Алекс почувствовал, как губы расплываются в улыбке, скорее взволнованной, чем радостной. Он засунул руки в карманы и потянулся, пытаясь казаться случайным прохожим. Тали подняла глаза, затем вновь опустила их вниз. Её плечи напряглись, и она снова подняла глаза, глядя в его сторону. Он поднял руку ладонью вперед.
— Алекс? — воскликнула она, когда он достиг края сада.
— Привет, Тали, — сказал он.
Когда она заговорила, в её голосе звучало лёгкое недоверие.
— Что ты здесь делаешь?
— У меня сейчас простой, пока мой корабль чинят. Решил вернуться на старую добрую землю. Увидеться с родными. Ну сама понимаешь.
Талисса кивнула. Её рот сжался неровным завитком, что означало, что она была в глубоком раздумье. Возможно, он должен был послать сообщение перед приходом. Только ему казалось, что это должна была быть встреча лицом к лицу, наедине.
— Что ж, здорово, — ответила она.
— Я не хочу тебя прерывать. Но, может, когда ты закончишь, выпьем по чашечке чая?
Тали откинулась на пятки и наклонила голову.
— Алекс, прекрати. Что ты здесь делаешь?
— Ничего, — сказал он.
— Нет. Ты здесь для чего-то.
— Правда, нет. Я просто…
— Не смей, — сказала она. — Не ври мне. Никто не появляется в доме бывшей жены, чтобы выпить чашечку чая.
— Хорошо, хорошо, — сказал Алекс. — Но я думал…
Тали покачала головой и снова отвернулась к чёрной почве.
— Думал что? Что мы выпьем вместе, поговорим о старых временах, немного посентиментальничаем? Может быть, переспим ради ностальгии?
— Что-о-о? Нет. Я не…
— Пожалуйста, не заставляй меня быть сукой. У меня богатая, занятая, сложная жизнь, в которой ты решил не участвовать. Сейчас я много чем не хочу делиться с тобой. И не хочу утешать человека, который бросил меня много лет назад, потому что у него… Не знаю, кризис среднего возраста? Это у меня не в приоритете, и этого не стоит от меня ожидать.
— Ох, — сказал Алекс. Он почувствовал, будто проглотил вольфрамовую болванку. Его лицо покраснело. Она вздохнула и посмотрела на него. Её выражение лица не было жестоким. И не было даже злым. Может, немного уставшим.
— Прости, — сказала она. — Мы раньше знали друг друга. А сейчас даже на знакомых не тянем.
— Я понимаю. Прости.
— Это не я поставила тебя в такое положение. Это ты меня поставил. Я просто работала со своими растениями.
— Я знаю. Я не хотел тебя огорчать. Ни сейчас, ни раньше.
— Раньше? Это когда ты бросил меня?
— Я не хотел, чтобы это случилось, это не из-за тебя или…
Она резко покачала головой, морщась, как делала только она.
— Нет. Давай не будем об этом. Алекс, мы говорим о прошлом. А я только что сказала, что не хочу говорить об этом. Верно?
— Верно.
— Вот и хорошо.
— Извини, если всё получилось… грубым.
— Я в порядке, — сказала она.
Он снова поднял руку. Тот же жест, с которым он подошел к ней, но уже с другим смыслом. Он повернулся и ушел. Чувство унижения сдавило грудь. Желание обернуться, поймать последний взгляд на случай, если она смотрела на него, было слишком сильным, чтобы сопротивляться.
Но он подавил его.
Она была права. Вот почему он появился на пороге без предупреждения. Поскольку он знал, что, если она ответит «нет», он должен будет это уважать, и где-то в глубине души он думал, что если бы они оказались рядом, дышали одним воздухом, ей было бы труднее его выгнать. И, возможно, это так и было. Возможно то, что он сделал, на самом деле сделало ей хуже.
Первый бар, к которому он пришел, назывался «Лос Компадрэс», а воздух внутри него пах хмелем и перегретым сыром. Человек, стоявший за баром, выглядел достаточно взрослым, чтобы пить. Его желтоватая кожа оттенялась рыжеватыми волосами и усами, которые можно было смело назвать шикарными. Алекс сел на высокий табурет и заказал виски.
— Немного рано для празднования, — сказал бармен, когда налил. — Что-то случилось?
— Оказывается, — сказал Алекс, немного растягивая говор долины Маринер для эффекта, — что иногда я мудак.
— Тяжёлая правда.
— Так и есть.
— Думаешь, пьянство в одиночестве поможет?
— Неа. Просто соблюдаю традицию отчужденной мужественной боли.
— Ладно, — сказал бармен. — Будешь есть?
— Я бы посмотрел на меню.
Через полчаса он уже изрядно выпил. Бар начал заполняться, а это означало, около двадцати человек присутствовало в помещении, которое было рассчитано на семьдесят. Музыка группы Ранчеро играла из скрытых динамиков. Мысль о том, чтобы вернуться к своей двоюродной сестре и притворяться веселым была в полтора раза хуже, чем продолжать сидеть в баре, ожидая, что его жалость к себе исчезнет. Он пытался думать о том, что можно было сказать по-другому, что имело значение. Пока лучшее, что он придумал: «Не уходи от своей жены», что звучало примерно так же, как и «Будь кем-то другим».
Загудел его ручной терминал. Алекс поднял его. Сообщение от Бобби Драпер.
ПРИВЕТ, АЛЕКС. ПРОСТИ, ЧТО ТАК ДОЛГО НЕ ОТВЕЧАЛА. БЫЛА ПОУШИ ЗАНЯТА. ДА, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ В ГОРОДЕ, Я БЫ ХОТЕЛА ВСТРЕТИТЬСЯ С ТОБОЙ. СООБЩИ, КОГДА ТЫ БУДЕШЬ ГОТОВ. ЗВОНИ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ.
Она жила в Лондрес-Нова. Алекс коснулся экрана, и тот сменился на карту. Он был недалеко от экспресс-трубы и мог быть там к ужину. Он коснулся барной стойки ручным терминалом, заплатил за напиток и выдвинулся. В коридоре разбился карт, и вокруг него собралось полдюжины ремонтных работников. Женщина с кожей цвета молока, прошла мимо и дважды взглянула на него, после того как Алекс кивнул. «Гадает, был ли он пилотом Джеймса Холдена», — подумал он. Он ушёл, прежде чем она смогла бы задать вопрос.
Да. Было бы хорошо увидеть Бобби.
Глава 7: Амос
Космопорт был построен в километре от Ловелл Сити около века назад. Теперь он был географическим центром крупнейшего мегаполиса Луны, хотя из космоса этого не скажешь. Луна могла похвастаться лишь малым количеством куполов. Постоянный микрометеоритный дождь проделывал в куполах дыры, сквозь которые выходила атмосфера. Поэтому, как только челнок опустился, единственными видимыми признаками города были немногочисленные точки входа с поверхности и сам космопорт. Конструкция доков уже отличалась от изначального дизайна, но всё ещё была чертовски старой. Настил когда-то был белым. Дорожки стали серыми из-за того, что карты и сапоги годами оставляли на них свои следы. Офис ООН смотрел вниз на длинный зал сквозь изрешечённые окна, а воздух вонял порохом и лунной пылью.
Банда вымогателей появилась в зоне высадки, чтобы посмотреть, как Амос покидает корабль. Он улыбнулся и помахал им. Рико, Цзяньго и Венди он держал поближе к себе, пока они не покинули длинный терминал.
— Германо, — сказал Рико, пожав руку Амосу. — Куда ты теперь?
— В колодец, — ответил Амос. — Вы же, парни, позаботитесь о малышке, так? И удачи с новой работой.
Цзяньго обнял Венди.
— А как же. Се се юсте ха хечо («Спасибо за твою заботу», прим. ред.).
Рико и Цзяньго смотрели на него, будто ожидали чего-то ещё, но Амосу больше нечего было сказать, поэтому он развернулся и ушёл к терминалу для высадки на планету. Зона ожидания размещалась под огромным куполом, сконструированным, чтобы впечатлить туристов. Вся конструкция была под землей, но поверхность от пола до потолка была покрыта экранами с ультравысоким разрешением, показывающими вид снаружи. Холмы и кратеры лунной поверхности растянулись во всех направлениях, но наибольшее внимание привлекал сине-зеленый полукруг, висящий в небе. С этого расстояния он был прекрасен. На темной стороне светились города, словно светлячки. На освещенной солнцем стороне с лунной орбиты почти ничего не было видно. Планета выглядела чистой, нетронутой.
Это была милая ложь.
Казалось вселенской истиной, что чем ближе вы к чему-либо, тем хуже это выглядит. Возьмите самого красивого человека в Солнечной системе, покажите при правильном увеличении, и он предстанет апокалиптическим кратерным пейзажем, навевающим ужас. Так же было и с Землёй. Сияющая жемчужина из космоса, вблизи — разрушенный ландшафт, покрытый клещами, пожирающими трупы.
