— Это заразно?
— Говорят, через взгляд передаётся!
— Кто говорит?
— В интернете.
— Интернет не работает!
— У меня работает!
Двое мужчин начали спорить.
Рядом девочка лет десяти сидела на корточках и смотрела на сломанное крыло воробья.
Над ней светилось:
ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: РЕКОНСТРУКТОР
Птица дёрнулась.
Кость под кожей начала выпрямляться.
Мать резко оттащила девочку.
— Не трогай!
— Я помогаю.
— Ты не знаешь, что делаешь!
Воробей взлетел.
Прошёл несколько метров, ударился о стену и упал.
Девочка закричала.
Микроавтобус проехал дальше.
Никто внутри не произнёс ни слова.
У входа в главный корпус НГУ собралось несколько сотен человек.
Студенты.
Преподаватели.
Журналисты.
Родители.
Несколько групп носителей стояли отдельно. У одной на бумажном плакате было написано:
КЛАСС — НЕ ПРИГОВОР
У другой:
СИСТЕМА ДАЛА НАМ ВОЗМОЖНОСТИ
Третьи требовали немедленно отключить интерфейс всем детям.
Полиция держала проход.
— Утром было хуже, — сказала женщина в форме.
— Что произошло?
— Пришли Медиаторы.
Я увидел их возле ограждения.
Шесть человек стояли между полицией и толпой. Они говорили спокойно, почти не повышая голоса.
Люди слушали.
Слишком внимательно.
— Они снизили конфликт, — сказала Кира.
— И число независимых требований, — добавил я.
Навык показал:
КОЛИЧЕСТВО ИСХОДНЫХ ПОЗИЦИЙ: 47
ПОСЛЕ СОГЛАСОВАНИЯ: 6
— Возможно, сорок семь требований действительно были лишними, — сказала Лина Николаевна.
Наталья Андреевна посмотрела на одного из Медиаторов.
— А возможно, люди просто перестали считать свои различия важными.
Внутри главного корпуса пахло мокрой одеждой, кофе и перегретой проводкой.
Коридоры были заполнены военными, сотрудниками администрации и учёными.
На дверях висели листы:
ШТАБ ПО ЛОКАЛИЗАЦИИ АНОМАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ
Ниже кто-то ручкой дописал:
И ПРИЁМУ БОЖЕСТВЕННЫХ ЖАЛОБ
Запись зачеркнули, но она всё равно читалась.
Мальцев встретил нас у зала.
Он выглядел хуже, чем ночью. Лицо стало серым, под глазами появились тёмные круги. Геометрический узор под воротником рубашки едва заметно пульсировал.
— Где Корректор? — спросил я.
— В Институте математики.
— Нет.
Мальцев нахмурился.
— Что значит «нет»?
— Его физическая структура может быть там. Функция уже распространяется по городу.
— Подтверждение?
— Очереди, Медиаторы, снижение конфликтов.
— Это может быть естественной реакцией.
— Может.
— Тогда не делайте выводов без данных.
Лина Николаевна посмотрела на него.
— Очень необычная просьба после попытки классифицировать шестнадцать миллионов человек за одну ночь.
— Решение о регистрации ещё не принято.
— Уже подготовлено?
Мальцев промолчал.
Мы вошли в зал.
На сцене стоял длинный стол. За ним разместились представители правительства, силовых структур, медицинских служб, институтов и НГУ.
На большом экране показывали карту Новосибирска.
Красным были отмечены больницы.
Синим — военные и полицейские подразделения.
Белым — зоны активности носителей.
Почти весь Академгородок был белым.
В городе — отдельные пятна.
За пределами области тоже появлялись точки.
Москва.
Екатеринбург.
Красноярск.
Томск.
Казань.
Другие страны не показывали.
Но я видел их через Систему.
Подключение продолжалось по всему миру.
Мальцев занял место у микрофона.
— Начинаем. Текущая цель — сохранить управляемость и не допустить неконтролируемого применения системных функций.
Представитель МЧС поднял руку.
— Нам нужны Стабилизаторы и Усилители. Уже есть четыре аварии, где обычные бригады не справляются.
— Только добровольцы, — сказала Наталья Андреевна.
— Разумеется.
— С подписанным информированным согласием и возможностью прекратить участие.
Мужчина из МЧС посмотрел на неё.
— При обрушении здания времени на психологические процедуры может не быть.
— А времени объяснить человеку, что функция способна изменить его личность, тоже не будет?
— Мы говорим о спасении людей.
— А я — о том, что спасатель не становится собственностью государства после получения способности.
Мальцев вмешался:
— Этот вопрос будет урегулирован отдельно.
— Когда?
— После регистрации носителей.
На экран вывели проект постановления.
ВРЕМЕННЫЙ РЕЕСТР СИСТЕМНО СИНХРОНИЗИРОВАННЫХ ЛИЦ
Поля:
имя; дата рождения; местонахождение;наличие интерфейса; присвоенный класс; глубина синхронизации; доступные функции; потенциальный риск; готовность к государственному сотрудничеству.
— «Потенциальный риск» кто будет оценивать? — спросила Кира.
— Межведомственная комиссия.
— По каким критериям?
— Они разрабатываются.
— То есть сначала зарегистрируете, потом решите, кто опасен.
— Нам необходимо понимать, с чем мы имеем дело.
— Вы имеете дело с людьми.
— Некоторые из этих людей могут менять физические свойства объектов.
— А некоторые сотрудники государства могут носить оружие. Их поэтому не лишают прав заранее.
Представитель силовых структур сказал:
— Оружие сертифицировано, зарегистрировано и находится под контролем.
— Вот вы и хотите превратить способности в оружие.
— Если способность может причинить вред, она объективно является опасным фактором.
— А если лечит?
— Медицинская деятельность также лицензируется.
— Если ребёнок случайно вылечил птицу, вы выдадите ему лицензию?
Мальцев поднял руку.
— Достаточно.
Он переключил слайд.
— Предлагается добровольная первичная регистрация с последующим определением правового статуса.
Наталья Андреевна усмехнулась.
— Добровольная, пока человек не захочет пройти через блокпост, получить медицинскую помощь или выйти на работу?
— Никто не говорил об ограничениях.
Навык подсветил несоответствие.
В МОДЕЛИ ПРОЕКТА ПРИСУТСТВУЮТ ОГРАНИЧЕНИЯ ДЛЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ
— Они уже есть в приложении, — сказал я.
Мальцев посмотрел на меня.
— Вы видите документ?
— Нет. Вижу условия.
Секретарь у стены побледнел.
Мальцев медленно повернулся к нему.
— Приложение подготовлено рабочей группой, — сказал тот. — Только черновик.
— Что там? — спросила Кира.
Секретарь опустил глаза.
— Ограничение доступа к стратегическим объектам. Запрет на отдельные профессии до оценки рисков. Обязанность уведомлять о применении функций.
— Добровольная регистрация, — повторила Наталья Андреевна.
В зале заговорили одновременно.
Медиаторы, сидевшие у стен, поднялись.
Я увидел, как от них расходятся линии.
Голоса стали тише.
Спорящие начали формулировать мысли короче.
Несколько человек, только что выступавших против реестра, кивнули.
— Не вмешивайтесь, — сказал я.
Один из Медиаторов посмотрел на меня.
— Мы снижаем эмоциональное напряжение.
— Без согласия.
— Иначе обсуждение невозможно.
— Обсуждение возможно именно потому, что люди не согласны.
Линии дрогнули, но не исчезли.
Кира активировала функцию.
РАЗДЕЛЕНИЕ ГРУППОВОГО РЕШЕНИЯ
Шум вернулся.
Кто-то ударил ладонью по столу.
Представитель администрации закричал:
— Мы потеряем контроль!
— Вы его уже потеряли! — ответил учёный из Института ядерной физики.
— Тогда тем более нужна единая система!
— Чья?
— Государственная!
— Почему Система должна подчиняться вашим ведомственным инструкциям?
— Потому что иначе ей будет управлять никому неизвестный инженер!
Все посмотрели на меня.
