Вот только этого не случилось.
Когда первые корабли достигли доков — два транспортника с Земли и один с Марса — Алекс задержал дыхание. Церера принадлежала Поясу и осталась без защиты — натуральная наживка в мышеловке. Портовая служба дала разрешение на посадку. Бойцы объединенного флота заняли места, солдаты высыпали в док, настал решительный момент... и тут же закончился. Фреду Джонсону стали поступать сообщения. Вольный флот улетел. Вооруженного сопротивления нет. Никаких солдат, лишь горстка идиотских ловушек, пустые склады и водные резервуары, а служба безопасности раздета до трусов и готова сдаться любому, кто пожелает.
Сражение за Цереру так и не состоялось. Вместо этого объединенный флот и местные инженеры собрали группу для починки агонизирующей системы жизнеобеспечения и перерабатывающих заводов, чтобы станция не прекратила существование. Перед посадкой «Росинанта» Фред Джонсон занимался только тем, что обменивался сообщениями по шифрованным каналам с Авасаралой на Луне и с кем-то на Марсе, где вотум недоверия Смиту перерос в полномасштабный конституционный кризис. После посадки Фред скрылся в водовороте встреч с местными группировками АВП, профсоюзами и жалкими перепуганными остатками управленческого персонала.
Остальная команда направилась в бар.
Поначалу было странным — и до сих пор странно, стоило об этом подумать, — смотреть, как жители станции Церера реагируют на чужаков. Все, кого встречал Алекс, казалось, состояли из замешательства, облегчения, злости и чего-то вроде неясной печали, распространяющейся по коридорам станции как испарения. Церера была крупным портом, независимым от внутренних планет уже многие годы, а теперь, возможно, они ее захватят. А может, спасут. Никто, похоже, не знал, что означает визит объединенного флота — то ли это карающий меч с Земли, то ли доказательство, что АВП Фреда Джонсона — легитимная политическая сила. А может, произойдет что-то еще более странное и значительное.
Улыбки местных были осторожными, а в глазах отражались гнев и боль. Даже здесь, в «Синей лягушке», где привечали экипажи и подавали все, что сумели наскрести, флотские и местные жители держались порознь, не зная, чего друг от друга ожидать. Разделенные по собственному выбору и по воле истории. Алекс относил сидящих за столами к внутрякам, а работников бара — к астерам, но это было не так. Ип, Мфуме и остальные — люди Фреда из АВП. Даже деление людей на своих и чужих было новым, и никто, похоже, точно не знал, какие негласные правила тут применить.
Алекс вышел из мужского туалета и наткнулся на стену звуков. За несколько минут его отсутствия кто-то врубил караоке и орал пьяную версию песни Ноко Дады «Я не вернусь», правда, без намека на мелодичность. Алекс задержался в дальнем конце бара и оглядел столы, в надежде отыскать укромный уголок, где сможет перемолвиться словечком с Сандрой Ип.
Холден сидел один, с хмурым выражением лица, сгорбившись над белой кружкой. Алекса кольнуло беспокойство. За его столом Ип и Бобби болтали друг с другом, а Мфуме смеялся. Ип посмотрела на Алекса, заулыбалась и похлопала по сиденью рядом с ней. Он поднял палец — погоди минуту — и наклонился к Холдену.
— Здоро́во, компаньон, — сказал Алекс. — Всё путем?
Холден посмотрел на него, а потом огляделся, как будто с удивлением, что обнаружил себя в этом месте. А через мгновение ответил:
— Да. Нет. А как же.
Алекс наклонил голову.
— Похоже, ты сказал кое-что совершенно противоположное.
— Я... Ах да. Да, разве? Всё нормально. — Он кивнул на золотистый пакетик в руке Алекса. — Это что?
Алекс показал. Он взял его в торговом автомате из мужского туалета. На обертке была нарисована голова дракона и еще какая-то чушь иероглифами, ничего не означавшая.
— Таблетки для вытрезвления? — нахмурился Холден.
Алекс почувствовал, что краснеет, и постарался скрыть это под улыбкой.
— Ну, я тут подумал, может, очень скоро сложится такая ситуация, что я не должен буду ударить в грязь лицом.
— Как всегда джентльмен.
— Мама правильно меня воспитала. Но если серьезно, у тебя всё в порядке? Потому что ты пялишься в кофе с таким видом, как будто кружка тебя материт.
Холден снова посмотрел на кружку. Песня подошла к финальной трели. Последовали жидкие и редкие аплодисменты. Холден покрутил кружку с кофе, и черная поверхность заплясала. Фарфор царапнул стол, пока не раздались аккорды новой мелодии, а женский голос не затянул астерский вариант песни Чеба Халеда. Когда Холден заговорил, его голос едва слышался на фоне музыки.
— Я всё думаю о том, как отец назвал астеров доходягами прямо перед Наоми. И как она это восприняла.
— Родные могут вести себя грубовато, — сказал Алекс. — В особенности на пределе эмоций.
— Верно, но я не о... — Холден развел руками в недоумении. — Я всегда думал, что если предоставить людям полную информацию, они поступят правильно, понимаешь? Может, и не всегда, но в большинстве случаев. Гораздо чаще, чем решат сделать что-то ужасное.
— Порой все бывают наивны, — сказал Алекс и тут же почувствовал, что не вполне понимает слова Холдена. Может, стоило принять протрезвляющую таблетку еще в туалете.
— Я про факты, — продолжил Холден, будто и не слышал Алекса. — Я думал, что если рассказать людям все факты, они сделают собственные выводы, и раз факты правдивы, то и выводы будут в основном такими же. Но мы не опираемся на факты. Нами правят разные байки. О людях. Наоми сказала, что когда упали метеориты, люди на корабле Инароса ликовали. Они были счастливы.
— Ну да, — сказал Алекс, потеребив верхнюю губу. — Я так и думал, что они просто говнюки.
— Они не считали, что убивают людей. Они нанесли удар за свою свободу и независимость. Или сделали это ради детишек с Пояса, которым дают дрянные гормоны роста. Отомстили за все корабли, конфискованные из-за недоплаченных пошлин. И у нас дома то же самое. Отец Сесар — хороший человек. Добрый и мягкий, и веселый, но для него все астеры — это Вольный флот и радикалы из АВП. Если бы кто-нибудь уничтожил Палладу, он бы забеспокоился о снижении мощностей перерабатывающих заводов, и только потом задумался бы о том, сколько на станции было дошкольников. Или о том, что сын управляющего станцией любил писать стихи. Или о том, что Энни из главной бухгалтерии станции Паллада не устроит грандиозную вечеринку на день рождения.
— Энни?
— Я ее выдумал. Да, неважно. Важно то, что я не ошибался, когда считал, что нужно говорить людям правду. В этом я был прав. Но я ошибался в том, что они им нужно знать. И... и может, я сумею это исправить. То есть, хотя бы попробую.
— Ладно, — кивнул Алекс. Он был уверен, что потерял нить разговора, но Холден выглядел уже менее задумчивым. — Так это означат, ты что-то задумал?
Холден медленно кивнул и одним глотком допил остаток кофе, поставил кружку на стол и хлопнул Алекса по плечу.
— Ага. Точно. Спасибо.
— Рад, что помог, — сказал Алекс и добавил в спину удаляющемуся Холдену: — По крайней мере, я так думаю.
Когда он вернулся за стол, Сандра Ип переключилась на содовую. Бобби и Арнольд рассказывали друг другу байки о походах на разной гравитации, а Наоми и Кларисса Мао стояли на краю сцены, готовясь спеть. Ип глянула на пакетик в руке Алекса, а ее улыбка пообещала, что для него всё сложится очень, очень хорошо. И все-таки она явно прочла что-то по его лицу, когда он садился.
— Всё нормально? — спросила она.
— Скажу, когда сам разберусь, — пожал плечами Алекс.
Глава 17
Холден
Со своими ста девяносто двумя сантиметрами роста девочка нависала бы над ним, если бы не сидела. Волосы коротко стрижены, вероятно, по нынешней моде среди подростков-астеров. Холден как-то не следил за последними тенденциями. А может, она бунтарь и эта прическа — ее собственное изобретение. В любом случае, это делало ее слегка увеличенную голову не такой заметной. Она сидела на краешке лавки, оглядывая камбуз «Росинанта» с таким видом, будто жалела, что пришла. Пожилая женщина, которую она называла тетей, хмуро подпирала стену. Дуэнья, недовольная всем, что видит.
