Отдел К9: Убийство с привкусом феромонов (СИ) - Морале А.

— Ну, можно тогда просто высадиться на планете, похитить их специалистов, выкачать информацию и подтереть память, — усмехнулся рыжеволосы парень. — Технически, это не торговля.

— Ты идиот⁈ — удивлённо вытаращился на собеседника Гаврилов. — Напомнить тебе, кто у нас сейчас у руля и кто занимает должность генерального Канцлера Содружества?

— Госпожа Третьякова, — поморщился стажёр. — Старая сука!

— Вот-вот! — усмехнулся старший научный сотрудник Корпорации. — Бабка очень скора на расправу, и методы у неё будь здоров…

— Не, ну а как они узнают? Местные пожалуются? Если всё сделать тихо, то и не к чему будет придраться.

— Лет пять назад мы так и сделали, — вздохнул Гаврилов. — Ты, наверное, не помнишь ту шумиху в новостях, тебе лет пятнадцать было на то время…

— Это когда Корпорация нарвалась на многомиллиардный штраф и два члена совета директоров покончили с собой?

— Именно! Только они не сами покончили, — хмыкнул учёный.

— Не сами?

— Говорят, им помогли…

— Ого!

— Ага! Корпорация тогда решила исследовать технологию квантового переноса материи, разрабатываемую в колонии KX-0057. Группа наших исследователей проникла на объект, получила информацию и подтёрла все следы своего пребывания. А потом оказалось, что за планетой наблюдала Служба Безопасности Канцлера, и мы не первые, кто попался на эту удочку. Корпорация купилась на примитивную провокацию и дорого поплатилась за это!

— Это была провокация?

— А то! Канцлер просто решила пополнить бюджет Содружества за счёт корпоративных средств. Ловко, да?

— Серьёзно? А я не знал! — удивлённо покачал головой стажёр.

— Конечно не знал. В новостях рассказали ровно то, что должны знать простые обыватели. Что жадные Корпорации обидели бедных колонистов и за это были справедливо покараны и оштрафованы…

— То есть, — задумчиво нахмурился рыжеволосый парень. — Сейчас мы ничего не нарушаем?

— Сейчас мы всё делаем по уму! — поучительным тоном произнёс Гаврилов. — Никакого физического контакта, никакого вмешательства или шпионажа с помощью технических средств. Ну кто догадается, что мы загружаем наших агентов в местных жителей? А даже если и догадается, то это невозможно доказать. Агенты с нами никак не связаны и ничего не смогут о нас рассказать. Они ничего не помнят и ничего не знают. Всё чисто!

— Кстати об этом — всё хотел спросить… — оживился стажёр, поёрзав в кресле. — Зачем стирать им память каждый раз после миссии и откатывать всё до нуля? Разве не проще сделать так, чтобы они всё запоминали и накапливали опыт? Со временем это принесёт свои результаты и повысит успешный процент выполнения миссий.

— Думаешь, самый умный? — усмехнулся Гаврилов. — Тысячи учёных разрабатывали этот метод, а тут ты такой пришёл, и говоришь — эй парни, а вы всё неправильно делали последние триста лет!

— Да ничего я не говорю, — обижено насупился парень. — Просто спрашиваю…

— Ладно, не кисни… Ты в чём-то прав, — признал мужчина. — Мы не стираем им память, а просто угнетаем формирование новых воспоминаний, блокируя их консолидацию в гиппокампе. Поэтому у агентов и возникает иногда чувство дежавю. Это не баг, а фича. Понимаешь?

— Понимаю…

— И ты прав — агенты накапливают опыт и развиваются. И даже если они не помнят детали, мозг всё помнит и быстрее адаптируется. Плюс, рефлексы, нейронные связи — это всё никуда не девается, а даже наоборот, тренируется и развивается. Да и истерик стало заметно меньше. Раньше агенты после внедрения часто перегорали — кто-то истерил, кто-то попадал в дурку, кто-то сыпался на мелочах и его забирали спецслужбы, а нам в экстренном режиме приходилось делать извлечение и уничтожать оболочки силами других агентов. Понял, стажёр?

— Да понял, конечно, — пожал рыжеволосый парень плечами. — Примерно так я и думал. И сколько внедрений уже было у этого агента? — кивнул он в сторону бесполого тела позади себя, всё так же беспомощно блымающего глазами в потолок.

— Около восьмисот, как и у его напарницы.

— Ого! Восемьсот?

— Ага, — самодовольно хмыкнул Гаврилов. — Это наши уникумы! Обычно, агенты не переносят больше двух-трёх десятков внедрений. А эти двое… — восхищённо покачал он головой. — Словно слеплены из другого теста.

— И они всегда работают в паре?

— Так результативность выше, — пожал учёный плечами. — Они словно дополняют друг друга.

— Но они не помнят о том, что знакомы?

— Нет, конечно. — усмехнулся Гаврилов. — И самое забавное, они всё равно пересекаются в каждой миссии и начинают сотрудничать. Необъяснимый парадокс.

— Слушай, а откуда у вас вообще полицейский из СССР восьмидесятых годов двадцатого века и студентка из далёкого двадцать первого? Или это созданные воспоминания и сгенерированные личности?

— Обижаешь! Самые что ни наесть настоящие! Наша гордость! Опер был подстрелен на службе и пролежал в коме почти 40 лет. Не знаю, кто на это пошёл и почему. Там кажется какой-то эксперимент был. Но факт в том, что в двадцать пятом году двухтысячного он стал одним из первых, чей разум перенесли на прототип первой био-болванки.

— А студентка?

— А студентка была подопытной в то же время в том же эксперименте. Добровольцем. Решила подзаработать, но что-то пошло не так и она прямо на столе дала дуба. Наши спецы успели выгрузить её разум, но им пришлось подчистить немного её память, удалить момент смерти и все воспоминания о связи с Корпорацией, чтобы не было никаких следов, сам понимаешь…

— Бедняги… — вздохнул стажёр.

— Я бы так не сказал, — поморщился Гаврилов. — Они получили шанс прожить новые жизни, увидеть новые миры и побывать на сотнях планет. Просто они об этом не помнят. Чем плохо?

— Ну, тоже верно… — согласился рыжеволосый парень. — А какова вообще вероятность того, что наши агенты раздобудут нужные данные? Они ведь на дороге не валяются. И как вынести их с планеты? Какой носитель информации используется? Я что-то не пойму…

— Носитель у них в голове! — Гаврилов постучал пальцем по своему виску.

— В смысле?

— Никаких сторонних носителей мы не используем. Сам знаешь почему. Но разумы агентов модифицированы под определённые задачи.

— Модифицированы? — нахмурился стажёр.

— Да. Они впитывают информацию, как губки. Скорее даже, как пылесосы. Всё, что они видят, даже мельком или случайно, всё что слышат — всё это остаётся в их памяти. Они даже сами этого не осознают и не понимают, потому как не могут обращаться к этим скрытым участкам мозга. А мы можем.По окончании миссии и возвращению агентов, нейросеть перебирает записи их мозга и извлекает нужную нам информацию. Всё просто.

— И как долго они должны находиться там? Год? Пять лет?

— Нет! Ты что! Стандартное время для таких миссий — это месяц.

— Месяц⁈ — удивлённо посмотрел стажёр на своего более опытного коллегу.

— Максимум, что я помню — это три месяца, — признал Гаврилов. — Да и то, это была сверхсекретная военная информация. Нам пришлось заслать агентов на подземную военную базу Китайского Анклава. А Китайцы, сам знаешь, те ещё параноики.

— То есть, никаких реальных следов и доказательств причастности Корпорации к добыче информации нет? — подвёл итог разговора стажёр.

— Именно! Единственный след — это нахождение нашего исследовательского крейсера поблизости колонии. Но у нас на это есть официальное разрешение — мы исследуем туманность ZX-18. Все официальные бумаги у нас на это оформлены.

— Да уж… Ловко придумано… А если агенты всё же ничего не узнают?

— Сделаем повторную загрузку. И ещё раз, если понадобится, и ещё…

— А если опять не узнают? Какова вообще вероятность того, что эти двое будет искать именно ту информацию, которая нам нужна?

— Я же сказал уже… — начал Гаврилов, но стажёр перебил его.

— Да, я понял — впитывают, как губка. Но что, если они вообще будут там только жрать, срать и трахаться? Не выходя из дома.

— За идиотов нас не держи. Все наши агенты подобраны по специальным психотипам. Они любознательны, любопытны, они не могут сидеть без дела, у них повышенное чувство справедливости… Если хочешь, я дам тебе досье каждого — почитаешь на досуге. Но если кратко — то даже неосознанно они добывают нужную нам информацию.