— Мне кажется, — сказала Белка, — мы что-то делаем неправильно.
— Еда нужна для того, чтобы быть сытыми, — задумчиво подтвердил Ëжик. — А не чтобы лежать кучкой на поляне.
— Надо есть, чтобы были силы играть! — согласился Кролик. — А накапливать лишнее совершенно незачем!
— Запасы требуют нашего внимания, — добавила Белка. — Их нужно пополнять, пересчитывать, следить, чтобы не портились. Получается, вместо того чтобы играть и веселиться, мы занимаемся только этим, хотя цель была играть побольше!
Тогда зверята решили, что больше не будут заниматься накоплением лакомств, а будут просто есть, когда проголодаются. Тогда и играть будет гораздо веселее!
Методическое разъяснение для педагогов ДОУ
Эта сказка помогает детям понять важную мысль: иногда люди начинают слишком сильно заботиться о средствах и забывают о цели, ради которой эти средства появились.
В начале истории зверята собирают еду чтобы набраться сил для игры. Но постепенно сбор еды превращается в самоцель. Вместо того чтобы есть и играть, друзья начинают только накапливать запасы. В результате возникает парадокс: еды становится всё больше, а радости — меньше. Зверята даже остаются голодными, сидя рядом с большой кучей еды.
Это показывает важный принцип: средства могут незаметно подменить собой цель. Еда нужна для того, чтобы поддерживать жизнь и давать силы для интересных дел. Когда она начинает восприниматься как ценность сама по себе, смысл действий теряется.
В парадигме QBism этот сюжет можно понимать как образ более широкой идеи. В человеческом обществе роль такого «запаса» долгое время выполняли деньги. Изначально они появились как удобный способ обмена и учёта — своего рода помощник. Но со временем накопление денег стало восприниматься как самостоятельная цель, из-за чего люди иногда забывали о том, ради чего вообще существуют труд, обмен и сотрудничество.
Сказка помогает детям увидеть этот механизм на простом примере: если всё время думать только о запасах, можно забыть о том, для чего они нужны.
Важный вывод истории — возвращение к естественному порядку действий: есть, когда проголодался; играть, когда хочется играть; собирать столько, сколько действительно нужно. Тогда жизнь снова становится радостной и наполненной.
Вопросы для обсуждения с детьми
1. Вопросы на запоминание сюжета
* Почему зверята сначала решили собирать еду заранее?
* Что они начали делать вместо того, чтобы играть?
* Что происходило с едой, пока она лежала кучкой?
2. Вопросы на понимание ситуации
* Почему зверята сидели голодные рядом с едой?
* Почему еда начала портиться?
* Для чего вообще нужна еда?
* Что стало важнее для зверят — играть или собирать запасы?
* Почему это оказалось не очень хорошей идеей?
3. Вопросы, стимулирующие перенос нарратива в жизненный опыт
* Бывает ли так, что мы делаем что-то так долго, что забываем, зачем начали?
* Что лучше: всё время копить или пользоваться тем, что уже есть?
* Что веселее — всё время готовиться или играть, когда захотелось?
Финальный вопрос-обобщение
Чему Белку, Кролика и Ёжика научили «орехи про запас»?
Подсказка для педагога
Желательно, чтобы по результатам беседы дети сформулировали для себя похожие выводы.
* «Еду собирают, чтобы её есть».
* «Нет смысла копить больше, чем нужно».
* «Важно помнить, зачем мы что-то делаем».
Главная идея сказки: если средство становится важнее цели, можно забыть, ради чего всё начиналось.
Глава 23. Операционный вес ретроследа
QBism как практика «нового человека»
Сетевой манифест QBism
Гуманистическая философия утверждала, что человек должен измениться, иначе ему не вырваться из замкнутого цикла созидания-разрушения. От античных представлений о paideia[7] до новоевропейских проектов Просвещения речь шла о создании среды, в которой человек этически трансформировался бы без принуждения. Однако в докубистических обществах прошлое было сильнее настоящего, а формы идентичности фиксировала коллективная память. Человек, выраставший в парадигме прошлого, воспроизводился как носитель его итераций.
В работах Жака Деррида проблема была сформулирована через понятие следа и архива. Архив не является нейтральным: он структурирует будущее, навязывая ему смыслы. Прошлое предписывает, как должно быть осмыслено настоящее, поэтому любое общество, не владеющее механизмами актуализации памяти, обречено на воспроизводство самого себя, даже если декларирует разрыв преемственности «до основания, а затем».
Попытка создания «нового человека» в СССР была, по сути, последним масштабным экспериментом в этой парадигме. Она опиралась на верное философски-интуитивное убеждение: человек формируется средой. Этот проект опередил время, поскольку на тот момент у общества ещё не было корректных инструментов. Попытки актуализации оказались слишком грубыми и неточными, прошлое не перерабатывалось, а подавлялось, архив не актуализировался, а сакрализировался. Вне публичного поля продолжали действовать теневые иерархии смыслов, подрывая саму возможность появления нового субъекта.
Бернар Стиглер также оставался в смысловом пространстве этики заботы: он надеялся, что человек сможет удержать баланс через культивацию ноэтических практик. Его проект был философски последователен, но наивен, потому что опирался на субъекта.
QBism-парадигма предоставила инструменты, которые действуют на уровне операционного статуса. Прошлое стало переменной, вес которой может меняться в зависимости от контекста. Фундаментальные проблемы человеческого общества оказались разрешимыми технически, поскольку инфраструктура памяти перестала закреплять худшие версии смыслов. Актуализация снижает операционный вес инфотоксичных ретроследов, не требуя от субъекта героического самопреодоления, которое индивидуально и потому операционно бессмысленно. Личный подвиг поглощается средой, его паттерн системно невоспроизводим.
Актуализация стала формой материализации философии, реализовав дерридианскую деконструкцию архива и стиглеровскую фармаконичность памяти на уровне социальной практики. Новый человек не герой, а носитель агентной ответственности. Так философская мечта об этической трансформации человека получила операционный шанс на реализацию, и QBism-общество им воспользовалось.
Сцены и диалоги. Детектив Ром
Церковь на болоте
— То есть, отец Павел, вы её помните?
— Барышня довольно яркая.
— Вы удивитесь, но чаще всего её просто не замечают или забывают сразу же, как только она уходит. Исключения есть, но я пока не разобрался, по какому принципу это работает.
— Умение замечать то, мимо чего проходят остальные, можно отнести к числу моих профессиональных навыков. Девушка рассказывала об этой своей особенности, но на меня она никогда не действовала. Впрочем, она умеет удерживать внимание тех, кто ей зачем-то нужен, может быть, дело в этом.
— А вы ей нужны?
— Для чего-то безусловно да.
— И для чего именно?
