Группа захвата проникла на корабль, разделилась и настороженно разошлась разными коридорами. Движение на одном экране фактически дублировалось на другом. Когда они добрались до камбуза, навстречу с поднятыми руками выплыла команда «Хорнблауэра», готовая принять любую участь, уготованную ей «Коннотом». Даже на крохотных окошках монитора Па видела липкие следы слез, выкатывающихся из глаз пленников. Маски горя из слюны и напрягшихся лиц.
— Всё будет хорошо, — произнес Эванс, — так ведь? Это же наша работа, да?
— Я знаю, — отозвалась Мичо, не отрывая взгляда от монитора.
Группа захвата двигалась по палубам, беря их под контроль. Согласованность действий, как у единого двадцатиглазого организма. Общая уверенность профессионализма и муштры. Рубка выглядела неряшливой. Ручной терминал и груша для воды закружились от вихря движений.
Без силы притяжения кресла-амортизаторы застыли под разными углами. Это напомнило Па старое видео о кораблекрушениях на Земле. Корабль колонизаторов тонул в бескрайнем вакууме.
Она знала, что Кармунди позовет ее, еще до того, как он это сделал, и заранее приглушила музыку. С тихой трелью поступил вызов.
— Капитан, мы взяли корабль под контроль, — доложил Кармунди. Поскольку в этот момент за ним наблюдали два бойца, то Мичо с двух ракурсов смотрела, как двигаются его губы и челюсть. — Никакого сопротивления. Никаких проблем.
— Офицер Буш? — спросила Мичо.
— Их защита уже отключена, — подтвердила Оксана, — конец.
Мичо кивнула, скорее себе, чем Кармунди.
— «Коннот» контролирует все системы корабля противника.
— Мы устанавливаем охрану и отделяем пленных. Стандартная процедура.
— Понятно, — сказала Па, а потом Эвансу: — Давай отойдем подальше, чтобы не оказаться в зоне поражения, если они скрывают ядерную бомбу в зернохранилищах.
— Выполняю, — подтвердил помощник.
Маневровые двигатели бросили ее вперед, на ремни — даже не одна десятая g, жалкая пара секунд ускорения. Брать то, что другие считают своим, — опасная работенка. «Коннот», разумеется, будет наблюдать за группой захвата, держа невидимые пальцы на всех пульсах.
Кроме того, Кармунди будет каждые полчаса выходить на связь с помощью одноразовых протоколов, а если не появится, Мичо превратит «Хорнблауэр» в облако раскаленного газа, давая четкий посыл другим кораблям, а тысячам человек на Каллисто, Ио и Европе останется лишь надеяться, что остальные «изъятия» Вольного флота пройдут гладко.
Пояс наконец-то сбросил с плеч ярмо внутренних планет, прямо у входа во врата расположилась астерская станция Медина, астерский флот — единственный, функционирующий в Солнечной системе, и миллионы астеров им благодарны. В отдаленной перспективе это — величайшее провозглашение независимости и свободы в истории. В ближайшей перспективе задача Мичо — сделать так, чтобы из-за этой победы все не умерли с голода.
В следующие два дня Кармунди и его люди проследят, чтобы потенциальные колонисты остались заперты на охраняемых палубах, откуда их можно переправить на орбиту Юпитера, а потом составят полный перечень содержимого «Хорнблауэра». После этого будет еще неделя в запасе, прежде чем установят другие двигатели. Всё это время «Коннот» будет рядом — охранник и тюремщик, а Мичо останется только сканировать темноту в поисках других беглецов.
Это вовсе не то, чего бы ей хотелось, как и другим членам семьи, но в голосе Оксаны послышалось нечто бо́льшее.
— Биг босс. Поступило подтверждение с Цереры.
— Хорошо, — подтвердила Мичо, интонацией показав, что поняла всё невысказанное Оксаной.
Оксана Буш была ее женой почти все время существования группового брака. Они отлично улавливали настроения друг друга.
— Поступило и кое-что еще. Сообщение от Него.
— И чего же хочет Доуз?
— Не Доуз. Покрупнее.
— Инарос? Запусти сообщение.
— Только капитану. Я могу транслировать тебе в каюту или на терминал, если...
— Оксана, запусти сообщение.
На экране возник Марко Инарос. Судя по прическе, он находился на Церере или в ускорении. Фона позади него было слишком мало, чтобы сказать точно — на корабле он или в офисе. Обворожительная улыбка Марко затронула теплые темные глаза. Пульс Мичо участился, и она сказала самой себе, что это страх, а не влюбленность. По большей части, так и было. Хотя Марко — харизматичный ублюдок.
— Капитан Па, рад слышать, что вы чисто взяли «Хорнблауэр». Ты успешно прошла еще одно испытание. Мы верно поступили, поручив тебе заниматься «изъятиями». Пока всё идет неплохо, мы готовы приступить к следующим этапам плана.
Мичо кинула взгляд на Эванса и Оксану. Помощник оглаживал бородку, а Оксана старалась не смотреть на Мичо.
— Мы бы хотели отправить «Хорнблауэр» прямо на Цереру, — продолжал Марко, — а перед этим я созываю общую встречу. Только узкий круг. Ты, я, Доуз, Розенфельд и Санджрани. На Церере. — Улыбка Марко стала еще шире. — Теперь мы управляем Солнечной системой, так что пора сделать кое-какие изменения, а? «Пелла» говорит, ты можешь добраться сюда за две недели. Будет неплохо увидеть тебя вживую.
Марко размашисто отсалютовал. Приветствие Вольного флота, им же и придуманное. Экран погас. Накатила смесь смущения, облегчения и тревоги. Изменение задания, так быстро и без разъяснений, застигло ее врасплох. Предложение отправиться на встречу узкого круга носило легкий привкус опасности, как и до того, как Вольный флот открыто заявил о себе. Годы жизни в сумраке оставили привычку думать и чувствовать по-другому, и от нее трудно избавиться. Даже после победы. По крайней мере, они вернутся обратно в плоскость эклиптики, а не останутся где-то высоко в черноте, где происходит нечто зловещее. Нечто плохое.
«Нечто, — произнес тихий голос у нее в голове, — например, вызов на неожиданную встречу».
— Две недели? — спросила Мичо.
— Это возможно, — Буш почти опередила вопрос. Она уже разрабатывала план. — Но ускорение будет жестким. И ждать «Хорнблауэр» мы не сможем.
— Кармунди это не понравится.
— А что он возразит? Сам Марко приказал.
— Точно, — согласилась Мичо.
Эванс прокашлялся.
— Так что делаем?
Мичо сажала пальцы в кулак.
— Это Инарос, — сказала она, и произнесенное имя прекратило спор в зародыше.
— Так, хорошо, — сказал Эванс, но интонация в его голосе говорила о другом.
— Что-то хочешь сказать? — поинтересовалась Па.
— Только то, что планы меняются уже не в первый раз.
Эванс поморщился от волнения, это его не красило, но он ее новый муж, и потому она оставила его слова без комментариев. Красивые мужчины могут быть такими хрупкими.
— Продолжай, — сказала она вслух.
— Ну, за Санджрани стоят деньги. А марсианский премьер весь на нервах после того, как половина Вольного флота пыталась его прикончить. А еще я слышал, что мы пытались убить Фреда Джонсона и Джеймса Холдена, но оба еще дышат и разгуливают на свободе. Это меня озадачивает.
— Что Марко, может, и не такой уж всепобеждающий, как прикидывается?
На мгновение Эванс задумался. Мичо решила уже, что он не ответит.
— Что-то в этом роде, — наконец выдал Эванс, — но если подумать, так легко это не отбросить.
— Похоже на то, — согласилась Мичо.
Глава 2
Филип
Больше всего на свете он ненавидел Джеймса Холдена. Холдена-миротворца, чьи действия никогда не вели к миру. Холдена — защитника справедливости, ничем ради нее не пожертвовавшего. Джеймса Холдена, который летал вместе с марсианами и астерами (одной астеркой) с таким гонором, будто это делает его лучше остальных. Нейтрального Холдена, стоящего над схваткой, пока внутренние планеты отправляли ресурсы человечества на тысячу триста с лишним новых планет, оставив астеров вымирать. И вопреки всему, он не погиб на «Четземоке».
Фред Джонсон — землянин, ставший представителем астеров, был вторым по списку. Палач станции Андерсон, сделавший карьеру, убивая ни в чем не повинных астеров, а после этого начал им помогать, что все равно привело лишь к их многочисленным смертям — и личным, и как нации. И за это он заслужил ненависть и презрение. Но мать Филипа умерла не из-за Джонсона, и потому именно Холден, сука Холден, занимал первое место.
