На середине последнего слова телефон прошипел об истечении тридцати секунд и вернулся в базовое меню. Она выпустила терминал из рук, отпустила панель и отплыла от стены. Раскрыла ладони и выпустила шестигранный ключ. Она надеялась, что всё получилось. Битва была в разгаре. Это помешает Марко разузнать, что произошло, хотя он, небось, сейчас просто наслаждается спектаклем. И если она права, если их целью был марсианский премьер-министр, информация о битве попадёт в руки лучших из ныне существующих разведывательных служб.
Джим пока ещё не был в безопасности. Она это знала, но в тот момент она этого не чувствовала. Тьма вернётся, как сокрушающая кости тревога, вместе с виной и страхом. Она в этом не сомневалась, но теперь, прямо сейчас, она чувствовала лишь облегчение. Она выполнила свой план, и это сработало. Дойдет до него её предупреждение или нет, она в любом случае больше ничего не могла сделать. И на мостике прямо сейчас Марко пытался понять, что именно она сделала. Торжество вырывалось из её горла под видом смеха.
Голоса сбитых с толку членов экипажа становились громче. Хоть и нечётко, она слышала движение людей вокруг. Она услышала встревоженный голос Цина. Оттолкнувшись ногой от стены, она дотянулась до поручня. Нет смысла беспокоиться о лифте. Перебирая руками, она двинулась по шахте, потом по коридорам. Люди, выглядывающие из дверных проемов, таращились на неё круглыми глазами. Один человек, завидев её, попятился. Она оттолкнулась ногами от переборки и вылетела стрелой, даже не касаясь поручней вдоль пути. У неё болело плечо. Рана на голове снова кровоточила. Но её накрыла безмятежность.
Цин подплыл к углу, нашёл опору и с отвисшей челюстью посмотрел на Наоми. Она подняла кулак в знак приветствия и проплыла мимо.
— Если я кому-то понадоблюсь, я буду в своей каюте, — сказала она.
Глава 33: Холден
Большую часть человеческой истории карты были статичны. Даже в эпоху перемен и хаоса, когда цивилизации рушились за одну ночь, география более-менее сохранялась. Расстояние между Африкой и Южной Америкой оставалось постоянным, как минимум, на протяжении всей человеческой эволюции. И кому бы ни принадлежал Париж — Франции или общеевропейской зоне интересов — он всегда был ближе к Орлеану, чем к Ницце. Лишь когда человечество переместилось на Марс, а затем в Пояс и миры за его пределами, расстояние между важными центрами человеческой жизни стало функцией времени. От станции Тихо Земля и Луна были почти на дальней стороне Солнца. Марс был ближе, но с каждым часом удалялся. Сатурн был ещё ближе, но всё равно дальше лун Юпитера. То, что всё становилось ближе, а затем отдалялось друг от друга, было данностью в жизни Холдена — незамеченное и ничем не примечательное. Но теперь реалии орбитальной периодичности стали казаться метафорой чего-то более глубокого.
Как только Фред принял решение отправиться на Луну, Холден перенёс свои вещи обратно на «Росинант». И остальное имущество экипажа тоже. Он нашёл одежду Амоса, аккуратно сложенную и уложенную в грубый холщовый мешок. Вещи Алекса валялись в сумке хаотично: половина в сетчатом мешке, а половина — так, и Холден был без понятия, какая стопка чистая, а какую собирались стирать. Вещи Наоми были в его номере. Запасная пара ботинок, непарный носок, нижнее бельё. Она оставила на стойке в ванной модель марсианского боевого меха — ярко-красный с матовым чёрным, по размеру не крупнее большого пальца. Он не знал, важна ли для неё эта вещица, или Наоми даже не вспомнит, откуда оно. И всё же забрал его с собой. Бережно обернул и положил в мягкую коробку. Ведь на тот момент это была единственная возможность проявить заботу о его владелице.
Возвращение на «Росинант» было сродни возвращению домой, вот только там было слишком пусто. Узкие коридоры палубы экипажа казались слишком широкими. Редкое тиканье и треск компенсаторов адаптации к изменениям в температуре наводили на мысль о стуке, что издают призраки. Временами до него доносились звуки ремонтной бригады, и Холдена раздражали голоса и шаги, принадлежавшие не его команде. Но когда они уходили, его угнетала тишина.
Он говорил себе, что это временно. Что очень скоро Алекс сядет на место пилота, а Амос спустится в инженерный отсек. Наоми будет рядом, ненавязчиво подсказывая, где он облажался и как всё исправить. Вот придёт он к Луне, а они там. Все они. Ну, каким-нибудь образом.
Только от Наоми всё так же ничего не было слышно. Он получил короткое сообщение — только текст — от мамы Тамары, о том, что его родители в порядке, но пепел засыпает ранчо, как снег зимой. И ничего от Амоса.
Иногда люди знают, что прощаются в последний раз, но не всегда. Не часто. Последнее расставание большинства людей бывает таким незначительным, что потом люди даже не могут вспомнить деталей. И вот сейчас, в темноте командной палубы, в компании плавающей рядом пол-литровой груши бурбона и играющей двенадцать барных блюзов аудиосистемы, Холден был уверен, что он сказал пару своих последних «прощай» и не заметил этого. Он раз за разом проигрывал всё в своей голове, и с каждым разом воспоминания становились всё менее достоверными и более болезненными.
— Мы всё, что осталось, — сказал он кораблю. — Ты всё, что у меня есть.
«Росинант» долго молчал, а потом, как ни странно, ответил. На консоли Холдена загорелось ярко-жёлтое уведомление о входящем запросе. Холден вытер рукавом выступившие слёзы и принял вызов. В окошке появился хмурый Фред Джонсон.
— Холден?
— Фред?
— Всё в порядке?
— Эм… Да?
Фред наклонился вперёд, заполняя лицом весь экран.
— Я пытался связаться с твоим ручным терминалом последние пятнадцать минут.
Холден оглядел командную палубу и кивнул.
— Кажется, я оставил его в штанах. В моей каюте, скорее всего.
— Ты что, пьян?
— Думаю, да.
Ему пришлось сосредоточиться, чтобы слова звучали внятно.
— И ты сейчас без штанов?
— Я пока не готов перевести наши отношения в эту плоскость.
— Ладно, пусть медотсек выдаст тебе что-нибудь для протрезвления, и прикрой уже чем-нибудь задницу. Я отправляю к тебе экипаж.
Холден включил свет и вырубил музыкальный канал.
— Что-то случилось?
— Нам доложили об атаке на марсианского премьер-министра. Корабли, которые нашёл твой Алекс, были приманкой, чтобы снять эскорт.
— Но, — сказал Холден, — новые корабли сопровождения…
— Как раз они в него и стреляют.
Холден выругался под нос.
— Алекс на этом корабле. Что-нибудь слышно от Алекса?
— Ни от кого ничего не слышно. Я направил в ту сторону парочку радиотелескопов, но без толку. Я поговорил с Драммер и инженерами. Они сказали, что «Роси» полностью здоров, и теперь мне всё меньше и меньше хочется сидеть тут и ждать, пока кто-то, ответственный за всю эту муть, решит снова на меня замахнуться.
Холден отстегнулся от амортизатора и поплыл вперёд. Голова немного кружилась. Он оглядел командную палубу. Какая-то часть его мозга всё ещё ожидала увидеть там Алекса, Наоми и Амоса. Он не осознавал, что это стало привычкой — окидывать взглядом команду перед отправлением в путь. И сейчас впервые их не было рядом. Ему показалось, что это не к добру.
— Ладно, ради экипажа приведу себя в порядок, — сказал он. — Когда ты планируешь вылетать?
— Сколько тебе понадобится, чтобы вылететь как можно быстрее?
— Реактор холодный, и надо бы пополнить запасы воздуха и воды, — сказал Холден. Алкогольные пары, казалось, уже сгорели, но он не был полностью уверен, так ли это или только кажется. — Кроме того, есть надежная информация, что мне нужно прикрыть задницу и заглянуть в медотсек за отрезвляющим.
— Рад, что ты обратил внимание, — сказал Фред. — Итак, два часа хватит?
— Думаю, управимся.
— Тогда за дело.
Холден проворно спустился по лифтовому шесту. На его «Росинант» прибывает новый экипаж. Ничего особенного. Это всегда было в планах, но сейчас такая перспектива его пугала. Незнакомые лица у пульта управления и в каюте экипажа. Незнакомые голоса на корабле, от чего он отвык за годы, прошедшие после «Доннаджера». Даже когда они перевозили пассажиров, его команда была в центре корабля. Теперь же всё было иначе, и ему это не понравилось.
