Бессмертные (сборник) - Ганн Джеймс

Затем он исчез, растворился в тенях так быстро и тихо, что Пирс, начав ему что-то говорить, не сразу заметил его отсутствие. Пирс задумчиво смотрел ему вслед несколько долгих секунд, а затем открыл дверь парадного.

Поднимаясь на лифте, он был задумчив. Перед дверью в квартиру рассеянно достал ключи и вставил их в замочную скважину. Когда ключ не повернулся, Пирс вытащил его, чтобы посмотреть, в чем дело. Секунду спустя до него дошло, что дверь просто была не заперта.

Пирс повернул ручку и легонько толкнул дверь. Она тихо качнулась внутрь квартиры. Свет из холла попадал в квартиру, но освещал только небольшую часть погруженной во тьму комнаты. Пару мгновений он вглядывался в эту тьму, напрягая плечи, как будто это могло как-то помочь.

— Входите, доктор Пирс, — мягко произнес чей-то голос.

Вспыхнул свет.

Пирс моргнул.

— Добрый вечер, мистер Уивер. И вам, Янсен. Как поживаете?

— Замечательно, доктор, — сказал Уивер. — Просто замечательно.

Замечательно он не выглядел, подумал Пирс. Он выглядел постаревшим, истощенным, уставшим. Он был обеспокоен? Уивер сидел в любимом кресле Пирса, зеленом, кожаном, стоящем около камина. Янсен стоял рядом с выключателем.

— Я вижу, вы неплохо тут устроились.

Уивер хихикнул.

— Мы сказали управляющему, что мы ваши друзья, и, конечно, у него не было повода сомневаться в наших словах. Такие солидные граждане обычно не лгут. Но мы ведь и правда друзья, не так ли?

Пирс посмотрел на Уивера, а затем на Янсена.

— Сомневаюсь. Есть ли у вас вообще друзья — или только наемники? — Он снова повернулся к Уиверу: — Вы плохо выглядите. Я бы рекомендовал вам прийти ко мне на осмотр…

— Я же сказал, у меня все замечательно. — Уивер слегка повысил голос, прежде чем вернуться к прежнему ровному тону. — Мы бы хотели немного побеседовать — о сотрудничестве.

Пирс взглянул на Янсена.

— Забавно — я совсем не настроен на беседы. У меня был тяжелый день.

Уивер уставился в лицо Пирсу.

— Выйди, Карл, — сказал он спокойно.

— Но, мистер Уивер… — начал Янсен, сузив свои серые глаза.

— Выйди, Карл, — повторил Уивер. — Подожди меня в машине.

После того как Янсен ушел, Пирс устроился в соседнем кресле лицом к Уиверу. Его взгляд скользил по комнате, задержавшись на темном, отполированном пластике музыкального центра и чуть более светлой древесине стола в углу.

— Что-нибудь нашли? — поинтересовался он.

— Не то, что искали, — ответил Уивер.

— А что искали?

— Разумеется, Картрайта.

— Почему вы думаете, что я что-то об этом знаю?

Уивер легко хлопнул ладонью по колену.

— Может, будем работать вместе?

— Конечно. Что бы вы хотели узнать — что-то касательно вашего здоровья?

— Что вы сделали с образцами крови, взятыми у меня? Вы, наверное, выцедили всю ту пинту, что мне перелили.

— Почти. Часть ее мы обработали. Получили плазму. Из плазмы при помощи цинка выделили гамма-глобулин. Тестировали его на разных животных.

— И что выяснили?

— Иммунитет — в гамма-глобулине. Так и должно быть. Это один из иммунных факторов. Вы бы видели мою старую крысу. Игривая, как самый юный крысеныш в лаборатории.

— Так во мне это тоже есть? — спросил Уивер.

Пирс отрицательно покачал головой.

— Ваш глобулин растворил все постороннее в вашей крови.

— Тогда, чтобы жить вечно, мне периодически нужно делать переливание?

— Если вообще возможно жить вечно, — заметил Пирс, пожав плечами.

— Возможно. И вы это знаете. По крайней мере один человек точно будет жить вечно — это Картрайт. Если с ним ничего не случится. Это стало бы настоящей трагедией, правда? Несмотря на все предосторожности, несчастные случаи время от времени происходят. Людей убивают. Только представьте, что какой-нибудь неосторожный парень может пролить эту золотую кровь в сточную канаву. Какая-нибудь ревнивая женщина воткнет нож в это бесценное тело.

— Чего вы хотите, Уивер? — спокойно спросил Пирс. — Вы получили отсрочку смерти. Чего же больше?

— Еще одну. И еще. Без конца. Почему какому-то ничтожеству по воле случая достался такой дар? Что хорошего он ему принесет? Или миру? Этого парня нужно защищать — и использовать. Если с ним правильно обращаться, он будет стоить — да, столько, сколько человек готов заплатить за жизнь. Я бы платил по миллиону в год — и больше, если нужно. И другие тоже бы платили. Мы бы сохранили жизни лучшим людям планеты, тем, кто доказал свою способность быть успешным. Ах да. Ученым тоже — мы бы выбрали кого-то из этой братии. Людям, не занимающимся бизнесом, — главам государств, политическим деятелям…

— А как же сам Картрайт?

— А что с ним? — Уивер моргнул, будто бы возвращаясь в реальность из прекрасного сна. — Вы думаете, у кого-либо из живущих была бы лучшая жизнь, защита, уход? Да ему даже просить ни о чем не пришлось бы! Ему бы никто не посмел ни в чем отказать из опасения, что он убьет себя. Он был бы курицей, несущей золотые яйца.

— У него было бы все, кроме свободы.

— По-моему, ее значение слишком преувеличено.

— Единственный бессмертный на весь божий мир.

— В этом вся суть, — наклонившись вперед, сказал Уивер. — Но вместо одного было бы много.

Пирс покачал головой, словно не слыша последних слов.

— Случайное сочетание генов — небольшое воздействие космических лучей или чего-то еще более неуловимого и непредсказуемого — и появилось бессмертие. Иммунитет к смерти — способ поддерживать молодость, способность к восстановлению, к обновлению у кровеносной системы. «Человек стар настолько, насколько стары его сосуды», — сказал Касали. Позаботьтесь о ваших артериях, и клетки вашего организма будут бессмертны.

— Скажи мне, парень! Скажи мне, где Картрайт, пока не стало слишком поздно. — Уивер наклонился вперед, будто бы пытаясь таким образом передать свою жажду.

— Человек, знающий, что способен прожить тысячу лет, будет чертовски осторожен, — заметил Пирс.

— В том-то вся и загвоздка, — сказал Уивер, сузив глаза. — Он не знает. А если бы знал, ни за что не пошел бы сдавать кровь.

Его лицо неуловимо изменилось.

— Или он знает — теперь?

— О чем вы?

— Ты ему все рассказал?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Не понимаешь? И не помнишь, как ходил в «Эббот-отель» вечером девятого числа, спрашивал Картрайта, разговаривал с ним? А должен бы помнить. Портье узнал тебя по фотографии. В ту же ночь Картрайт съехал.

Пирс прекрасно помнил «Эббот-отель», узкий, темный холл, кишащий мухами и тараканами. Когда он проходил через него, то думал о холере и бубонной чуме. Он помнил и Картрайта — это мифическое создание, на деле выглядевшее довольно обычно, даже несколько потрепанно. Однако Картрайт его выслушал, поверил, взял деньги и уехал…

— Я этому не верю, — сказал Пирс.

— Я должен был сразу догадаться, — вкрадчиво сказал Уивер, будто бы разговаривая сам с собой. — Ты умен. Ты, наверное, что-то заподозрил сразу, как только я проснулся, а затем понял, что это могло бы значить.

— Допустим, так и было. Если я и проделал всё, что вы сейчас перечислили, думаете, мне это легко далось? Для вас он — разменная монета. Как вы думаете, кем он стал бы для меня? Этакой невероятной ходячей лабораторией! Чего бы я только не отдал за возможность изучать его! Выяснить, как работает его организм, попытаться синтезировать вещество, подобное его крови. У вас свои мотивы, Уивер, но и у меня есть свои.

— Так почему бы нам не объединить усилия?

— Наши мотивы слишком разные.

— Не строй из себя праведника, Пирс. Жизнь — не райские кущи.

— Жизнь такова, какой ее делаем мы, — мягко заметил Пирс. — Я не хочу участвовать в том, что вы задумали.

Уивер резко поднялся из своего кресла и шагнул к Пирсу.

— Некоторые из вас, профессионалов, верят в эти бредни об этике, — приглушенно прорычал он. — Их не так много. Скорее наоборот. В вашей работе нет ничего от священного таинства. Вы просто ремесленники, механики — выполняете ту работу, за которую вам платят. Не нужно делать из этого религию.