- А есть ли реально плохие новости?
- Хэх! – Махно усмехнулся, - А это, по-твоему, были хорошие новости?
- Неплохие. Мотив к теракту возник внезапно не только для нас, но и для Ложи.
- Хэх! А как же наезд адмирала Ланборна и гуркхов на Боудис в отеле на Понпеи?
- А, - дон Рулетка махнул рукой, - этот наезд - попытка надавить, а не пришить. Я не ставлю под сомнение вердикт суда, влепившего им каторгу за терроризм, но…
- Я понял, Жерар. Внезапность и для врага тоже. Тогда врагу сложнее, чем нам.
- Вот-вот! Хорошо, Улат, что ты это сказал. И что делать врагу в такой ситуации?
- Значит, ты предлагаешь мне сделать, как в учебниках? Подумать за врага?
- Нет-нет! Это очень большая неточность. Надо не думать за врага, а стать им. Надо почувствовать его желания, его цели, его сомнения, его надежды. Только так можно понять его планы. Освободи разум, думай ни о чем. А потом примерь маску врага.
- Жерар, я не настолько артист, чтобы действовать по системе Станиславского.
- Улат, тут не нужен уровень Станиславского. Только уровень школьного театра.
- Я попробую, - сказал Махно, закрыл глаза и стал думать ни о чем.
Это упражнение было знакомо ему по любительскому кружку айкидо. Релаксация, и ритмичное контролируемое дыхание. Оно мягко выталкивает из головы все мысли, выражаемые словами, и остается лишь неназываемое нечто, которое и есть ничто, о котором надо думать некоторое неопределенное время, чтобы переключиться… Вот первая часть выполнена. Теперь вторая часть: примерить маску врага. Легко! Махно представил себе карту оперативной акватории. Сейчас он был охотником, аккуратно выбирающим место для засады и время для выстрела. Он представил себе пунктир – маршрут яхты «Тень солнца» начиная от острова Сан-Кристобаль…
…
*28. Экстремальный турнир на сегменте глобуса.
20 апреля, вторая половина дня. Запад Соломоновых островов.
Яхта-тримаран «Тень солнца» уходила на юго-запад, оставляя за кормой последний из Больших Соломоновых островов: Сан-Кристобаль. Впереди, в 350 милях лежал остров Вемерана: самый северный из Больших Вануату, куда предстояло прибыть чуть позже рассвета, а ночью оставить слева по борту цепи малых островов Санта-Крус и Торба…
Сейчас над океаном дул свежий северный ветер (последний привет ушедшего циклона Мамараган), и еще не успокоившиеся волны заметно покачивали яхту-тримаран, но на мостике стоял морской волк, волонтер-лоцман - доктор экологии Лйалл Тью, и по его абсолютно невозмутимому лицу можно было заключить: Нет проблем. Aita pe-a.
Иногда кто-то из королевских лейтенантов поднимался из кают-компании на мостик, предлагая сменить Тью за штурвалом, но потомок знаменитого бермудского пирата улыбался, качал головой и говорил: «я буду на вахте до темноты, а дальше поставлю автопилот, так спокойнее для всех». Трудно было не согласится, и лейтенант, пожав плечами, возвращался в кают-компанию, к двум своим товарищам, и к королеве.
Королева Боудис, устроившись полулежа на диване, листала сегодняшние заметки на планшетнике, и вносила мелкие правки. Неделя экскурсий по Соломоновым островам перевернула многие, казалось бы, устоявшиеся представления в сознании 37-летней королевы. Она терялась в догадках: как упорядочить все это? Как примирить новые, невероятные аспекты реальности со своим предыдущим опытом, и вернуть стройную, довольно логичную картину Мироздания, которая существовала еще неделю назад?
- Сумасшедшее зазеркалье… - проворчала она вслух.
- Миледи, хотите еще кофе? – мгновенно отреагировал лейтенант Стюарт.
- Да, спасибо. Брем, это будет кстати… И наверное, я хочу задать всем один вопрос. Парни, вы внимательно слушаете?
Три королевских лейтенанта выпучили глаза в знак того, что слушают ее предельно внимательно, и королева задала свой вопрос:
- Пусть каждый объявит: что и почему наиболее удивило его за последние три дня.
- Хониара! - мгновенно отреагировал Шон Антрим, и добавил, - Миледи, если бы вы сказали за четыре дня, то я бы назвал парусные танкеры и гига-плафер. Это вообще! Трудно поверить, что эта хреновина… Простите. Что эта морская ферма, может быть больше, чем весь Лондон. Но вы спросили про три дня, и я говорю: Хониара. Это как
Мэйденкомб, который на Английской Ривьере, только люди тут приятные, не то, что аристократы надутые. Простите, миледи, я совсем не то имел в виду…
- …Ты не имел в виду, что я тоже аристократка? Это я поняла, - с ласковой улыбкой сообщила Боудис, хорошо знавшая нравы хозяев вилл в самых престижных районах Английской Ривьеры. Королева нередко бывала там, и всегда испытывала некоторое раздражение от этой смеси неовикторианского снобизма с манерами дегенеративных сырьевых воротил из Индо-Пакистана, Азиопы и Ближнего Востока.
В Хониаре – золотой столице Соломоновых островов было иначе. Недавние полевые командиры (а ныне - бизнесмены) видимо, в годы между Второй Холодной войной и Алюминиевой революцией, сколотили огромные состояния, получая долю дохода от нелегальных золотых приисков, и от трафика кокаина в Австралию. Теперь они, как свойственно нуворишам, построили себе огромные модерновые виллы… Но на этом заканчивалось их сходство с представителями аналогичного имущественного слоя в Европе. Здешние нувориши не выделяли себя из окружающей публики ничем, кроме количества денег. В Хониаре не было особых сверхбогатых кварталов с бутиками и сверхдорогими ресторанами, не было элитных клубов, и даже на виллах, машинах и одежде не было этакого налета культа роскоши, столь характерного для «денежных мешков Европы». Так, здешние крупные виллы были вполне прагматичными: чтобы разместить огромные семьи с непонятной структурой отношений, но с понятным (и непосредственно-наблюдаемым) множеством детей разных возрастов и этносов… В недавнем (дореволюционном) прошлом, видимо, были в Хониаре и нувориши иного (европейско-американского) образца, но теперь все, что осталось от них, от их семей, друзей, и союзников лежит под черной базальтовой стелой в новом парке. На стеле - лаконичная надпись: «Гуманитарные потери в ходе революционных актов INFORFI в ноябре-декабре 1-го года Хартии. Приблизительно 10.000 человек. Мы сожалеем».
…От этих мыслей королеву отвлек ответ лейтенанта Гэлтаха.
- А вот меня больше всего удивила бывшая авиабаза янки, что на острове напротив Хониары, на том, который называется Флорида-Нова. Та авиабаза, что переделана в таунхаус с круговым водопадом, как на диких картинках того голландца, как его?
- Корнелис Эшер, - подсказала Боудис.
- Да, точно, миледи. Это я понимаю: люди построили чтоб… Как это сказать?
- Сказать проще всего так, Кедан, - откликнулся лейтенант Стюарт, не отрываясь от приготовления кофе, - ты просто слегка запал на ту девчонку, у нее же там флэт.
- Вот уж не запал я! - стал спорить Кедан Гэлтах, - Просто, эта Джинни Мун правда, хорошая девчонка. Попробуй, поспорь.
- Я не спорю, девчонка хорошая, хотя из полиции…
- Эй, Брем, а что такого, что Джинни из полиции? Без нее, между прочим, мы бы не успели и половины посмотреть из того, что посмотрели!
- Не кипятись, Кедан. Я просто сказал, что она из полиции, и что вообще, девчонка хорошая. Есть на что западать. Так что, я просто объясняю, почему тебя удивил тот таунхаус на острове Флорида-Нова, а не что-нибудь другое.
- Таунхаус действительно толково сделан из авиабазы янки, - заметил Шон Антрим.
И все три лейтенанта-ирландца заспорили о том, достаточно ли толково сделан этот таунхаус, чтобы претендовать на главное чудо Соломоновых островов. А королева задумалась о том, что же погнало австралийскую кореянку с родины, из достаточно благополучного Брисбена в опасную полосу восточно-папуасских морей? Возможно, романтика революции, или жажда приключений? Нет, вряд ли. На вид Джинни Мур практичная и рассудительная девушка, хотя не без искорки авантюризма. Тогда что побудило ее на такой рисковый шаг? Не просто же эта авантюрная искорка? Что она рассчитывала найти в тогда еще призрачной Меганезии – и что она нашла теперь?..
