в случае Стрел, как вы понимаете. Планета превращена в заповедник.

— Только не думайте, что там разводят исключительно людей, — добавил Ит. — Клонов самих нэгаши там тоже хватает. Они создают… как бы правильно сказать… некую среду, в которую можно отправлять наследников без всякого риска, и давать им возможность выбора объекта для ритуала. Это очень дорого, очень престижно, и, разумеется, они это не афишируют, хотя многие догадываются, чем они там занимаются.