— Или он всё выдумал.
— Да, вполне мог. Но я потом в Цифре поищу подробности, это не так важно. После дворян тут сначала был большой бордель, потом, внезапно, психиатрическая больница, довольно долго, до Первой мировой. Во время той войны её переделали в госпиталь для раненых, а после революции тут была тогдашняя спецслужба... как бишь её... вот, блин, забыла, он же называл. Аббревиатура какая-то, из согласных, фиг выговоришь...
— НКВД?
— Точно! А ты откуда знаешь?
— Так табличка же.
— Где?
— Перелистни.
— Ого, ты её зарисовал? «В годы... размещалась...» Да, точно. Странно, что я не увидела, хотя раза три дом обошла. А ещё тут был морг, хотя и недолго, временный, во время пандемии, театр авангардного искусства, магазин эзотерической литературы... Что-то ещё было, но тут мой входной буфер переполнился. При этом тут всегда жили люди, даже когда морг и эта КВНД! Ну, может, когда бордель, то не жили, но после революции постоянно. В коммуналках, в основном. Но несколько лет назад все съехали.
— Вообще все?
— Именно. Кстати, ты заметил, что за всё время, пока мы здесь, из дома никто не вышел и никто туда не вошёл?
— Так сейчас все дома работают, обычное дело. Я сам, бывает, неделями не выхожу.
— Во-первых, не все. Довольно много людей, которым нужно физически быть на работе. Вот, хоть официанта возьми. Во-вторых, где курьеры?
— Курьеры?
— Ой, Ром, не тупи! Пока мы пьём тут кофе, мимо нас прошли восемь живых курьеров и проехало четырнадцать рободоставщиков.
— Ты считала, что ли?
— Именно. На них никто не обращает внимания, все привыкли, но если понаблюдать... Заметь, ни один из них не направлялся в этот дом! Только в соседние!
Крольча такая, да. Она замечает всякие штуки, на которые ни у кого бы глаз не дёрнулся. Не знаю, существуют ли сейчас частные детективы, но из неё получился бы прям идеальный. Шляпу только добавить к образу, и готово. Я задумался и сам не заметил, как нарисовал кролика-детектива. Девушку-кролика-детектива. Рыжую. У меня есть с собой набор цветных лайнеров, хотя обычно рисую синей или чёрной ручкой. Только закончив, понял, что всё это время Кроличка молча на меня смотрела.
— Покажи! — потребовала она.
— Вот, — я протянул ей скетчбук.
— И над этим ты завис на четверть часа? Я уже начала искать на тебе кнопку «ресет». Хотя... Знаешь, мне нравится. Отличный художественный образ. Можно я возьму для блога?
— Конечно.
— Только знаешь что... Ты не обидишься, если я не укажу авторство?
— Ты меня стесняешься?
— Да нет, не в этом дело. Видишь ли, ты у меня что-то типа... секретного оружия. Не хочу, чтобы о тебе знали.
— Кто?
— Никто. Никто не должен знать, что у меня есть ты.
Честно говоря, в тот момент я подумал, что Белому Кролику, которой щедро донатят поклонники, просто выгодно изображать одинокую девушку. Так у подписчиков остаётся возможность воображать, что они однажды окажутся рядом, и... Люди обожают платить за фантазии. Но сейчас, делая эту запись, я вдруг понял, что дело в чём-то другом.
У меня так бывает: рассматриваю наброски и понимаю. В моменте слишком увлечён рисованием, а в рисунке остаётся некий вайб. Говорят, если особенным образом считывать бороздки на древнем глиняном горшке, то можно воспроизвести звуки, которые были вокруг, когда его делали. У меня примерно такая же тема с рисунками — на них словно бы остаётся след того, что происходило в момент рисования, даже если в самой картинке этого и нет. Правда, единственное устройство для воспроизведения — моя голова, так что, скорее всего, это просто мнемонический ключ. Я помню картинку, а не события.
Байесовский принцип обновления знаний
Сетевой манифест QBism
Байесовский принцип обновления знаний представляет собой нормативную модель рационального мышления в условиях неполной информации. Он описывает, каким образом агент должен корректировать свои представления о мире при получении нового опыта.
В основе лежит отказ от бинарного понимания знания как «истинного» или «ложного». Оно трактуется как распределение субъективных вероятностей, отражающее степень уверенности агента в различных гипотезах. Эти вероятности являются не свойством реальности, а характеристикой когнитивного состояния агента.
Начальная система представлений агента называется априорным распределением. Оно формируется на основе прошлого опыта и ранее принятых моделей. Априорное распределение задаёт исходную структуру ожиданий, без которой принятие решений невозможно.
Когда агент получает новый опыт, то сталкивается с необходимостью пересмотра своих ожиданий. Байесовский принцип требует учитывать степень его согласованности с каждой из гипотез и исходную уверенность агента в этих гипотезах.
Результатом становится апостериорное распределение — обновлённая система вероятностей, которая замещает априорную и используется как основа для дальнейших действий и последующих обновлений. При этом ни одна гипотеза не «доказывается»: изменяется лишь её относительный вес.
Этот процесс итеративен, то есть не имеет конечной точки: каждое апостериорное распределение становится для следующего шага априорным. Таким образом, знание в этой модели временно и контекстуально, рациональность определяется согласованностью обновлений. Отказ от обновления, то есть сохранение априорных ожиданий вопреки опыту, квалифицируется как нарушение рациональности.
Именно этот принцип делает возможной управляемую актуализацию знания, лежащую в основе QBism-а как философии цифровой эпохи.
Глава 27. Архивно-инвариантные среды
Экономический и научный аспект БЦЗ
Исследование QBism aposteriori Co
Экономическая значимость бесцифровых зон объективно невелика. Они имеют преимущество перед централизованным оркестрированием процессов только там, где фоновая актуализация снижает уникальность. Это небольшой набор узких секторов спроса, ориентированных на товары ограниченного потребления, таких как фермерские «домашние продукты», сортовое вино, сыры, деликатесы, а также уникальную продукцию ремесленного типа.
Бесцифровые зоны являются локальными рынками с ограниченной прозрачностью, имеющими статус особых исключений в парадигме универсальной цифровой экономики. Это скорее гуманитарный, чем экономический паттерн, сохраняющий сектор мелких производителей для граждан, предпочитающих такой способ самореализации. Бесцифровая среда изолирует локальные экосистемы, исключая заведомо неравную конкуренцию с массмаркетом, при этом не давая им расширяться за пределы отведённой ниши.
Однако не стоит сводить ценность БЦЗ к гуманитарным факторам. Их роль в нашем обществе значительно шире. Дело в том, что система, имеющая в составе только актуализируемую цифровую экономику, становится чувствительной к ошибкам моделей, неверным априорам и стохастически флуктуациям. Бесцифровые зоны при этом работают как экономические демпферы, компенсирующие ошибки прогнозирования, увеличивая время реакции системы и тем снижая амплитуду кризисной раскачки.
БЦЗ реализуют принцип разнотипной устойчивости: цифровая экономика максимизирует эффективность, бесцифровая сохраняет инвариантность. Вместе они образуют хозяйственную систему, способную не только быстро развиваться, но и переживать системные сбои.
