- Что за черт, - уныло буркнул Дэфф, - кто мне объяснит, почему корректно говорить «ирландец-картежник», но некорректно говорить «еврей-адвокат»?
- Может, потому, - предположила Памела, - что адвокат это почти ругательство?
- Ха-ха! - Дэфф протянул руку и похлопал юную Уоткин по затылку, - Знаешь, у тебя светлые мозги, вот что я скажу!
- Спелись, хулиганы, - лаконично заключила Джуди.
- Мама, - заявила Памела, - если ты будешь так обзываться, то я не покажу видео, где Виолета и девчонка-двойник Чанди Кестенвэл понарошку трахаются с ламантином.
- Что-что?! – переспросила Джуди.
- Ламантин, - пояснила Памела, - это вроде тропического моржа.
- Детка, - вмешался Ричард Уоткин, - скажи-ка, что ты знаешь про всю эту историю?
- Про которую историю, папа?
- Про историю с этим долбанным баронским наследством.
- Папа, хочешь, я просто позвоню Виолетте по Moanet-OYO, и ты у нее спросишь?
- Звони, - лаконично распорядился бывший майор рейнджеров.
…
23 мая, раннее утро. Северо-Западная Меганезия. Палау.
Паб «Свинья и свисток» в «шекспировской» части городка Ореор.
Девушка (кажется этническая валлийка) с овально-округлым лицом, прямыми слегка встрепанными волосами, и крепкой фигуркой, одетая в алую рубашку с закатанными рукавами и в линялые синие джинсы, вышла из-за стойки навстречу двум мужчинам (между прочим, тоже на вид происходящим с Британских островов) и спросила:
- Вы будете завтракать джентльмены? – и тут же добавила, - Если да, то вы точно не прогадаете. Кстати, если вам интересно: меня зовут Кэмрин.
- Разумеется, нам интересно! – воскликнул первый из них, - Меня зовут Эндрю, и мне кажется, что я попал в рай после полсотни часов полновесного ада.
- А меня зовут Петер, - добавил второй, - видите ли, Кэмрин, мы только что пересекли Евразию с посадками в Уфе и Пекине, после чего летели через западный угол океана. А теперь, в вашем чудесном пабе, мы будто снова на родине.
- Нам, - добавил первый, - рекомендовала этот паб мисс Эпифани Биконсфилд.
- Нц! - Кэмрин хлопнула в ладоши. - Так вы те самые друзья Пиф Биконсфилд! Значит, именно из-за вас я сегодня встала с кроватки на 2 часа раньше, чем обычно.
Эндрю и Петер синхронно схватились за головы, и воскликнули:
- Боже!
- …Это кошмар!
- …Мы ужасно сожалеем!
- …И мы готовы как-то компенсировать…
- Джентльмены! – успокоила валлийка, - Пиф мой боевой товарищ, все ОК, и никаких компенсаций. Разве что, вы за чаем расскажете, что такое Уфа. Просто, интересно. Кстати: я подозреваю, что вы хотите спросить: где можно привести себя в порядок?
- Вы чертовски проницательны, Кэмрин, - восхищенным тоном подтвердил Петер.
- И где же это можно сделать, о прекрасная добрая фея? – добавил Эндрю.
- Вот по этой лестнице наверх, - валлийка махнула рукой, - там моя квартира. Дверь не заперта. Ванная в вашем распоряжении. Полотенца и прочее там в шкафчике.
- Кэмрин, а прилично ли так пользоваться гостеприимством? – засомневался Эндрю.
- Вы в Меганезии, - ответила она, - тут у нас все по-простому, без лишних церемоний. Кстати, что вы будете на завтрак? Варианты записаны на стене. Видите?
- Да! – Петер посмотрел на стену, - О, черт! Настоящий английский завтрак!
- Вне сомнений, - поддержал Эндрю. – Настоящий английский завтрак.
- ОК! – валлийка кивнула, - Через полчаса я подам это на стол.
…
Через полчаса Эндрю Ирсон и Петер Маккэлх, вымытые и переодетые, уже сидели за столиком, на котором были выставлены 4-секционные пластиковые тарелки с чисто английским завтраком: сосиски, бекон, яичница, фасоль, шампиньоны, хлеб. И еще, разумеется, чайник черного чая и стаканчики с яблочным джемом…
…И (как было обещано) состоялась экспромт-лекция о том, как что такое Уфа.
Итак: Уфа - мегаполис у южных предгорий Урала, жила спокойно, провинциально, без потрясений. Почти все 400 лет своего существования была спокойным городом. Всего несколько эпизодов нарушали эту традицию. Так, в XVIII веке город подвергся штурму мятежников Пугачева (хотя взят не был). Первая мировая война слабо повлияла на Уфу, однако, при крушении Первой Империи, город несколько раз переходил из рук в руки (правда, без особых разрушений). Вторая мировая война принесла Уфе стремительное развитие индустрии (это был один из ключевых городов тыла). Дальше, в годы Первой Холодной войны, город стал по-своему благополучным, а после краха Второй Империи некоторое время оказался столицей почти автономной Башкирской республики. Третья Империя обогатила Уфу в годы нефтяного бума, но Вторая Холодная война покончила сначала с нефтяным изобилием, а затем с самой Третьей империей. Зато Уфа оказалась (вторично) столицей страны Башкортостан - размером с Грецию (но расположенную в глубине континента, на условной границе Европы и Азии). Жители восприняли новую политическую ситуацию со своим фирменным спокойствием. Имперские чиновники с легкостью перекрасились в национальных лидеров, и занялись суверенным бизнесом, наиболее ярким сегментом которого стала слегка скрытная продажа центрифуг для обогащения урана (производство этих центрифуг осталось еще от Второй Империи). В Совбезе ООН это вызвало скандал – но вялый. Никому не хотелось снова лезть в центр взрывоопасной Евразии и разбираться в непонятной местной политике. Поэтому, Уфа оставалась оазисом спокойствия, символами которого были: устаревший, но неплохой аэропорт, и гигантский чугунный всадник на скале, над широкой рекой Агидель. Этот всадник - Салават Юлаев (союзник мятежного Пугачева) является, кстати, второй по размеру конной скульптурой в Европе – после Марка Аврелия в Риме…
Когда Эндрю и Петер завершили рассказ, Кэмрин вопросительно предположила:
- Вы историки?
- По образованию историки, - подтвердил Маккэлх, - но жизнь заставила нас работать в других областях, далеких от нашей оксфордской специальности.
- Фактически, - добавил Ирсон, - последний год мы работали в Британии, в узкой полосе между журналистикой и литературой малых форм. А сейчас мы ищем научное счастье в другом полушарии.
- Ну! История полезная наука. Вы позовите меня, если что-то надо, - с этими словами, валлийка вернулась обратно на свою позицию: в кресло за стойкой.
Доверенные секретари королевы Боудис проводили ее заинтересованными взглядами, а затем Ирсон решительно произнес:
- Итак. Петер, давай составлять программу посещения Лантона нашей Первой леди.
- Сразу Лантон? – переспросил Петер Маккэлх, - А как насчет программы по Ниуэ и по Токелау? Они же в маршруте до Островов Кука и конкретно Лантона-на-Тинтунге.
- Ты же понимаешь, - ответил Ирсон, - все атоллы, кроме Лантона, будут просто вроде фестивалей. Музыка, танцы, экспромты. Но, Лантон, это столица условно-признанной Меганезии. Одно неосторожное слово, и у нашей Первой леди будет fatal-confusion.
- Да, Эндрю, - тут Маккэлх улыбнулся, - вот и я так подумал.
- А! Ты так подумал и, наверное, уже составил конспект?
- Конечно, я составил. Хочешь посмотреть?
- Конечно, я хочу. Я тебя неплохо знаю, и рассчитывал на твой фирменный конспект.
*** Фирменный конспект Петера Маккэлха ***
* Тема: Атолл Тинтунг и Лантон-таун.
Расположение: северо-запад островов Кука. Лагуна - треугольник со стороной 6 км. На коралловом барьере - три крупных острова: южный Мотуко, северный Вале, западный Катава (50 гектаров каждый, но Мотуко и Вале расширены дамбами примерно вдвое). Мотуко и Вале соединены дамбой-шоссе поверх барьера. На Мотуко - морской порт и аэродром. На Вале – Лантон-таун.
