— Похоже, паршивая выдастся ночка для сна, — сказала Наоми. — Я собираюсь следить за лентами новостей.
Джим молчал. В глазах стояла усталость. И что-то ещё. Не страх. Хуже страха. Покорность. Наоми прижалась к нему, взяла за руку. Он сумел улыбнуться.
— Я принесу выпить и какую-нибудь закуску. Будем смотреть фейерверк.
— Даже не знаю, — ответил Джим.
— Я не обижусь, если мы будем всё делать вместе, старик, — сказал Алекс. И добавил, уже Наоми: — Можешь на меня рассчитывать.
— И на меня, — сказала Кларисса и не добавила «если я приглашена». На фоне войны — это сущая мелочь, но Наоми она обрадовала.
— Да, — сказал Джим. — Спасибо.
Это длилось часами. По всей системе зажглись шлейфы двигателей. Оставив оборонительные позиции, объединённый флот с Цереры, Марса и Тихо стекался к Поясу. К ним присоединилась небольшая группа пиратского флота Мичо Па и АВП. К тому времени, как последние из них доложили, что включили тягу, Вольный флот начал реагировать. «Росинант» отслеживал векторы и перемещение групп кораблей, нити света исчерчивали пустоту между станциями и планетами. Боевой порядок. Ленты новостей разрывались — граждан, правительства, корпорации и объединения тревожило происходящее, все старались понять, что всё это значит.
Сразу после полуночи по корабельному времени «Роси» поднял тревогу.
— Что там у нас, Алекс? — спросил Джим.
— Плохие новости. Вижу два боевых корабля, идут к нам на скорости от Ганимеда.
— Да, вот тебе и остались мы незамеченными. Как скоро они нас догонят? — спросил Джим, но Наоми уже запросила систему.
— Пять дней, если они намерены выпустить в нас торпеды и смыться, и двенадцать, если попытаются догнать нас.
— Мы можем их победить? — спросила Кларисса.
— Если бы дело было только за нами — могли бы, — ответил Алекс. Проблема в том, что мы охраняем эту корову. Но если сильно ускоримся — можем успеть к кольцу до того, как они нас достанут.
— Разберёмся по ходу, — сказал Джим. — Надо сейчас же поднимать «Джамбаттисту» и лететь как можно быстрее, но чтобы Бобби могла заниматься своим инспектированием.
— При контакте с врагом ни один план не работает, — Алекс отстегнулся и двинулся к мостику. — Начну прогревать двигатель.
— Я скажу нашим друзьям с той стороны сделать то же самое, — сказал Холден, включая связь.
На мониторе Наоми тысячи тонких, как волоски, линий отмечали, где идут бои и где скоро будут. Она импульсивно отключила тактические данные, оставив только разбросанные по всей системе шлейфы движков, потом добавила звёздное небо.
Самая массивная и скоординированная атака из всех, какие когда-либо происходили. Сотни кораблей, по меньшей мере четыре группировки. Десятки станций, миллионы жизней.
А среди звёзд всё это почти незаметно.
Глава 40
Пракс
Чем дальше, тем яснее становилось, насколько мало значит официальный нейтралитет Ганимеда. В доках и на орбите появлялось всё больше кораблей Вольного флота и всё меньше остальных. Всё чаще на станциях экспресса, рынках, общественных холлах и коридорах встречались солдаты в комбинезонах Вольного флота. Сначала они ходили поодиночке с нарочитой расслабленностью гражданских, потом группами побольше, и манеры стали более агрессивными. А потом на них появились бронежилеты, позволявшие безопасно подстрелить кого захочется.
Джуна теперь не разрешала ему смотреть новости за завтраком по выходным. Слишком много рассказов о найденных в плачевном состоянии телах. Слишком много пропавших людей, обвинений в шпионаже, напоминаний от пока еще официального подразделения безопасности, что «Пинкуотер» является независимой корпорацией без политической окраски, заботящейся лишь о безопасности и благополучии граждан Ганимеда.
Пракса больше беспокоили не официальные новости и вооруженные солдаты. Он замечал разные мелочи. Как девочки перестали возмущаться комендантским часом. Задумчивые разговоры Джуны о том, чтобы найти работу где-нибудь еще и эмигрировать с Ганимеда, которые ничем не заканчивались. Мелочи значили много. Да, диссидентские кружки уничтожили. Да, люди исчезали. Но кроме Карвонидес, это были незнакомые люди. А изменения на станции меняли его семью. И его самого.
Пракс продолжал работать, потому что больше делать было нечего. Лежанием в кровати ничего не исправить, а видимость нормальности порой не хуже, чем реальность. Поэтому утром он ходил на совещания, а днем работал с растениями. Некоторые исследования пришлось сократить — приоритетом сейчас было производство продовольствия для военных кораблей, а не развитие. Пракс считал, что это недальновидно. Такие прорывы говорили в пользу расширения исследований, особенно тех радиопла́стов, на которые подали заявку Хана и Брайс. Он даже задал вопрос, нет ли в Вольном флоте человека, с кем лаборатория могла бы поговорить об этом. Но никто не выразил энтузиазма, его тоже уничтожила оккупация.
Подо всем этим всегда таился страх из-за того, что он совершил, отправив данные на Землю. Когда служба безопасности наконец появилась, он даже ощутил некоторое облегчение.
В полдень он находился в гидропонных лабораториях. К свету ламп тянулись ряды растений с черными листьями. Пробившиеся сквозь насыщенный водой гель корни были белыми как снег. Надев голубые резиновые перчатки, Пракс шел от растения к растению, бережно осматривая каждый лист в поисках оранжевых и желтых пятен на месте мертвых радиопла́стов. День шел довольно неплохо, пока он не услышал свое имя.
— Доктор Менг?
Четверо мужчин, на двоих простые комбинезоны с логотипом «Пинкуотера» на груди и плече. Двое других из Вольного флота. Пракс почувствовал, как от адреналина забилось сердце, но постарался выглядеть лишь слегка обеспокоенным. Каждый станет волноваться, если за ним придет Вольный флот, даже невиновный. Он так считал.
— Чем могу помочь?
— Вы должны пойти с нами, — сказал тот, что повыше, из Вольного флота.
— Я не могу, – Пракс обвел руками растения, которые не успел осмотреть. Как будто это что-нибудь объясняло.
Они подошли ближе, окружая его. У всех оружие, наручники, паралитический спрей.
— Вы должны пойти с нами, — повторил высокий.
— Мне... мне нужен представитель профсоюза? — спросил Пракс, но не особо удивился, когда второй человек из Вольного флота подтолкнул его в поясницу.
«Я могу побежать, — подумал он. — Это не поможет, но я могу».
Его провели через административный офис. Попавшаяся навстречу Брайс отвернулась, сделав вид, что не заметила. Приемная оказалась пуста, всем срочно потребовалось в туалет или захотелось кофе. Никто из сослуживцев не видел, как его уводят. Вот так власть может заставить человека исчезнуть. Выходя в последний раз из дверей лаборатории, он ощутил прозрение. Просматривая новости, он удивлялся, как столько людей могли пропасть на станции, полной народу и камер видеонаблюдения. Теперь он понимал.
Нужно всего лишь сделать так, чтобы смотреть стало слишком опасно.
Его запихнули в кар, повезли по главному коридору к южному съезду и дальше в хорошо освещенный бетонный туннель. Пракса внезапно накрыло воспоминание: он ждал здесь, когда рухнули зеркала и вопрос о выживании станции Ганимед оставался открытым. Он ждал прямо здесь, пытаясь найти Мэй. А теперь она будет гадать, что с ним произошло. Симметрия.
В офисе «Пинкуотера» его отвели в маленькую холодную комнату. Зеленые стены. Зеленый пол. Все пропахло промышленным чистящим средством. Тем, что используют, чтобы смыть слюну и кровь. Биологически опасное. Перед дешевым пластиковым столом к полу привинчен стул. Черные точки на стене следят за ним, как паучьи глаза. Не камеры, а многочастотные системы, такие же, как он использовал в лаборатории. Достаточно чувствительные, чтобы уловить пульс по изменениям кожи и отследить температуру всех частей его тела. Он много работал с ними во время прошлогодних экспериментов с соевыми бобами, и видеть их здесь казалось предательством.
