Звёздный дар - Абердин Александр М.

— Игорь Сергеевич, перед тем как встретиться с президентом и пожать ему руку, вам придётся вымыть руки специальным раствором. Он абсолютно безвреден. Далее, во время разговора с президентом соблюдайте приличествующую дистанцию. Громко не говорите, не размахивайте руками. На все вопросы отвечайте четко и ясно. Наш президент не…

— Послушайте, молодой человек — Перебил этого зануду в штатском лётчик — Вам не кажется, что вы со своим президентом малость переигрываете? Если он у вас такая цаца, то может быть он сам и полетит за дарами диарцев? Ну, а если его задница не поместится в кресло пилота, то тогда, так уж так и быть, лети ты, мудило строевое, а мне не хрена здесь говно в уши заталкивать, я тебе не поц какой-нибудь.

Охранник сначала дёрнулся, затем его уши вновь налились краской от гнева, но он сдержался и поникшим, бесцветным голосом тихо прошипел:

— Игорь Сергеевич, держите себя в руках. Вы едете в Кремль, к самому президенту России. Вашему президенту.

Бывший космонавт сердито огрызнулся:

— Ладно, хватит мне по ушам ездить. Бывал я в вашем Кремле аж целых семь раз.

Мне там награды вручали, к твоему сведению. А за этого твоего президента я вообще на выборах не голосовал и уж если и полечу в космос в такой спешке, то уж никак не ради него. Тут, можно сказать, решается судьба всего человечества, а ты мне о мытье рук толкуешь и о том, как мне с этим типом разговаривать. Можно подумать, что это он мне новый корабль построит. Так что, охрана, лучше засохни и молчи себе в тряпочку. Это я буду слушать, что мне твой президент говорить будет. Слушать и делать соответствующие выводы. И учти, нового пилота на «Буран» вам лет пять готовить придётся, а из старых один только я летаю. Все остальные давно уже в осадок выпали. Так что имей это ввиду, таинственный незнакомец, на новом «Буране» или я полечу пилотом, или какой-нибудь американский астронавт, а уж этого твой президент точно не потерпит.

Охранник президента послушно заткнулся и весь остальной путь до Кремля, занявший всего несколько минут, они проделали молча. Когда Игорь Медведь выходил из машины, он поймал на себе уважительный взгляд водителя. Охранник же, посланный за ним, в его строну глядел каким-то невидящим, ничего не выражающим взглядом и говорил ещё тише прежнего. От всего этого настроение у него совершенно испортилось и потому после всех положенных процедур он вошел в роскошный кабинет президента злой, как чёрт.

Там его уже ждали не только президент с новым министром обороны, но и генерал Свирский, который нервно потирал руки. В ответ на показушно радушное приветствие президента он хмуро проворчал что-то нечленораздельное и тотчас сел в кресло, как только это было ему предложено. Его командир смотрел на него с удивлением, министр обороны недоуменно, а президент страны как-то озадаченно. Генерал Свирский, сидевший напротив полковника Медведя, горестно вздохнув принялся рассматривать что-то позади него. Несколько минут все они натужно молчали, пока президент, шумно выдохнув воздух, не спросил бывшего космонавта напрямик:

— Игорь Сергеевич, генерал Свирский сказал мне, что вы уже в курсе всего происходящего. Скажите, вы отправитесь в космос, если наши эксперты подтвердят, что всё это не чей-то глупый розыгрыш и не мистификация?

Нахально ухмыльнувшись и посмотрев президенту в глаза Игорь Сергеевич ответил:

— Было бы из-за чего лететь, господин президент. Если я получу деловое предложение, то, возможно, и полечу.

Генерал Свирский от этих слов вжался в кресло, министр обороны весь так и пошел пятнами и только президент Давыдов, рослый плотный мужчина, выглядевший старше своих пятидесяти четырех лет, сумел сохранить самообладание. К тому же по его виду полковнику Медведю сразу стало ясно, что его командир уже успел доложить ему обстановку. Сглотнув слюну, президент спокойным голосом ответил:

— Полковник Медведь, за этот полет вам будет присвоено воинское звание генерал-лейтенанта и вы получите соответствующие привилегии и денежное вознаграждение.

Презрительно фыркнув, Игорь Сергеевич возразил:

— Ну, что касается воинского звания, то вы, господин президент, лучше сразу же присвойте генералу Свирскому звание маршала авиации. Оно ему ещё понадобится, чтобы отбиваться от ваших клевретов. Привилегии я для себя уж и сам как-нибудь добуду, а на счёт денежного вознаграждения это вы правильно сказали. Пожалуй, миллионов за пятьдесят, да, к тому же долларов, ну, и без налогов, я на это соглашусь. Просто так, за здорово живёшь, я больше не летаю. А относительно экспертов я вам так скажу, как только на ваш стол лягут фотографии сделанные астрономами, вы можете смело собирать деньги с будущих стран участниц полета, выкручивать руки кому угодно, да, и, вообще, спешно готовиться к полёту. Работы нужно начинать немедленно, если мы не хотим увидеть, как «Звёздный дар» сложит крылышки и упорхнёт в другую галактику. Или вы думаете, что человек на планете Земля действительно произошел от обезьяны? Так что с этим делом лучше не шутить.

Вполне может статься и так, что в случае нашего провала кто-то решит, что раз нам, землянам, галактика не нужна, то нас и с Земли можно гнать.

Тут пятнами пошел уже и сам президент. Он даже взмок от таких слов, сказанных насмешливым голосом человека, полностью уверенного в своей безнаказанности. Если бы не могучее здоровье этого хитрого интригана и матерого политикана, сумевшего переиграть всех на пути во власть, то его точно хватил бы Кондрашка. Однако, президент Давыдов сумел пережить такой дерзкий наезд и севшим голосом ответил хаму:

— Хорошо, Игорь Сергеевич, будь по вашему. Лишь бы вы потом сами не пожалели о своих словах.

В голосе президента явственно чувствовалась угроза, но полковник Медведь уже сорвался в штопор и, посмотрев на него с ироничной улыбкой, весело сказал:

— Попрошу без угроз, господин президент. В послании ведь было четко сказано, — сквозь силовую защиту «Звёздного дара» смогут пройти два челнока, наш и американский. Диарцы, смею вас заверить, ребята башковитые и наперёд предусмотрели все президентские трюки. Они ведь ясно сказали, что на их корабль должно прилететь два наших корабля, имеющие на борту ровно пятьдесят один экипаж по три человека в каждом и уж вы поверьте, господин президент, назад мы вернёмся, скорее всего, не на них, а на тех космических кораблях, которые были построены для нас рианальцами. Поэтому мне сдаётся, что на какое-то время именно мне предстоит стать пилотом одного из пассажирских космических кораблей. Кстати, господин президент, придворные астрономы уже принесли вам снимки того космического корабля, который летит к Земле?

Президент, совершенно обалдевший от этих слов, только и смог сделать, что молча кивнуть головой ему в ответ. По его физиономии было видно, что более всего ему хотелось сейчас отдать приказ о немедленном расстреле этого наглого и бесцеремонного типа. Несколько минут он молчал, прежде чем смог вымолвить через силу:

— Хорошо, Игорь Сергеевич, я, пожалуй, не стану делать трагедии из того, что вы позволяете себе разговаривать со мной так дерзко. Со слов генерала Свирского у меня сложилось о вас совсем другое мнение. Впрочем, я не сужу его строго, вы давно уже работаете в другом месте, а потому он мог и не знать о том, что ваш характер так испортился за эти годы. В конце концов для нас всех сейчас важно совсем другое, как можно скорее построить новый «Буран» и подготовить его экипаж к полёту. Увы, но вы действительно в настоящий момент незаменимый человек. Ваш бывший командир привёл мне весьма убедительные факты в доказательство того, что программа подготовки космонавтов, которые должны были летать на «Буране», самым разительным образом отличается от стандартной программы.

Полковник снова фыркнул и ответил, нахально поправив президента страны:

— Маршала Свирского, господин президент, маршала. А вот характер у меня испортился совсем недавно, сразу после разговора с вашим охранником. Вот уж он-то первостатейнейший хам, доложу я вам, господин президент. Да, и эта ваша кремлёвская процедура с мытьем рук специальным раствором мне тоже не очень-то понравилась. Право же, будь у меня выбор, я лучше бы вообще отказался ехать в Кремль, чем так унижаться. У меня даже возникло такое ощущение, словно вы считаете всех людей прокаженными.