— Холден, — ответил хакер. — Не была уверена, в какой смене вы находитесь. Я боялась, что позвоню во время вашего отдыха.
— Нет, — сказал Холден. Он чувствовал себя защищенным, когда бодрствовал, хотя и не знал, почему. — Все в порядке. Я в порядке. Что у тебя есть?
Она ухмыльнулась.
— У меня тут горячие улики. Я могу передать вам…
— Нет. В смысле, да. Давай. Но как я пойму, что я вижу?
На экране она ухмыльнулась потягиваясь.
— Я собиралась отправиться на ужин. Встретимся в La Fromagerie, и я покажу всё это.
Холден раскрыл каталог станции. Это было недалеко. Если бы Наоми умерла, новость дошла бы до него, когда он доберется на место. Может быть и раньше. Он прижал ладонь к своим пересохшим, как будто засыпанным песком, глазам. — Похоже на план, — сказал он.
— Еда за твой счет.
— Доберусь за один оборот. Да, да прямо сейчас.
Ресторан был небольшим с тем, что казалось реальными деревянными столами, но естественно было прессованым бамбуком со станции гидропоники. Никакое заведение с приемлемыми ценами за еду не могло бы позволить себе что-то из натурального дерева. Паула стояла за столом у стены. Скамья, на которой она сидела, выглядела нормально для нее. Когда он сел напротив нее, его ноги даже не коснулись палубы.
— Босс, — сказала Паула. — Я уже заказала.
— Я не хочу есть. Что у тебя есть?
— Взгляните, — сказала она, передавая ему терминал. Экран был заполнен структурированным разбросом кода, структур, вложенных в структуры с повторяющимися разделами, показывающими вариации, настолько тонкие, почти незаметные. Это было похоже на стихотворение, написанное на алфавите, которого он не знал.
— На что я сейчас смотрю?
— Эти две строчки, — сказала она. — Это отправляет код остановки в ловушку. Это операторы состояния, которые его вызывают. Для вас, если бы вы достигли девяносто пяти процентов, вы бы стали звездой. Если бы вы были в доке, что было бы вероятно, то могли бы отхватить с собой приличный кусок станции.
— А новое программное обеспечение? Которое сейчас управляет кораблем?
— В этом нет, — сказала Пола. — Что вас впечатлит во мне, так это то, что я нашла две строки необьяснённого кода в драйвере магнитной ловушки термоядерного реактора.
— Очень впечатляет, — покорно сказал Холден.
— Спасибо, но это не самая крутая часть. Взгляните на сигнал запуска. Вы видите, что все эти вызовы имеют значение null? Это те системные параметры, которые не использовались.
— Хорошо, — сказал Холден. Судя по свечению её лица, у него было чувство, что он должен был видеть что-то большее в ее словах. Может быть, если бы он мог спать…
— Цель всего этого — западня. Ты хочешь что-то взорвать через шесть дней после вылета? Установи этот вызов примерно на полмиллиона секунд. Ты хочешь, чтобы это произошло во время боеготовности вооружения? Вот здесь меняешь вызов на единицу. Есть, наверное, дюжина различных способов, чтобы отключить эту вещь и ты можешь смешивать и сочетать их.
— Как интересно…
— Это хренов дымящийся ствол, — сказала Паула. — Ошибки задержки ловушек не оставляют много данных. И хоть не должно случаться, но иногда это случается. История всегда заключалась в том, что происходили несчастные случаи и ничего с этим не поделаешь. Корабли иногда взрываются. Это показывает, что кто-то создал инструмент специально, чтобы сделать такое возможным. И чтобы это повторялось снова и снова, где бы они ни скрывали свой код на корабле, который они приговорили к смерти. То, что мы имеем здесь, является ключевым свидетельством, что тысячи убийств, о которых никто даже не знал, были убийствами до сегодняшнего дня.
От волнения у неё натянулся голос и засверкали глаза. Он почувствовал, как в животе потяжелело.
Мне нужно кое-что сделать, вспомнил он слова Наоми. И я не могу позволить тебе участвовать в этом. Вообще.
Что это было? Это то самое, что она пыталась скрывать от него, от Росинанта? И что это значит, если это так? Паула все еще смотрела на него с любопытством во взгляде. Он не знал, как реагировать, но тишина становилась неловкой.
— Круто, — сказал он.
Фред сидел за столом Драммер, его локти упирались в столешницу, его руки теребили подбородок. Он выглядел уставшим, как чувствовал Холден. На экране Драммер и Сакаи находились в одной из комнат для допросов. Стол, который обычно находился между ними, был сдвинут вбок, и Драммер, откинувшись на спинку стула положила на него ноги. Заключенный и охранник пили то, что выглядело как кофе. Сакаи засмеялся над чем-то и покачал головой. Драммер нахально ухмыльнулась. Она выглядела моложе. Холден понял с самого начала, что она была носить ее волосы вниз.
— Что, черт возьми, это такое? — он спросил.
— Профессионализм, — сказал Фред. — Установка взаимопонимания и выстраивание доверия. Она наполовину убедила его, что тот, на кого он работал, был готов взломать станцию, пока он все еще внутри нее. Как только он придет в себя, мы завладеем им. Этот человек расскажет нам все, что мы просим, а затем попытается вспомнить то, о чем мы и не думали, если дадим ему время. Никто не усердствует так, как новообращенный.
Холден скрестил руки. — Я думаю, что вы упускаете из виду удар с помощью гаечного ключа. Я за это.
— Это не в твоём стиле.
— В этом случае я бы сделал исключение.
— Нет. Нет вы не станете. Пытки для любителей.
— И что? Я же не собираюсь делать это профессионально.
Фред вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на него.
— Безрассудно крутая версия вас почти так же утомительна, как и неумолимый бойскаут. Я надеюсь, что ваши маятниковые колебания скоро достигнут середины.
— Безрассудный?
Фред пожал плечами.
— Нашлось что-нибудь?
— Ага, — сказал Холден, — но это не в новом драйвере. У нас чистый список проверки.
— Если только нет чего-то другого.
— Ага.
— Сакаи говорит, что не было.
— Не особо уверен, что знаю, как к этому отнестись, — сказал Холден. А потом, спустя мгновение: — Я вот тут размышлял.
— Насчет сообщения с Пеллы?
— Да.
Фред встал. Он смотрел строго, но не без сочувствия.
— Я ждал этой битвы, Холден. Но здесь на кон поставлено больше, чем жизнь Наоми. Если протомолекулой зарядят какое-нибудь оружие, ну или хотя бы просто снова выпустят на волю…
— Это не имеет значения, — сказал Холден. — Стоп, нет. Это выскочило случайно. Конечно, это важно. Это очень важно. Просто это ничего не меняет. Мы не можем… Он замолчал и сглотнул. — Мы не можем лететь за ней. У меня всего один корабль, а у них шесть. Всё во мне хочет запустить двигатели и рвануть за ней, но это не поможет.
Фред молчал. Из экрана раздался отдаленный звук смеха Сакаи. Они оба игнорировали это. Холден посмотрел на свои руки. Ему казалось, что он в чём-то признается. Может быть и так.
— Что бы ни происходило, — сказал Холден. — Куда бы её не втянули я не могу это исправить, надев свои сверкающие доспехи и ринувшись в бой. Наилучший способ для неё, который я вижу, чтобы сделать то, что мы запланировали. Доставить вас до Луны. Если вы сможете использовать Доуза и Сакаи и Авасаралу, чтобы хоть как-то общаться с этими сучьими детьми, то Наоми сможет быть козырем. Мы можем обменять её на кое-кого, кого вы посадили. Или Сакаи. Или ещё кого.
— Это ваш вывод?
— Именно, — сказал Холден, и эти слова имели вкус пепла.
— Вы выросли с тех пор, как мы впервые встретились, — сказал Фред. Холден услышал в этом симпатию. Утешение. — Я уже жалею о своём комментарии «безрассудный».
— Я не уверен, что это правильный выход. С вами когда-нибудь это было? Любить кого-то, как часть себя, а затем оставить в опасности?
Фред положил руку на плечо Холдена. Не смотря на тяжесть прожитых лет и невзгод, что отпечатались на лице и теле Фреда, его хватка оставалась твёрдой. — Сынок, в своей жизни я печалился о большнм количестве людей, чем ты встречал. Ты не можешь доверять своему сердцу. Ты должен делать то, в чем уверен, а не то что чувствуешь.
